EN|RU|UK
 Общество
  16617  53

 Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: "У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев"


Автор: Виолетта Киртока

Киевский бизнесмен, который четвертый год снимает войну на передовой, презентовал уникальную книгу "Через війну: погляд волонтера”


Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 01

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 02

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 03


Дмитрия-бизнесмена в элегантном костюме, сидящего в классически оформленном кабинете в центре Киева, и Дмитрия-фотографа в военной форме, бронежилете и каске, только что пробегавшего под носом у вражеского снайпера в Песках роднит взгляд: любопытный, сопереживающий, ищущий, пытающийся увидеть то, что не все способны разглядеть. Поэтому и снимки у него получаются такими живыми, передающими настроение бойцов, акцентирующими внимание зрителей на деталях. Мне повезло наблюдать за Дмитрием в разных обстоятельствах: в столичном офисе, где он руководит компанией из 350 людей; в светской атмосфере во время общения с украинскими политиками; в Авдеевке и Марьинке непосредственно когда он фотографировал на линии огня; во время дружеского обеда с семьей и друзьями. Поразительно, но везде он остается тем самым Дмитрием, который любит жизнь и тех, кто его окружает, уважает работу других людей и восхищается бойцами, каждый день рискующими своей жизнью ради Украины.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 04

Дмитрий Муравский: "Мой главный принцип – мои фотографии не продаются. Их могут использовать все желающие". По этой причине фотограф-волонтер отказался и от гонорара за книгу. И с издательством "Люта справа" сразу было оговорено, что десять процентов от выручки пойдет на помощь армии и создание мемориала имени погибшего под Авдеевкой капитана Андрея Кизило. На снимке Дмитрий с составителем книги Оксаной Гаврилюк на львовском Форуме издателей

"НУЖНО БЫЛО ПОНЯТЬ: Я ОСТАЮСЬ В МИРНОЙ ЖИЗНИ ИЛИ ЦЕЛИКОМ ШАГАЮ В ВОЙНУ"

Откуда у Дмитрия любовь к фотографии – он и сам понять и объяснить не может. Как все мы, долгое время делал семейные снимки, так сказать, на память. Но не более того. Хотя, когда мы начали подробнее говорить о его увлечениях, выяснилось, что все неразрывно связано. И фотоаппарат сослужил ему добрую службу, когда Дмитрий начал... летать.

– Я вырос на Печерске в Киеве, мальчишкой бегал в Дом офицеров, в музей войны, – рассказывает Дмитрий Муравский. – Недавно мы с известным фотографом и историком фотографии Валерой Милосердовым, который помогал создать единую концепцию фотокниги "Через війну: взгляд волонтера”, говорили о том, как я фотографировал в начале войны. Это был тот стиль, который я перенял в детстве, рассматривая фотографии в музее. Валерий, увидев все мои военные снимки, сказал, что видит пять этапов становления меня, как военного фотографа. И это меня очень удивило. Потому что я знал, что так и есть, но никому никогда не рассказывал об этих своих особенностях. Активно фотографировать и пытаться передать красоту работы военных я начал, когда подружился с летчиками. Я учился сам управлять разными типами самолетов, а когда меня брали вторым пилотом, снимал ту красоту, которую видит человек за штурвалом самолета.

Сдружившись со многими пилотами, Дмитрий начал помогать им, когда началась война. Гибель Константина Могилко 6 июня 2014 года стала для бизнесмена поворотным событием. Он решил показывать войну такой, какой она есть.

– В 2014 году я снимал, как попало, что попадалось на глаза, – продолжает Дмитрий. – Многие бойцы тогда психовали, не хотели фотографироваться. Помню, был в Многополье возле Иловайска накануне тех страшных событий. Когда наших замкнули в городе, на эту дорогу подошли украинские войска. Там находился командующий АТО Руслан Хомчак. Мы отвезли туда главного редактора интернет-сайта "Цензор. НЕТ" Юру Бутусова и командира добровольческого подразделения Ису Мунаева. Мы были там 23 августа. Фотографии, которые я там сделал, говорят сами за себя. Люди на них с синяками под глазами, оборванные, без броников, спящие под открытым небом, кушающие непонятно что. Условия – ужаснейшие. Даже по старшим офицерам это было видно. Но при этом все эти люди разрабатывали и проводили военные операции. Тогда нужно было провести перегруппировку, но людей катастрофически не хватало. Когда я вернулся домой после событий в Иловайске, понял, что меня не устраивало в мирной жизни. Меня постоянно типало. Но 1 октября, приехав снова в зону АТО, я понял, что не хочу ничего снимать... Тогда, в октябре для меня наступил переломный момент. Мне нужно было понять: я остаюсь в мирной жизни или целиком шагаю на войну. В Киеве были забитые донецкой элитой рестораны, а там, на востоке, происходили чудовищные вещи.

Я только в октябре вспомнил, что у меня в Донецке осталось на полмиллиона товара, машины, имущество, помещения... Как все это вывозить? Удалось спасти пару бэушных машин, а весь товар был разворован. О своих интересах я не очень помнил. Тогда мой бизнес интересовал только потому, что он давал возможность чем-то помогать армии. Форму покупал сотнями! Почти через год меня ребята сами узнавали: "На мне же ваша форма!" Точно, удивлялся я, глядя на китайский камуфляж.

Я искал свое место на этой войне. И я в какой-то момент понял, что не буду стрелять. У меня есть снимок, сделанный с видео. Солдат, в бронике, с оружием, дает продукты ребенку в шортах и майке. Внезапно я кожей почувствовал, насколько незащищенный, голый этот местный ребенок... Тогда же стало важным объяснять работу военных местным жителям. И я иногда даже выступал переводчиком с военного языка на гражданский. Я начал сотрудничать с СИМИКом (военно-гражданскими сотрудниками). И тут мне неожиданно пришлось учить самих военных, как выставлять боевое охранение, на что обращать внимание, как двигаться в серой зоне.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 05

Откуда вы это знали?

– Часть навыков были приобретены мною в Афганистане. Но я там провел очень мало времени.

Во время службы в армии?

– Да, в 1988 году. Дважды я попал в месячные командировки. На самом деле это были военные экскурсии, но я попал в два столкновения, хотя отделался легким испугом, царапиной и большим синяком... С тех пор мой мозг постоянно анализирует, к чему я не был готов в той ситуации. И когда возникала возможность чему-то поучиться – тактической стрельбе например, я учился. Оружие у меня всегда было. И работать с ним нужно в реальной обстановке, правильно двигаться, если рядом враг. Я был уверен, что все военные это знают...

Была у нас такая ситуация: привозят коробку документов, они обожженные, в крови. Их с трупов сняли. Дают рассортировать: украинцы, россияне, россияне военные. Находим в нескольких документах круглый лист бумаги, расчерченный заводским образом и распечатанный. Подобные самописцы были у меня в компании на грузовых машинах. Они фиксируют, как двигается автомобиль, с какой скоростью, где останавливался, сколько стоял. Но этот листок был сложен в четыре раза и на нем были точечки и буква. Что это такое? Неужели на танке начали ставить самописцы? Никак мы не могли додуматься. И тут я открываю документы девочки двадцати двух лет. И до меня тут же доходит: это снайперы. Все очень просто. На листочке есть азимут и удаление. А точки – это маркировка целей. Снайпер, который занимает позицию и видит дорогу, тропинку, отмечает себе дистанции, измеряет расстояние с помощью приборов, вносит поправки. Но если ему надо быстро перестроиться, он хоп – и подсмотрел записанные на такой миникарте дистанции. После этого один военный, который тоже рассматривал документы, спрашивает моего друга, с которым мы приехали: "Кто это у тебя?" – "Да это мой водила", – получает ответ. Таких историй у нас было много.

Почему именно девочка натолкнула на мысль о снайперах?

– 22 года. Что еще она может делать? И по фотографии такая хлипкая, с питерской пропиской. Снайпер, видимо, который занимался стрельбой или потомственный охотник. Вариантов тут не много. На войне постоянно сталкиваешься с ребусами, а мне всегда это было интересно. Поэтому свои пять копеек я и вставлял.

В мае 2015 года меня попросили проверить, как строят ВОПы - взводные опорные пункты. Ездили по всей передовой с инженером, который все это курировал на месте. За четыре дня я прошел больше в секторе М, чем он за четыре месяца. Я снимал все телефоном, передавал в Министерство обороны, указывал на недостатки. Там такие вещи происходили! Блоки ставили прямо на землю, я их пальцем расшатывал. Угол обзора у бойниц был сокращен на двадцать градусов. А некоторые бойницы находились ниже уровня земли! Нарушений было колоссальное количество. И ни у кого не было представления, что происходит. На совещаниях рассказывают: там работа кипит. А я описывал реальное положение дел: из всех объектов только на трех есть люди. На одном один человек, на втором шесть, на третьем – один экскаватор. На остальных сорока вообще ничего не происходит уже несколько дней. Все переглядывались - кто это такой? Я же читаю чертежи, разбираюсь в строительстве. Донецкие подрядчики строили просто ужасно. Когда я приехал туда, где работали одесситы, был поражен. Все делалось как в Германии, по технологии. Причем одесситы не использовали деньги из бюджета. Делали все за свои. А донецкие строители мало того, что все делали очень плохо, но еще и пытались заработать на этом, постоянно рассказывали, что не вписываются в бюджет.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 06

Командующий Национальной гвардией Украины Юрий Аллеров встретился с Дмитрием Муравским в Мариуполе в 2015 году. И после совместных поездок по передовой удивлялся: "Какой же это волонтер?" Во второй раз генерал-полковник и фотограф встретились в Киеве на презентации фотокниги. "Мне было приятно, что Юрий Владимирович пришел, вспомнил меня", – говорит Муравский

"В СВОЕМ ОБЪЕКТИВЕ Я УВИДЕЛ СНАЙПЕРА, КОТОРЫЙ ЦЕЛИЛСЯ В МЕНЯ"

Только в июле 2015 года я снова вернулся к фотографии. Это произошло после знакомства с фотографом, который делает прекрасные портреты героев войны, Романом Николаевым и пресс-офицером Министерства обороны Украины полковником Оксаной Гаврилюк. Мы вместе организовали совместную поездку. И вот тогда у меня появилось понимание, что нужно снимать. В Мариуполе я обратил внимание, что нет ни одного рекламирующего армию бигборда. Я вслух задал вопрос: "Трудно повесить плакат: "Захисти рідне місто?"" Хорошо, согласились со мной, а что мы напечатаем? Тогда я и сделал снимок солдата на фоне завода.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 07

Мы никак не могли понять, как же насытить пространство фотографиями с фронта. Предлагали фотографам ездить вместе, снимать. Показывать войну, делать совместные выставки. Придумали конкурс, чтобы фотографов наградить, а снимки передать Министерству обороны для использования для пропаганды и воспитания патриотизма. Вроде идея хорошая, но найти общий язык с фотографами я никак не мог. Казалось, в болоте барахтаюсь. Начались разговоры про авторские деньги, условия: привезите-отвезите. Я никак не мог понять, что тут сложного. И в итоге сказал: сам буду снимать. В июне 2015 года моей задачей было насытить пространство фотографиями. Снимки, которые сейчас висят в Минобороны, Генеральном штабе, как раз того времени. Но как раньше не было качественной пропаганды, так ее нет и до сих пор. Оксана начала закладывать эти основы. Но это должно быть систематично, а не хаотично.

Работая с организацией "Эвакуация 200", когда забирали тела погибших боевиков, я наблюдал за территорией с помощью мощного объектива, вел видеосъемку со штатива. И четко увидел в своем объективе снайпера, который рассматривал нас в свой прицел. Я понимал, что стрелять он не должен, но такой жим-жим был, конечно.

Страшно было?

– Ощущение страха другое. Страшно оказаться бессильными, не соответствовать определенным ожиданиям и упустить возможность сделать то, что ты обязан.

После этого момента я уже чувствовал себя везде, как рыба в воде. С утра до вечера съемки-съемки-съемки. То пограничники, то снайперы... В Широкино зашли на самые крайние позиции. И вот в мой день рождения получаю такой подарок – делаю ту самую фотографию, которая стала потом причиной скандала в сети. Юра Бутусов выставил ее через два месяца. Два месяца она висела на фейсбуке и никого особо не беспокоила. Я не понимал ее ценности. Показывал ее друзьям со словами: видите, там реально стреляют. У меня начался период, когда казалось: чем больше херачат рядом, тем круче. Все снимаю крупным планом, длинным фокусом.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 08

"Эта фотография стала для меня мощным пенделем. Даже не она, а то, что произошло вокруг нее, - говорит Муравский. - Я понял, что работать надо быстрее и лучше"

Когда начался скандал, я как раз ехал в АТО. Бутусов выставил снимок с прекрасным текстом. Моей первой реакцией было - вау. Мне было приятно.

Работы на фронте у меня было очень много. Снимал, как вручаются награды на передовой, работу СИМИКов, разных фондов. Между ними нужно было поработать "переводчиком". А тут эта ситуация разбухает. Уже угрозы пошли. Едем в Широкино. Выходим на ту же позицию, где был сделан снимок. Прошусь на то же месте. Мне говорят: ты туда добежишь, а обратно нет. Нас не выпускают к месту взрыва. Я хотел его снять снова. Находим ребят, которые выносили раненого. Оксана Гаврилюк записывает с ними интервью. Один начинает говорить. И тут пуля свистит. Мы отходим немножко. Затем свистит у Оксаны над ухом. Уже убегаем оттуда. Мы и тогда же, когда я сделал этот кадр, убегали, потому что ждали обстрела. Я обернулся и увидел прилет... Через месяц после этого во двор, где мы сидели, прилетела мина, и погиб парнишка, который нам кофе готовил. А снайперу посекло живот... Он тогда пообещал вернуться и отомстить... Через год, этой весной, я встретил раненого парнишечку там же. Он после лечения вернулся в подразделение. И ехал за рулем ЗУшки. Жаль, не хватило времени с ним поговорить. Настоящий морпех!

Мы все записали, выложили. Вроде бы понятно уже, как делался снимок. Я договариваюсь с фотографом, который участвует в скандале, о встрече - готов показать исходники. Но мои недруги, не дожидаясь моего приезда, не выслушав меня, выкладывают свои аргументы. А мне в это время звонит "Нью-Йорк таймс", радио "Свобода": "Дмитрий, а что происходит? У нас вопросов нет к вашей фотографии. Мы готовы не только вас поддержать, но и номинировать на фото года". А я ему отвечаю: да я сам не понимаю, что происходит, не могу разобраться. Это я уже позже понял, что скандал – это нормальная история, они тут постоянно происходят.

Позже несколько человек, которые подписались под обвинениями в мой адрес, мне звонили и писали: "Дима, имена наши использованы, мы ни при чем, не знали, во что мы ввязываемся". Никто из них никогда меня в глаза не видел. Они понятия не имели, кто я такой. Кто-то рассказывал, что длинный фокус – это восемь килограммов, фиг бы я его удержал в руках. Но ты сама видела, как я работаю длинным фокусом с руки и на какие дистанции. Были "анализы", что при взрыве траву пригибает, волна так не распространяется. А "Вашингтон пост" выпустил две статьи, посвященные моему снимку. Они провели экспертизу. И снимок был признан настоящим.

Если бы не было скандала, была бы эта книга, как думаете?

– Думаю, все же была бы. Но другая, или позже. Почему была бы – потому что я бы не остановился, все равно что-то делал бы. Накапливал же материалы. А тут я понял, что фотография гораздо мощнее и сильнее работает. Она может обладать страшной силой. У меня же после этого были жуткие атаки на компьютеры предприятия. Причем об этом я узнал от других людей. Мне позвонили и спросили, что у нас происходит. Спецслужбы увидели хакерские атаки по своим сетям. Мы пытались своими силами убирать вирусы, но нас активно атаковали. Охотились за хранилищем, где я складываю всю информацию.

Произошел ряд и других событий, которые были похожи на случайные. С теми людьми, которые затеяли скандал, явно играли свою игру, причем использовали их самолюбие. Срач был кому-то нужен.

Вначале, конечно, когда получаешь такой удар, хочешь сказать: да ну его все на фиг. Зачем мне все это? Но с другой стороны у меня не тот характер. Несколько дней я расстраивался. Но тонкий голосок внутри меня говорил: "Ты столько всего сделал, неужели сдашься?" Это меня зацепило. И я решил, что должен работать еще быстрее, еще лучше.

Вы делали выставки снимков за границей, а книга в ближайшее время выйдет на английском языке...

– Когда я показал фотографии принцу Майклу Кентскому, двоюродному брату английской королевы, у него был шок. Там не имеют никакого представления о том, как выглядит война в Украине. А я комментировал: "Это сделано две недели назад, это десять дней назад"... Два часа мы говорили о войне и рассматривали фотографии. Поэтому при любой возможности организовываю выставки за границей. Несколько раз я встречался с британскими парламентариями. И когда возникла идея создания книги фотографий, сразу оговорил, что нужно делать версию на английском языке и показывать ее в Европе.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 09

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 10

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 11


В книге есть фотографии молодых офицеров 72-й бригады, которые вот уже год защищают авдеевскую промзону..

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 12

Презентовал книгу и командир 1-й штурмовой роты Добровольческого украинского корпуса "Правый сектор" Дмитрий Коцюбайло, друг Да Винчи

"ЕДИНСТВЕННЫМ ВЫИГРАННЫМ БОЕМ МОЖНО СЧИТАТЬ БОЙ, КОТОРОГО УДАЛОСЬ ИЗБЕЖАТЬ"

В офисе Дмитрия взгляд привлекают две необычные картины, изображающие самураев. Под одной из них, на стене, которая постоянно находится перед взглядом хозяина кабинета, в рамках развешены странные металлические предметы, похожие на пряжки для ремней. Эта восточная коллекция, как мне кажется, во многом объясняет цельность Дмитрия и уверенность в нашей победе.

– Картины написал мой товарищ Слава Брейш. Вот эта, длинная, датируется 1997 годом. Я три года как занимался собственным бизнесом. Слава тогда не рисовал японцев, но я попросил его изобразить противостояние добра и зла. В бизнесе же тоже на каждом шагу сталкиваешься с противостоянием. Клиенту или партнеру ты постоянно что-то доказываешь, пытаешься отвоевать свои позиции. Это уже потом я стал внимательнее относиться к трудам Сунь Цзы и понял, что единственно выигранным боем можно считать бой, которого удалось избежать. Поэтому, несмотря на мою приверженность армии и всему военному, считаю, что любое противостояние изначально – это уже потери. Если тебе удалось предотвратить схватку, значит, ты выиграл. Я в этом убежден, в бизнесе и в отношениях придерживаюсь этого правила. Но в этой картине не только добро и зло, хороший и плохой человек. В нее заложена еще и философия. Со временем подобные символические картины только набирают смысл. И его усиливают эти предметы, которые находятся рядом.

Что это за металлические пряжки?

– Это украшение ножен малого японского меча – катаны, стражника чести. Катана - это то оружие, которое всегда с самураем. Если он приходил куда-то, боевое оружие у него забирали, но катана оставалась с ним. Клинок – это сердце меча, а цуба, так называется украшение на ножнах, – то место, где допускаются фривольности и где можно передать историю или философию, которую в свой меч хочет вложить самурай. Вот эта цуба явно была у какого-то военачальника, показывает Дмитрий одно из украшений. - Причем это, похоже, был парадный меч, видишь, хризантемы позолочены, есть серебрение. Хризантемы – символ императорской власти, далеко не каждый мог позволить себе его использовать. На каждой цубе своя картина – дети играют, обезьянка со стариком, тигр...

В 1850 году произошла революция Мейдзи. Сёгунат потерял свою власть. В Японии же управлял сёгун, военный правитель, а император правил номинально. После переворота власть была передана гражданскому правительству, а самураев лишили прав и заставили сдать мечи. Клинки уничтожали, а вот цубы можно было оставить. На блошиных рынках в Китае я находил много интересных экземпляров. Купил и несколько интересных мечей с ножнами из шкуры акулы, ската.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 13

Но для меня мечи и цубы - не просто символ оружия. В этом есть глубокая философия, которая мне очень нравится. Есть такое выражение: "Японские мечи существуют не для того, чтобы убивать, их предназначение – поддерживать императорскую власть и защищать народ, подавлять дьявола, изгонять зло. Меч – душа самурая. Самурай носит меч как символ служения своему назначению"... Заметьте – не кому-то, а своему назначению, – акцентирует внимание Дмитрий. И продолжает цитату: "Меч постоянно напоминает о долге тому, кто правит людьми и облечен властью". То есть на самом деле меч – напоминание о долге... Вот здесь я на работе, у меня 350 человек в подчинении. Мне нужно четко понимать свою роль и место в компании, в жизни.

Дмитрий, я была уверена, что у вас только одно всепоглощающее хобби - авиация...

– Так не бывает, чтобы у человека было только одно какое-то увлечение. Еще в детстве я начал мечтать стать летчиком. В 1995 году я покупал телефоны для своей компании, и мне подарили два талончика, дающие возможность полетать 20 минут на спортивном самолете под Киевом. Не то чтобы я на это клюнул, но все же поехал. Первый раз моим инструктором был парень. Он решил мне показать все, что умеет, и начал крутить фигуры высшего пилотажа. Я никогда не испытывал такого страха, даже на войне не боялся так, как тогда в воздухе.

Я был комком нервов. Меня не укачало, нет. Но я не понимал, как он может управлять всем этим. Я пытался вцепиться во что-то и не выпасть из самолета. После этого прошло недели две. Я отошел, успокоился. И тут мне на глаза попадается второй талончик. Надо что-то с ним делать, ведь пропадет. Предлагаю товарищу – нет, говорит, мне не надо. Приезжаю снова на "Чайку", вылетаю уже со своим будущим инструктором Тамарой. И вот тут происходит кардинально другая история. Она делает все, чтобы мне максимально понравилось в воздухе. Дает поуправлять, почувствовать самолет. И меня начало затягивать. А это 1995 год, я второй год управляю собственным предприятием, а это сумасшедшее напряжение, стресс, потому что с одной стороны тебя давят бандиты, с другой клиенты, с третьей менты...

С 1994 года наша компания занимается дистрибуцией полимеров, пластиков и пленок. Это одно направление. А второе направление – альтернативная энергетика. Мы разрабатываем новые технологии, у нас есть лаборатория, где проходят исследования. После уборки хлеба на полях остается солома разных сортов, стебли сои, подсолнечника, гороха, кукурузы. Мы придумали и внедрили переработку, измельчение и производство гранулы, а также открыли производство котлов, в которых эта гранула горит. Занимаемся всем этим с 2004 года. Несколько лет назад мы победили в большом конкурсе, который проводила Организация объединенных наций и выиграли проект, который уже на стадии завершения. Мы создали 12 котельных комплексов. Проект признан одним из самых успешных в восточной Европе.

Но чтобы достичь всего этого в 1995 году я работал 24 часа в сутки семь дней в неделю. И конечно же нужно было проводить дефрагментацию диска, как в компьютере. Полеты позволяли мне вернуться в офис со свежей головой. Мои инструктора три года не знали, что я руковожу своей компанией. Однажды Тамара приехала ко мне в офис и спрашивала всех: "А где здесь Димочка, я Димочку ищу". "Может, Дмитрий Юрьевич вам нужен?" - спрашивали ее. "Ну давайте на него посмотрим". Приводят ее ко мне, а на кабинете "Директор" написано. "Почему ты не сказал?" - удивилась она. "А на что это влияет?"

Спустя какое-то время я начал менять самолеты. Сначала это были АНы, Ту, вертолеты. На каждом из этих типов я пролетал определенное количество часов, пока не добивался устойчивого результата. Сложны в управлении современные истребители. Абсолютно легким и податливым оказался американский Ф-16. С ним связана отдельная история. Когда я осуществлял полет в составе украино-американского экипажа на учениях в Миргороде в 2011 году, командир, американский полковник, внезапно передал мне управление. Я занял нужную высоту, и он сказал: "Выполняй теперь любые фигуры". Он меня перепутал с пилотом боевой авиации. Меня-то посадили как фотографа, хоть и без фотоаппарата. Только на земле ему это объяснили, но он так и не поверил, что я не пилот. Потому что я открутил большую часть фигур и зашел на посадку. Оценка американца была для меня очень лестной.

– Дмитрий, как вы думаете, как может закончиться эта война?

– Когда все начиналось и на Майдане избили детей, я предсказал события на шесть месяцев вперед. Ошибся только во времени. Думал, весной все закончится. Думал, морозы не дадут раскачать ситуацию.

Сейчас у меня тоже есть представление, что будет происходить дальше. В ближайшее время начнется война с контрреволюцией внутри страны. Пока мы не окрепнем и этого не сделаем, дальше никуда не пойдем. И нужно убрать контрреволюционеров сразу в разных местах. Начиная с Верховной Рады, где десятки людей абсолютно точно работают на ту сторону. Мы увидим борьбу с коррупцией в ближайшее время. Только поборов эту зраду, можно будет идти дальше. Война зависит от многих факторов. Есть два момента. Пока война не станет слишком дорогой для России, она будет ее продолжать. Для нее это принципиально важно. В лучшем случае они бросят этим заниматься. Но могут поступить по принципу: не могу забрать с собой, тогда брошу туда гранату. Все, что Россия могла сделать, она уже сделала. С каждым годом ей будет все дороже и тяжелее вести военные действия на Донбассе. Кроме того, мы с каждым днем воюем все лучше. Происходят изменения внутри армии, в ее организации, отсеивании шушеры, молодые офицеры готовы что-то делать. Некоторые сигналы о том, что враг измотан, уже поступают. Сначала Россия начнет выводить свои регулярные части. Они и так уже наследили на нашей земле будь здоров. Это будет сигналом, после которого побегут ополченцы. Но россияне поставят заградотряды, потому что понимают: вся эта шобла будет у них в Ростове потом. А зачем им это? Когда страна вернется в свои границы? На это уйдет, вполне возможно, и два года, и три...

Очень символична фотография, которая вошла в книгу и которую мы используем для анонсов презентаций. За армией будет оставаться сплошной пепел, выжженная земля. До границы пойдем? Значит, везде останется сплошная чернота.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 14

Мы долго будем восстанавливать Донбасс за европейские деньги. Другого выхода не будет - там придется создавать экономические зоны, переселять туда население из центральной и западной Украины, развивать средний и малый бизнеса. Важно понять, что большого Донбасса уже не будет. Восстанавливать то, что было, нет смысла.

Фотограф-волонтер Дмитрий Муравский: У нас как не было пропаганды, так ее и нет. Поэтому я пытаюсь насытить пространство снимками, сделанными на линии огня, показать лица наших Героев 15

Виолетта Киртока, "Цензор.НЕТ"
Источник: https://censor.net.ua/r457995
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх