EN|RU|UK
 Суспільство
  12050  15

 "Після похорону сина я довго звинувачувала себе, що не виїхала з Росії раніше, можливо, я пішла б воювати разом з ним", - спогади мами добровольця Андрія Терещенка


Автор: В.Ясинська

2 грудня 2014 року в ДАПі було важко поранено солдата Андрія Терещенка. Того ж дня доброволець помер у госпіталі. А через кілька років його мама Світлана Чорна підписала контракт із ЗСУ.

 На момент, когда Андрей пошел служить, Светлана, работая в России, собиралась вернуться домой, но приехать в Украину получилось лишь 5 декабря 14 года на похороны сына.

"До того, как погиб сын, я перешла не девичью фамилию, а сейчас понимаю, что не стоило ее менять, сейчас носила бы ту же, что и Андрюша.

Після похорону сина я довго звинувачувала себе, що не виїхала з Росії раніше, можливо, я пішла б воювати разом з ним, - спогади мами добровольця Андрія Терещенка 01

Мы жили в Черкассах, у меня еще есть дочь Валюша. И был младший сын Кирюша - он умер в два года и 10 месяцев. Андрюша был такой опорой, как говорят: сначала лялька, потом нянька. Он был шебутным, шустрым - ребенком, который не давал скучать. А еще был очень принципиальным. В 15 лет сын поступил на компьютерные технологии в колледж, на бюджет. Ему это нравилось, а вот базовая школа была скучной. Андрею надо было все и сразу. Когда ему интересно, то он будет это делать упиваясь, а когда нет – бросит. Так было и с колледжем.

Після похорону сина я довго звинувачувала себе, що не виїхала з Росії раніше, можливо, я пішла б воювати разом з ним, - спогади мами добровольця Андрія Терещенка 02

С Валей у них разница была в 4 года, но она абсолютно не ощущалась. Дети были, как близнецы, я и до сих пор говорю о них во множественном числе: "Мои дети". Андрей очень ждал сестру и назвал ее он, когда я уже была беременна, но еще не знала об этом. Он просто однажды подошел ко мне, прислонился к животу и сказал: "Там моя Валюшка". И действительно, позже выяснилось, что у меня будет ребенок. Андрюша ходил со мной на УЗИ, и часто вел себя как взрослый мужчина. Он занимался греко-римской борьбой, - а когда вырос, увлекался многим: и альпинизмом, и паркуром (искусство рационального перемещения и преодоления препятствий с использованием прыжковых элементов, как правило, в городских условиях., - ред.) а Валя гимнастикой. Когда каждый приходил со своих занятий, Андрюша на сестре отрабатывал приемы, а она ему показывала упражнения. Именно Андрей в нее многое вложил, что знал сам, даже "Р" научил выговаривать. В каких-то ситуациях, когда она плакала, часто говорил ей то, что часто слышал от меня, что ты же мужик. А когда вернулся после срочки - Валя уже сформировалась как девочка. Андрей, увидев ее, улыбнулся и шутя сказал: "Хм, я-то думал, что у меня брат, а у меня красивая сестра!" Андрюша был очень дружелюбный. Он умел делать все. Руки были, как говорят, на месте.

А после того, как не стало Кирюши, у Андрея пошатнулось отношение к Богу, ему тогда было 13 лет и они с Валей очень тяжело перенесли смерть брата. Крестик Андрей не носил, чего не скажешь о патриотической символике. Для него это было и богом, и царем. Не скажу, что он любил страну больше, чем родных, но, наверное, Украина была на уровне семьи. Он себе сам нарисовал схему, раскроил и вышил сорочку. После его гибели я передала ее в Киевский музей Второй мировой войны. Сын был очень патриотичным и разговаривал на украинском языке, причем принципиально.

Після похорону сина я довго звинувачувала себе, що не виїхала з Росії раніше, можливо, я пішла б воювати разом з ним, - спогади мами добровольця Андрія Терещенка 03

На каком-то этапе нашей жизни случилось так, что у меня здесь почти не было заработка, а квартплата была больше, чем доход – и я уехала работать в Россию. Сначала у меня было швейное ателье в Москве, позже я переехала в Подмосковье. Домой приезжала раз в полгода, привозила какую-то сумму. И события, которые начались тут в 13 году, я не застала. А в России СМИ работают очень хорошо в плане пропаганды, поэтому у нас во время Майдана, на который Андрей ходил, на этой почве был с ним конфликт - я его не понимала.

А в марте 14 года у меня было желание вернуться домой, я говорила об этом с детьми, ожидала, что они скажут: "Да, мама, возвращайся!" - но, видимо, они настолько от меня отвыкли, а может, у Андрея на тот момент еще была обида, но он сказал: "Да мы вроде как и сами справляемся!" Думаю, что тогда мне просто не хватило одного-двух слов с их стороны, чтоб вернуться - и я решила, что буду мешать им тут, поэтому пока не время. Но уже в июне-июле 14 года мне в России стало некомфортно. У меня было что-то типа гражданского брака, и человек, с которым я жила, был очень агрессивно настроен к Украине, у нас были конфликты. Тогда мы жили в Воскресенске, под Москвой. А к концу лета, в августе у меня были проблемы с работой – и я просто сидела в комнате и собирала информацию о том, что происходит в Украине. Вскоре мой, так сказать, муж забрал у меня компьютер и поставил пароль на него. Тогда я понимала, что хочу уехать, и что вряд ли буду возвращаться в Россию, хотя у меня были сданы документы на вид на жительство.

На фронт Андрюша пошел в 23 года, добровольно. Служил в 90 батальоне 81 бригады. До этого он со своим отцом занимался бизнесом. Я не смогла приехать проводить Андрюшу, когда он уехал в АТО. Общались мы с ним на тот момент очень кратко, он говорил: "Я живой", - и все. Часто бывало, что то он не мог разговаривать, то мне невозможно было дозвониться.

Після похорону сина я довго звинувачувала себе, що не виїхала з Росії раніше, можливо, я пішла б воювати разом з ним, - спогади мами добровольця Андрія Терещенка 04

В сентябре у меня появился заказ, и, несмотря на то, что за него мне предложили сумму гораздо меньше, чем обычно, я решила взяться за него, чтоб собрать деньги и поехать в Украину. Третьего декабря я его отдала, мне заплатили, затем я зашла в магазин к знакомой – и тут мне позвонили и сообщили, что 2 числа мой сын погиб. Это случилось в донецком аэропорту, на посту "Ромео".

Вообще, Андрюша был водителем БТРа, он даже реанимировал одну машину и ездил на ней, называлась она "Арис". Ребята рассказывали, что эта машина так не могла ездить, как она летала у Андрея, и что он был очень хорошим водителем. Но потом этот БТР у него забрали. А 28 ноября сын поехал под ДАП как гранатометчик. Он давно туда рвался, но тогда в их батальоне было правило - очень молодых не брать. Просто вышло так, что Андрей поехал не со своей группой, вместо заболевшего парня. Командир, который его взял, сказал, что уверен в Андрее. Правда, сын и сам был нездоров – и первого декабря тоже слег с температурой прямо в терминале. Но второго числа, как раз перед началом обстрела, он разговаривал со своим отцом. Сергей рассказывал, что слышал, что начался бой и Андрей сказал, что больше не может говорить. Вскоре он погиб от пули снайпера.

Я пообщалась с медиком, который пытался спасти сына, он говорил, что делал все возможное, но видел, что шансов нет. У Андрея было сильное сердце, потому он умер не сразу, но в голове - маленькое входное от пули спереди, а сзади все разворочено. И я вроде как понимаю, что с таким ранением не живут, но как мать спрашиваю себя, а почему он? Ведь он должен был жить - и все. А потом думаю, что он никому ничего не должен, кроме как перед собой и своей совестью поступить так, как поступил – пойти воевать.

Как только услышала страшную новость, я не верила, что Андрей погиб, я и сейчас не верю, но скорее теперь - это состояние сумасшедшего, когда успокаиваешь себя тем, что сын просто где-то далеко.

4 числа я уже была в Черкассах, но все было в каком-то таком тумане. Помню, что пришли из военкомата, и я говорила им, что это ошибка. Но потом, 5 декабря, Андрея привезли в 3 больницу, в морг, мы ходили туда на опознание, ну а с того момента следующих недели полторы, две, сказать, что я что-то помню сложно, разве что кусками, отрывками. По всей вероятности, мой мозг просто спрятал те события. Первое время после похорон я могла дремать только в Андрюшиной комнате с его кителем. А дальше я долго себя винила, что меня не было рядом, что я не бросила все и не уехала из России раньше, возможно, я пошла бы воевать вместе с ним.

Після похорону сина я довго звинувачувала себе, що не виїхала з Росії раніше, можливо, я пішла б воювати разом з ним, - спогади мами добровольця Андрія Терещенка 05

Когда начались события на востоке, я понимала, что Андрей так или иначе пойдет тоже. Он и на срочку явился, даже не пытаясь увильнуть. Его еще тогда спросили, где ты хочешь служить? А он ответил: "Там, где труднее", - и пошел в танковые войска. А когда был в Гончаровске на полигоне, у них было небольшое подразделение разведки – и ему там очень понравилось. Помню, после срочки вернулся, очень хотел пойти в какие-то спецслужбы, но не сложилось.

Андрей был очень близок со своим двоюродным братом, моим племянником, Славиком. Сын во многом для него был примером. И когда он погиб, Славик очень рвался служить. Он был на 5 лет младше Андрея – и пошел в "Айдар" в 18 лет. А потом мы почти одновременно подписали контракт: сначала Славик, потом я.

Я училась в Черкасском педагогическом институте. И у нас была военная кафедра. Мы получали медицинское образование. Когда я решила, что надо идти служить, переживала, что я многое забыла. Но случилось так, что мой знакомый, замкомисара в военкомате, Сан Саныч, забрал мой военник, считая, что я не должна идти на войну.

Но мне очень хотелось быть полезной на востоке. В какой-то мере это было связано со смертью Андрея, а в какой-то с тем, что я всегда была безотказной и готовой помогать. И в декабре 16 года меня взяли в 43 артбригаду санинструктором. Сейчас это называется старший боевой инструктор, а с осени прошлого года я стала врио начальника медпункта дивизиона.

Я веду документацию. Диагностирую больных, проверяю столовые, езжу на выезды, мы возим бойцов в госпиталь в Покровске, на старом уазике, который, правда, дышит на ладан. Часто я беру на себя обязанности фельдшера, чтоб не везти в госпиталь людей с проблемами, с которыми могу справиться сама. Мне очень бы хотелось работать все время на передке, но наш дивизион должен приезжать в нужное место - отстреливается и уезжать. А еще меня ждет к себе 66 госпиталь. И, в принципе, поскольку из этой бригады я думаю уходить, я, возможно, перейду к ним. А вообще, когда закончатся военные действия, я надеюсь посвятить себя внукам. Правда, своих у меня еще нет. Но со мной поддерживают связь Андрюшины друзья из бригады. Например, у Сережи Камыша недавно родился ребенок. А еще один парень, Дима Романюк, меня все время звал мамой. С ним мы познакомились в учебке, он медик - и когда у него была свадьба, они с невестой очень ждали, чтоб я приехала. А потом он как-то позвонил, что, маман, ты скоро бабушкой станешь, а я ему сказала: "Господи, хоть ты меня порадовал!"

А вообще, меня радуют успехи Андрюшиных друзей. Радует, когда у кого-то что-то хорошо. Радует, когда люди, даже крутясь во всех этих тяжелых событиях, находят какую-то теплоту. Радуют улыбки детей, когда видишь уважительное отношение к окружающим. Когда люди не хамят. Радует, когда на востоке, зная что процентов 70 – это сепаратисты, есть и те, кто машут тебе рукой, и ты понимаешь, что еще не все потеряно. Радует, когда тебе говорят "спасибо", и приятно слышать такие вещи, как "Николаевна, а как без тебя?"

А вот очень огорчает, когда девушки здесь, в тылу, не могут дождаться ребят – такое бывает и нередко. Иногда огорчает отношение людей с фразами: " А как вы могли отпустить своего сына? Или избитая фраза: "А мы Вас туда не посылали!". Но ты же не будешь каждому объяснять, что и как.

Після похорону сина я довго звинувачувала себе, що не виїхала з Росії раніше, можливо, я пішла б воювати разом з ним, - спогади мами добровольця Андрія Терещенка 06

А про Андрея я вспоминаю каждый день. В любом эпизоде своей жизни, даже рабочем, я к нему обращаюсь, как к Ангелу Хранителю, чтоб помог или дал силы, терпение. Может, я себя как-то накручиваю, а может, действительно есть какая-то связь, потому что я ее часто ощущаю. Но в целом, когда говорят "Время лечит" - нет, это не так - ты просто привыкаешь к этой боли и начинаешь с ней жить.

 Вика Ясинская, "Цензор.НЕТ"

Читайте на Цензор.НЕТ: "Я просила вибачення, що не кричу, не рву на собі волосся, і думала: "Боже, невже смерть - то найкраща доля для мого сина?"" – спогади мами загиблого сержанта Тараса Дороша,

а также

"Я не могла представить, что моего ребенка сожгли. Но его хлопцы мне сказали, что сыну не больно было – это случилось мгновенно", - воспоминания мамы погибшего под Иловайском добровольца Евгения Харченко ,

"Тёмин танк остался один - и на него выскочил российский танк. Сын закричал: "Прощайте, пацаны, на меня идут Т-72-ые"", - интервью с мамой командира танкового взвода Артема Абрамовича

 и

"Коли вороги сказали Жені здаватися, він вигукнув: "Русские не сдаются - Слава Украине!" - і витягнув чеку з гранати". Спогади матері Героя України Євгена Лоскота

Источник: https://censor.net.ua/ua/r3086231
 Топ коментарі
Коментувати
Сортувати:
у вигляді дерева
за датою
за ім’ям користувача
за рейтингом
 
 
 
 
 
 вгору