EN|RU|UK
 Общество
  62669  92

 Командир 72 ОМБР, полковник Андрей Соколов: "Я бы поостерегся лозунгов "В атаку!" и " Давайте за неделю дойдем до границы!""


Автор: Вика Ясинская

За неделю зимних боев в Авдеевке подсчитали, что на небольшой участок - позиции "Орел", "Бутовка", "Царская охота"- противник потратил 7,5 вагонов боеприпасов.

Служба под Волновахой, зимние события в Авдеевке, как изменилась и как еще, вероятно, в будущем изменится украинская армия – об этом и многом другом журналисту "Цензора" рассказал полковник Андрей Соколов – комбриг 72 ОМБР ВСУ.

Командир 72 ОМБР, полковник Андрей Соколов: Я бы поостерегся лозунгов В атаку! и Давайте за неделю дойдем до границы! 01

В 2014 ГОДУ Я НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ВСЕ ОБОЙДЕТСЯ МАЛОЙ КРОВЬЮ И В СЛОЖИВШЕЙСЯ НА ВОСТОКЕ СИТУАЦИИ МОЖНО БУДЕТ НАЙТИ КОМПРОМИСС

- Расскажите немного о себе, почему решили стать военным?

- В Советском Союзе это было престижно, вот и выбрал себе эту профессию. Я родом из Кировоградской области. В 89-м году поступил в Ташкентское высшее общевойсковое командное училище, так оно тогда называлось. Там раньше готовили офицеров-мотострелков. А после распада Союза нас вместе со всеми, кто был родом из Украины, перевели в Одессу. Уже там заканчивал Одесский институт сухопутных войск (Сейчас Одесская военная академия, - ред.) После учебы меня назначили в 30 танковую дивизию. Командиром разведвзвода. Потом стал командиром механизированной роты - и дальше продвигался по карьерной лестнице.

- А в период, когда был развал армии, уйти не было желания?

- Нет, я не уходил из армии. В этом году 21 августа исполнилось 28 лет моей беспрерывной службы.

- А в каких-то войнах принимали участие, может, какие-то миротворческие миссии?

- Не доводилось. Опыт боевых действий я получил уже на нашей войне. На момент 14-го года я служил в Генштабе. Был начальником отдела в организации "Центр оперативных стандартов и методики подготовки", и попал в состав оперативной группы, которая выехала на восток. 5 мая 14-го года мы были в Изюме. Это была первая управленческая структура от Вооруженных сил, которую сформировали на территории АТО. До этого мы проделывали некоторые мероприятия на крымском направлении. Там я тоже участвовал в оперативной группе, но тогда с нашей стороны было стабилизационное воздействие в Херсонской и Николаевской областях - мы показывали, что готовы отразить нападение. Но до открытых столкновений дело не дошло.

- У Вас как у военного были тогда какие-то свои прогнозы по поводу того, что разворачивается на востоке?

- Я надеялся, что все обойдется малой кровью и что вообще можно будет как-то договориться и решить все вопросы, найдя компромисс. Но те люди, которые находились в Славянске, они не искали никаких компромиссов. Гиркин и компания создали ситуацию, которая вышла из-под контроля, тем не менее, с этим удавалось справляться. Тогда в Генштабе решили блокировать Славянск по большому кругу через Николаевку, потому что Семеновка была сильно укреплена сепаратистами - и несколько попыток ликвидировать этот укрепленный узел не привели к успеху. Но наши войска отрезали их в другом месте - перекрыли дорогу, сепаратисты называли ее "тропа Хо Ши Мина". По ней шли поставки через Александровку, Николаевку, Семеновку, Славянск. После этого враг быстро ретировался из Славянска. Многие говорят, что им дали выйти, но это не так. Они уходили несколькими путями через поля. Отследить их было тяжело. Одна из колонн, которая пошла по асфальтированной дороге "Славянск – Краматорск" наткнулась на наш пятый блокпост, который героически выдержал бой - и противник понес большие потери, как в бронетехнике, так и в личном составе. Я тогда находился на позициях артиллерии южнее Семеновки. Группы арты в 14-м году были сводные. Я слышал, как старший там, к сожалению, не помню фамилию командира, запрашивал огонь – и наши бойцы нанесли удар по этой колонне. Но у армии тогда было не настолько много огневых средств и средств разведки, чтобы всех перехватить и уничтожить.

- То есть на тот момент армия не была готова к таким операциям?

- Это звучит однобоко. Скорее, к таким масштабам была не готова.

- А к чему она была готова в 2014 году?

- Если бы не вмешались войска из России, мы на конец июля фактически решили бы вопрос с сепаратизмом. Донецк был практически заблокирован. Оставалась одна дорога через Харцызск и Иловайск. Луганск тоже был практически заблокирован, и там тоже оставалась всего одна дорога - через гору "Князь Игорь" - она была единственным путем, по которому из России шли поставки. Но когда врагу стало ясно, что мы практически с ними справились, вначале августа по нескольким направлениям вошли российские войска. После вывода людей из Луганского аэропорта и Амвросиевки конфигурация зоны АТО приняла другие очертания.

- Есть мнения, что помимо того, что началась агрессия со стороны России, на фронте не хватало взаимодействия между военными, а еще банально не хватало сил, потому что все имеющиеся подразделения уже были задействованы на востоке? То есть подмогу было неоткуда брать – это так? Вот, например, как случилось с Зеленопольем – там была 72 бригада.

- По Зеленополью ситуация развивалась довольно критически. Больше всего тогда пострадали 79,24 и 55 бригады. Это были войска сектора Д под руководством предыдущего командира 72 бригады, генерала Грищенко. Я был в штабе АТО, хотя принимал активное участие, когда заводили эти подразделения. И они бы выполнили свою задачу - зашли и практически закрыли эту границу, если бы не наглые и преступные действия с российской стороны. Их войска вытянулись в линию вдоль государственной границы для того, чтобы блокировать этот район, и перерезали путь отхода в районе Мариновки, Степановки, Саур-Могилы. Наши бойцы там оказались в сложном положении. Выводить их пришлось путем проведения рейда 95 бригады, хотя и сами тоже выходили.

- Что было осенью? И когда Вы стали командиром бригады?

- Потом был первый "Минск", перемирие - и линия фронта тогда стабилизировалась. Я работал до конца сентября, после этого поступил в Национальный университет обороны Украины. Рапорт о зачислении подал еще в 13-м году. Проучился 8 месяцев, перевелся на заочную форму обучения - и меня назначили на должность командира 72 бригады. Я вернулся в конце весны 15-го года. Тогда бригада находилась в Волновахе.

- И как Вы восприняли новую должность, ведь большая ответственность. Были к ней готовы или нет?

- Наверное, да. Не мне оценивать все же. Но поначалу были мысли, а смогу ли.

- А что, когда стали комбригом, было сложным, что пришлось преодолеть, если преодолели?

- Я старался ничего не поломать в этой бригаде, то, что уже было создано.

- А что там было создано? И добавили ли чего-то своего, новшеств каких-то?

- Это была живая, уже подготовленная к войне бригада, со своими традициями. А я потихоньку вносил какие-то свои коррективы, но объяснить, что именно – сложно, читатели не поймут.

- Как проходила служба в Волновахе, это ведь был более-менее тихий участок?

- Да, сам по себе этот участок считается спокойным. Единственное, что у нас была большая протяженность фронта - до 60 км. В районе Новотроицкого и Докучаевска в тактическом плане было неудобное расположение - совокупность терриконов, с которых противник наблюдал за нами. И в декабре 15-го года мы по согласованию с вышестоящим штабом сначала заняли один террикон, а к концу марта 16-го года - практически все остальные. Остался только один. Но как раз в это время наш первый батальон ушел на международные учения - и это не дало возможности занять крайние терриконы. Не хватало сил. А вообще, отстояв эти высоты, мы прекратили все движения диверсионных групп, соответственно, они потеряли возможность корректировать свой огонь с этих точек. То есть мы закрыли этот участок. Тогда для нас это казалось огромной победой – продвинуться порядка двух километров вперед. Наши разведчики на одном из терриконов взяли в плен троих людей. Потом, когда противник увидел, что мы на высотах, попытался нас оттуда выбить, но мы удержались. Нам тогда помогал 41 черниговский батальон. Их ребята подбили две вражеские БМП. У них был очень хороший командир роты, позывной Танцор.

В Волновахе в мае, как раз где-то за полтора месяца до нашего выхода оттуда, погиб знаменитый командир батальона Андрей Жук, позывной Маугли. В конце июля нас заменила другая бригада, а мы вышли на возобновление боеспособности. А 18 октября бригада приняла на себя управление в районе Авдеевки.

Командир 72 ОМБР, полковник Андрей Соколов: Я бы поостерегся лозунгов В атаку! и Давайте за неделю дойдем до границы! 02


КОГДА ОБОСТРЕНИЕ СПАЛО, У МЕНЯ ПОЯВИЛАСЬ УБЕЖДЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО МЫ СОСТОЯЛИСЬ, КАК АРМИЯ

- Авдеевка уже с осени была более неспокойным участком, чем Волноваха, или обострилось зимой?

- Потери, которые были в Волновахе, несравнимы с теми, которые мы понесли здесь. Поначалу была только промзона, потом нам добавили шахту "Бутовку". На тот момент мы были привыкшими к боям, где расстояние между нами и противником - километр, полтора, то есть достаточно большое. Территория в районе Волновахи была совсем другой - открытые поля, которые кое-где пересекаются лесопосадками. А промзона, дачи – это бои в городе. Здесь почти за каждым домиком - противник. Местность лесистая. Обороняться здесь очень тяжело. Но командир первого батальона, который туда зашел, Александр Вдовиченко, справился с этой задачей. И он со своим подразделением сейчас полностью контролирует промзону. То же самое на Бутовке – там стоит наш 3 батальон. Интересное совпадение, но командира третьего бата тоже зовут Александр Петрович.

- Что по-Вашему в тяжелых зимних боях этого года помогло выстоять бойцам?

- Скорее всего, желание победить. Наверное, какой-то стержень нашей нации.

- Чего не хватило тогда или не хватает в целом, чтобы потери были минимальными? И достаточно ли отдыхают солдаты, часто ли ротируются?

- Поначалу, на протяжении зимы и вначале весны было много раненых, а сейчас потерь почти нет. Осенью практически не было инженерных сооружений, теперь на каждой позиции блиндажи, укрытия и траншеи в полный рост - на ряду с дисциплиной, а это значит соблюдать и никогда не нарушать несколько простых правил на переднем крае, это привело к такому положительному результату. Мы по мере возможности меняем людей с переднего края на второй. Даем немного отдохнуть. Ну а командование дает пополнение.

- А какой новый опыт вы получили в виду таких сложных боев? Что ощущаете?

- Когда обострение спало, у меня появилась убежденность в том, что мы состоялись как армия. И наши солдаты - одни из лучших не только в Европе, но и в мире. Нам бы еще немного технического оснащения.

- Хотела как раз спросить, в чем нуждается бригада на данный момент?

- Из технических новинок? Например, средства разведки, связи, управления. И управления не только войсками, но и оружием.

- Вы держите участок достаточно долгое время. Как считаете, стоит ли продвигаться дальше, идти вперед, или война должна оставаться позиционной?

- В классической войне победы без наступления не бывает. Но у нас не совсем классическая ситуация: перед нами на оккупированной территории наши люди, граждане Украины, здесь неприменимы принципы тотальной войны или выжженной земли, поэтому надо принимать решения в политической области.

- Длительные пребывания на одном месте, они ведь тоже очень утомляют бойцов?

- Да, окопная война утомляет – это факт. Но и лозунгов "В атаку!" и "Давайте за неделю дойдем до границы" я бы тоже поостерегся. Такие действия, если и делаются, то очень обдуманно. Как правило, те, кто это заявляют, почему-то чаще всего встречаются только в Фейсбуке.

- А как думаете, наши бойцы готовы к наступлению или нет?

- Психологически готовы. Но это только одна составляющая боевого потенциала. А должно быть все в комплексе: и высокотехнологичное вооружение, и полноценное материально-техническое обеспечение и высокий боевой дух.

- За время вашего командования бригадой, какой период запомнился больше всего?

- Зимние бои за Авдеевку. Я был поражен нашими ребятами. Подсчитали, что на небольшой участок - позиции "Орел", " Бутовку", "Царскую охоту", противник за неделю потратил 7,5 вагонов боеприпасов, не считая танков и стрелкового оружия. Там просто горела земля, она вся стояла дыбом. И морозы были до 30 градусов. Но люди выстояли - никто не сбежал. Смены были по 12 часов, потому что чаще не удавалось менять бойцов из-за обстрелов. Но парни возвращались с позиций воодушевленные, заряженные боевым духом. Они были не потерянные, не подавленные, а наоборот рвались воевать. Даже приостанавливать приходилось.

- А вы конкретно с кем-то из них общались?

- Конечно, мой пункт управления находится недалеко от позиций. И они у нас тут собирались перед выходом и возвращались сюда же. Тяжелых раненых в госпитали увозили еще с позиций. А здесь как раз была Оксана Корчинская - она осматривала бойцов, у кого были легкие обморожения, их тоже отправляли в больницы.

- Может, кто-то из ребят очень запомнился?

- У меня своих задач было много. Я выскочил, посмотрел, как обстоят дела - и дальше занимался своей работой, ведь мне надо было управлять действиями бригады. Важно было сохранить, как можно больше людей.

- А когда обострение прошло, что чувствовали? Ведь с одной стороны – да, выстояли, отбили позиции. А с другой стороны – столько потерь?

- Я, конечно, думал об этом, поэтому обратил внимание на ошибки, которые допустил во время проведения тех боев. Банально, но приходится учиться на собственных ошибках.

МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ВСЕ РАЗВИВАЕТСЯ ПО ЗАКОНОМ ФИЛОСОФИИ, И В ИТОГЕ КОЛИЧЕСТВО В АРМИИ ПЕРЕРАСТЕТ В КАЧЕСТВО.

- Есть такое мнение, что армия опять стала зарегулированной бумагами? Хотя в 14-м году бумажной волокиты было меньше. Как считаете, это так?

- Это глобальные вопросы, на которые однозначно не ответишь. Армия, как и любой организм, нуждается в бюрократическом аппарате. А вот насколько он огромный – это вопрос не по адресу. Есть другие начальники, которые должны принимать какие-то меры по уменьшению этого бумагооборота. Вводить какие-то новые электронные системы.

- Ну, то есть, уменьшить этот аппарат было бы неплохо?

- Я думаю, что и рассуждать об этом не стоит, - это аксиома.

- У Вас лично есть примеры мировых армий, на которые нам стоило бы равняться? Или у нас уже все классно?

- Я считаю, что копировать полностью чей-то опыт не стоит. Но надо брать самое лучшее и создавать свое. Потому что из вооруженных сил СССР мы на первом этапе взяли самое плохое. Например, вместо боевой подготовки, раньше были показательные выступления.

- А сейчас разве в армии нет показухи?

- Сейчас занятия показательные есть, но они как раз уже демонстрируют уровень подготовки, а не проводятся просто для галочки.

- А каких специалистов в плане подготовки хотелось бы привлечь извне? Или наши инструктора уже достаточно профессиональны?

- Насколько мне известно, на сегодняшний день мы уже имеем большой подготовленный корпус инструкторов в учебных центрах. Причем заслуга Вооруженных сил в том, что поначалу нашей армии помогали иностранные инструктора, а сейчас многие из них учатся у нас.

- А как вы относитесь к добровольческим подразделениям?

- Я считаю, что раз мы строим правовое государство, все должно быть в правовом поле. Добровольцы – это храбрые, мотивированные ребята, но они должны находиться в какой-то структуре, которую допускает Конституция.

- А если опустить этот момент, то как они воюют?

- Я мало сталкивался с добровольческими батами, поэтому лучше спросить у тех, кто с ними работал.

- Как обстоят дела с наградами в бригаде - все ли заявки вовремя рассматриваются? И как вообще, считаете, по каким критериям надо награждать, чтобы награды не обесценивались?

- Я считаю, что на каждый достойный поступок должна быть своя награда, но госнаграды - не для всех. Иногда достаточно просто знаков отличия от Министра обороны  и начальника Генштаба. У нас с этим проблем нет. В бригаде очень много награжденных госнаградами, и несколько сотен человек – знаками отличий. Но к вопросу о награждениях нужно относиться взвешенно, потому что если всех награждать, например, Звездой Героя, тогда она просто обесценится и потеряет смысл.

- А у вас есть какие-то награды?

- Да, ордена Богдана Хмельницкого второй и третьей степени.

- А за какие операции вы их получили?

- 3 степени я получил за действия бригады в 15-м году, за терриконы. А второй – это уже за зимние события в Авдеевке.

-А кто был удостоен высшей награды? Знаю, что посмертно Андрей Кизило.

- Да, Золотой Звездой посмертно наградили Андрея Кизило. Высшие награды определяю я, но многие документы готовят командиры подразделений, которые участвовали в этих боях. Они определяют, кто из солдат и офицеров как отличился по уровню их заслуг.

- Что скажете о возможной мобилизации и резервной армии?

- Армия реформируется - сейчас смешанное комплектование, но в зоне АТО участие принимают только контрактники. Хотя в целом, мы уже создали профессиональную армию, которая справляется, но я уверен, что среди тех, кто был мобилизован, будет немало тех, кто вернутся, если война примет другую форму. Помню, когда мы осенью выходили на учения и набирали тысячу резервистов, среди них было очень много ребят с первой – четвертой волн, которые до этого проходили службу в бригаде. Парни все равно пришли на эти учения, и когда я с ними разговаривал, они меня уверили, что если ситуация обострится, то они сразу же будут готовы воевать.

- Как вы считаете, контрактная основа – доработана до конца? Бытует мнение, что приходят люди, которым нечего делать в войсках, но поскольку им негде зарабатывать, они идут служить?

- Мне кажется, что все развивается по законам философии, и в итоге количество перерастет в качество.

-А надо людей психологически проверять, делать отбор более тщательно, чтобы понимать, готов ли человек воевать или он вовсе не боец?

- А как? Сильно испугать, что ли? Определенный отбор существует, а таких методик, которые могут достоверно сказать, готов ли человек, я не знаю. В учебных центрах есть специалисты, которые этим занимаются, да и сами люди часто понимают, что избрали не тот путь – бывает, что отсеиваются уже здесь, на фронте.

- А так называемых "аватаров" (Бойцов, употребляющих алкоголь, - ред.) много сейчас? Как боретесь?

- Нет, пьянство - это уже не самая большая проблема. По сравнению с 14-15-м годами - это маленький процент людей, который не влияет ни на боевую готовность, ни на качество выполнения задач.

- А какая тогда самая большая проблема в ВСУ?

- Есть госпрограмма развития армии до 2020 года, где указаны шаги по реформированию структуры вооруженных сил, системы управления, по ее оснащению, вооружению. Там все расписано, и если нам удастся ее выполнить, то к 2020 году мы будем иметь качественные новые Вооруженные силы и минимум проблем. Нет никакого секрета, что главное, чтоб государство смогло это все профинансировать.

- А что для Вас защита страны, кроме того, что это ваша работа?

- Для меня, как для любого нормального гражданина Украины, - это священная обязанность.

Текст и фото: Вика Ясинская, "Цензор. НЕТ"


Источник: https://censor.net.ua/r455727
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх