EN|RU|UK
 Общество
  52785  171

 ГОРЬКИЙ ЛУК: "ВСЕ, ЧТО ГОВОРИТ "ВАТА", – МНЕ АБСОЛЮТНО ПОФИГ. ЕСЛИ ИХ ЗЛИТ ТО, ЧТО Я ПИШУ ПО-РУССКИ, – ЭТО ПРЕКРАСНО"

Ведущий "кацаповед" Украины - про "мутного непопулиста" Порошенко, "абсолютно расчетливого" Парубия, "Мартина Бормана Авакова". А также о том, отчего Украине не стоит надеяться на Навального. И почему слово "украинец" для россиян скоро будет в одном ряду с "афганцем" и "чеченцем".

О Горьком Луке один мой приятель сказал так: "Он дан "вате" в наказание за ее имперскую дурь и самоуверенность, а нам – в утешение. Можно заварить чаю, откинуться в кресле - и насладиться тем, как один человек умудряется показывать средний палец всей путинской пропаганде. Лично у меня его тексты, как правило, вызывают ощутимый прилив хорошего настроения".

Мы беседуем с Луком в одной из киевских кав’ярень; рядом с писателем умостился рыжий кот; он то грызет Луков рюкзак, то залезает к Луку на колени, будто набиваясь в соавторы.


Горький Лук: Все, что говорит вата, – мне абсолютно пофиг. Если их злит то, что я пишу по-русски, – это прекрасно 01

Глядя на эту идиллию, задаю первый вопрос.

- Начнем с того, что ты пишешь на русском языке – и пишешь так, что российским "ватникам", читая тебя, приходится держать под рукой словарь Ожегова. Скажи, не пишут ли они тебе в комментариях: а чего это ты, гад, не пишешь на своей хохляцкой мове?

- Так это пишут всем.

- А мне интересно, как на эти "наезды" отвечаешь ты.

- Сначала скажу, что я при этом испытываю. У меня есть такое правило: все, что говорит "вата", – мне абсолютно пофиг. Она, бывает, сплетничает о моей личной жизни, о будущем и настоящем. Надо для себя просто сразу "забить болт"; определить, что есть люди, а есть нелюди. И о чем они там говорят, мне все равно. Если их злит то, что я пишу по-русски, – это прекрасно.

Почему я это делаю? Это такой формат проекта. Если ты читал мои лекции, то знаешь, что они есть и на русском, и на украинском. Причем на украинском я пишу точно так же, абсолютно не теряя ни в темпе, ни в оборотах, ни в стилистике. Просто, если говорить о писателе, то он живет проектами. Этот закончил – тот начал. И конкретно проект Луковой кафедры изначально был русскоязычным – как я тогда представлял, ориентированный преимущественно на городскую аудиторию и, скажем так, потенциальный мобрезерв. В особенности, в Восточных и Центральной областях страны, где очень многие люди в качестве языка общения используют русский.

То есть я взял то, что было под рукой, - и #бал, понимаешь? Так оно и вышло. Теперь, если я переключусь на другой язык, это будет выглядеть неестественно; как если бы я сменил пол или перекрасился.

"КАКОГО ХЕРА КНЯЗЬ БОЛКОНСКИЙ ДЕЛАЛ ПОД АУСТЕРЛИЦЕМ? И ЧТО ДЕЛАЛ В АЛЬПАХ СУВОРОВ?"

- Но "вата"-то этих твоих "проектных" тонкостей не знает. Как они пытаются расшатать твою позицию, скажем, в Фейсбуке?

- В Фейсбуке у меня только группа. Я пытался что-то делать в Фейсбуке, но меня там банят молниеносно.

- Ну, банить могут где угодно.

- Э, нет, есть разница. На ЖЖ у меня аккаунт платный, поэтому завалить меня жалобами "ботов" невозможно. И ЖЖ для меня хост, поскольку там жалобы быдла к джентльменам не рассматриваются.

- В общем, ты хорошо устроился: всю трату времени и эмоциональные издержки общения с "ватой" для себя исключил.

- Абсолютно верно. Это как на цирковой арене, где работают два клоуна: Белый и Рыжий. И Рыжий бьет Белого – но не для себя самого, а для публики. То есть нашим очень нравится, когда "вату" ее запутывают, распутывают, раскатывают, закатывают и забивают в "толчок".

Горький Лук: Все, что говорит вата, – мне абсолютно пофиг. Если их злит то, что я пишу по-русски, – это прекрасно 02
На фестивале блогеров в Днепре. Фото: Citysite.dp.ua


"Вата" думает, что я с ней общаюсь; на самом деле она для меня играет функцию Белого клоуна. Это не демотивация ваты, потому что люди там настолько уроненные, что их уже ничем не перевоспитаешь. Главное – чтобы наши не терялись. Потому что я помню 2014 год, когда шел беспредел, а ответить зачастую было нечего. Россияне тогда вели себя "чисто по-блатному": объясняли беспредел.

- Что ты имеешь ввиду?

- Ну, вот у тебя, к примеру, по беспределу отняли кошелек. И, отнявши, "объясняют": "Ну, во-первых, он не так посмотрел; а, во-вторых, он кентуется с тем-то, а тот мне должен…" и дальше все в этом роде. Короче, он начинает тебя заговаривать; появляется сомнение в собственной правоте. А они всячески пытаются доказать, что, может, они не во всем правы – но определенная доля правоты в их беспределе есть. Особенно "прикольно" разводить человека "на базар", когда у тебя силовое преимущество. Тебя бьют – да еще и доказывают, что бьют правильно.

И в этой ситуации требовалось не столько демотивировать вату, сколько мотивировать своих. Вот я и начал с того, что начал заниматься имперским мифом. Начиная с их "славной и легендарной" истории. В самом деле, какого хера князь Болконский делал под Аустерлицем? Еще до начала войны с Наполеоном, с ружьем и в составе воинского подразделения? Что это за миролюбие такое сраное? И что, например, делал в Альпах Суворов?

- Да, для российской "ваты" такие тексты читать опасно. Неровен час задумаешься – и вот ты уже на чужой площадке. В чужом дискурсе…

- Они начинают спорить – и попадают в то самое место, куда хотели поставить нас. Кстати, еще на первом году работы Кафедры подписчики говорили: "Да Лук просто отзеркаливает кацапские методы работы". Для меня не требовался никакой фактаж: берешь любую ересь, вбрасываешь ее – и пусть они оправдываются. А они-то ждали оправданий от нас: мол, зачем мы убивали русскоязычных детей в Донецке? "Так ведь не убивали же!" "Нет, убивали!" Слово за слово – и пошло-поехало…

То есть я хотел, чтобы мы прекратили оправдываться. И на любые "предъявы" оттуда реагировали только смехом и глумом.

"В СИЛУ РОССИЙСКОГО МЕНТАЛИТЕТА У НАС С НИМИ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПАРТНЕРСТВА. МЫ ЯВЛЯЕМСЯ НЕКОМПЛИМЕНТАРНЫМИ ЧАСТЯМИ. МЫ ЛИБО ОДНО ЦЕЛОЕ – ЛИБО ВОЮЕМ"

- Согласен, с народом-богоносцем, да еще и зараженным имперской пропагандой, разговаривать невозможно. Но для нас, украинцев, в этой теме есть тяжелая составляющая: в России живут и работают миллионы наших родных и близких. И многие из них тоже заражены этой пропагандой и часто мелют чушь про "распятых мальчиков". Как по мне, существуют три варианта того, как вести себя с этими людьми. Первый – пытаться переубедить, разагитировать. Второй – насколько возможно, обходить войну и политику стороной. И третий – вообще прекратить отношения.

Скажи, какой из этих вариантов рекомендуешь ты?

- Переагитировать их невозможно в силу того, что твой информационный канал намного уже, чем тот, который им подводят постоянно и ежедневно. Ты можешь с человеком поговорить – и после расставания с тобой он будет чувствовать неопределенность: может, сказанное тобою – действительно правда? А потом снова: раз – и все стало как раньше. То есть тебе над ним нужно постоянно нависать.

Горький Лук: Все, что говорит вата, – мне абсолютно пофиг. Если их злит то, что я пишу по-русски, – это прекрасно 03
Фото: Олена Балаба


Вот, у меня есть тетка в Штатах; общался с ней буквально вчера. Она сама русская, но большую часть жизни прожила здесь: сначала в Днепропетровске, потом в Киеве. И она тоже говорит: "Как так можно, вы же братские народы, как-то договоритесь, это же с ума сойти что происходит!"

- Сколько лет тетке?

- Полтинник.

- Ну, здесь все понятно. Она впитала в себя всю мифологию советской школы.

- Да, для нее непостижимо: как это так, Харьков идет войной на Белгород?! Для нее это такая же дичь, как для меня – война Березняков и Русановки с применением тяжелой артиллерии. Но я с ней общаюсь, говорю: "Лариса, я был там, говорил с такими-то людьми". Здесь нужно понимать вот что: мне с ней проще было говорить, поскольку в составе Миншрайка я хожу по министрам, депутатам. А у американцев перед должностными лицами есть определенный пиетет. И для нее простой факт того, что простой человек вроде меня смог пойти и пообщаться с министром, имеет большое значение. Потому что они там, в Америке, считают так: раз тебе министр сам об этом сказал, значит, так оно и есть. Раз об этом сенатор сказал – значит, это правда.

- А с родней в России общался?

- Это бесполезно. У меня есть там двоюродный дядя, работает начальником одной из региональных телекомпаний в Подмосковье. То есть, ты понимаешь: этот человек вполне владеет информацией. И при этом он вполне серьезно упрекает меня в том, что я фашист! Я говорю: "Дядь Сеня, ты что, с ума сошел! Добро бы ты не знал или заблуждался – но ты сидишь на информационном потоке и про это должен знать, как врач про инфекции. Это же твоя профессия!"

- А он что, действительно верит?

- Да, он действительно в это верит. Он живет в этой парадигме. Он верует.

- Я читал твой текст по дебатам Навального и Стрелкова. Отдал должное тому, что суть самих дебатов ты не анализировал – но подробно остановился на том, для чего Навальный нужен России. Мол, это такой черный выход на случай того, если все навернется. Дабы перед Западом выйти из ситуации с наименьшими потерями…

- … Или вообще эти отношения перезагрузить. Нажать на reset.

- Именно. Но знаешь, у меня сложилось впечатление, что ты этим пресловутым 14%, которые системно идеологически выступают против Путина, – как-то не очень доверяешь. Считаешь, что это те же яйца, только вид сбоку? Между тем, в Украине доводится слышать: но когда-то же нам предстоит жить в мире? Может, эти 14% и станут теми, с кем можно будет иметь дело?

- Нет. Дело в том, что в силу российского менталитета у нас с ними не может быть партнерства. Мы являемся некомплиментарными частями. Мы либо одно целое – либо воюем.

- То есть золотой середины не получится?

- Не получится. Хотя я тебе скажу, что россияне – вовсе не трусы; они вполне жертвенны, способны терпеть лишения, перерабатывать и недоедать. Но только тогда, когда это согласовано с руководством. Как протестные массы, они никуда не годятся.

- Ну, за исключением разве что каких-то кровавых бунтов.

- Ну и здесь это должна быть какая-то структура. Взять хотя бы бунт Пугачева. Начала бунт казацкая верхушка – и уже потом стали присоединяться остальные.

Или "смутное время". Или 1917 год. Изначально должна быть структура, к которой можно было бы примкнуть.

- Понятно. Скажи, а есть ли в России странные недобитые русские, которые мыслят созвучно тебе, и к которым ты испытываешь пиетет?

- Вот неожиданный вопрос. Наверное, они есть, но я стараюсь о них не думать, потому что они проходят по классу "городских сумасшедших". От них ни пользы, ни вреда. Единственное, что можно сделать, это их пожалеть. Это как с праведниками: их должно быть не меньше 10. Если же их 9 – что ж, мы их можем только оплакать. Критической массы нет; урана должно быть 50 кг минимум, иначе бомбы не будет. 49 – это все, что угодно, но не бомба.

- То есть ты не веришь, когда их оппозиционеры говорят: дайте мне перед выборами на три месяца телевидение – и я вам так все перезагружу!..

- Ну, вот опять же, он говорит: дайте. То есть: сделай. Купи. Укради. Создай. Архимед как-то сказал: "Дайте мне точку опоры – и я переверну Землю". Знаешь, почему он так сказал?

- Нет, просвети.

- Потому что он точно знал, что никто ему эту точку опоры не даст. И потому мог обещать все, что угодно.

И у меня почему-то такое ощущение, что это же касается этих пресловутых 14%. Все их теоретизирование завязано на том, что они сами в глубине души уверены: никто им ничего не даст, ничего делать не придется. Зато, по крайней мере, они свою точку зрения обозначили, от происходящего, условно говоря, "отмазались". И потом, каким-то образом Россия, безусловно, будет существовать. Я думаю, они и видят себя кадровым резервом на случай, если вся эта контора загнется.

Горький Лук: Все, что говорит вата, – мне абсолютно пофиг. Если их злит то, что я пишу по-русски, – это прекрасно 04

- Слава, скажи, тебя не берет тоска, когда ты осознаешь такую штуку: вот, есть квартира под названием Украина, в которой тебе нравится жить. Но в огромной квартире по соседству живет подлый жлоб с манией величия. И не только живет, но и постоянно делает тебе гадости. Не берет ли тебя тоска от того, что съехать куда-нибудь в район Швейцарии вместе с квартирой ты не можешь; только в одиночку? Или же остаться в этой квартире – но тогда ты будешь обречен вечно жить по соседству с этим жлобом…

- Нет, тоска не берет. Во-первых, я здесь вижу ряд преимуществ. Потому что как бы мы ни хотели разрушения этого соседа, он все равно останется и, рано или поздно, после какого-то форматирования Запад будет искать с ним контакт. Но напрямую они контактировать не будут; им понадобится "переходник". Я практически уверен в том, что в случае фрагментации Российской Федерации…

- … Думаешь, она будет?

- Думаю, что да. Не знаю, случится ли это сразу; возможно, сначала будет конфедерация, затем – союз независимых государств. Такой себе СНГ, только в нем будут Сибирь и другие части нынешней России.

- Твоя мысль понятна. Но знаешь, мало приятного быть посредником в такой ситуации.

- Не важно! Киев появился на карте как посредник между варягами и греками. И при этом смог накопить денег на державу, культуру, науку, искусство. С одной стороны, при любой дороге опасно строить гнездо; с другой стороны, она дает прибыль. И потом, россияне опасны только для тех, кого они считают слабее себя. Там, где они боятся, они не выделываются.

- Думаешь, они не считают нас слабее себя?

- Сейчас? Пока еще, наверное, считают. Но посмотрим, чем закончится война на востоке. Посмотрим, что будет с Крымом. И посмотрим, как вообще изменятся восприятия Украины в Российской Федерации. Думаю, изменятся. Потому что если кого-то постоянно бить, то, помимо злобы, появится еще и опаска. К примеру, слово "афганец" россиянина пугает, а слово "пакистанец" – не говорит ни о чем. При слове "чеченец" у них происходит выброс адреналина. А скажешь "ингуш" – и такого, почему-то, нет.

- То есть выходит, с кем воевали – те по-особому и кодифицируются?

- Да.

"ЭТО ОЧЕНЬ ПРАВИЛЬНО, ЧТО ЛЮДИ НЕ ШАТАЮТСЯ ПО ГОРОДУ В ВЫШИВАНКАХ – ЭТО ОДЕЖДА НЕ НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ. И, НАДЕВАЯ ЕЕ, ТЫ ПОКАЗЫВАЕШЬ, ЧТО ПОМНИШЬ О СВОЕМ УКРАИНСТВЕ, И ТЕБЕ ЕСТЬ ЧТО ПОКАЗАТЬ"

- Поговорим о подсевшей на путинский режим украинской "вате". Я беседовал с губернатором Луганщины Юрием Гарбузом – и тот со мной поделился мрачной статистикой. Говорит: "у нас 70-75% народу никогда не выезжало за пределы области".

Как по-твоему, это и есть ключевая причина, по которой многие там живущие даже киевлян называют "бандеровцами" (Я уж не говорю о западной Украине)? И не потому ли, когда началась война, сотни тысяч взращенных российским ТВ людей уехали в Россию?

- У них нет этнического эталона "русскости". Они считают "русским" все привычное в границах родной локации, из которой никогда не выезжали. Это остаточная радиация совка. Изредка сверяют виртуальный эталон с картинкой по телевизору. "Русское" - это все обычное, к чему привыкли с детства. "Тебе по-русски сказано", "ты как нерусский", и так далее. Семантически там "русский" это заменитель слова "нормальный", и для 70% луганчан встреча с "русским миром" образца Перми, Архангельска или Казани может стать культурным шоком. Так оно и было, кстати, для донецких мигрантов в Архангельске, именно взращенных российским ТВ, когда они столкнулись с местным бытом. Анклав подобных людей, окажись он в Африке, начнет через поколение считать пальму — березой, какаду — соловушкой, а Нил — великой русской рекой.

Это евреи, как народ-скиталец, как народ-изгнанник, могут сохранять изначальную национальную идентичность вопреки всему — именно в силу изгнания. А привязанные к локации общинники просто переименовывают предметы. Национальный русский костюм в Луганске — треники, еда — семки, песня - "Владимирский централ". Измени условия, и национальной обувью на Донбассе станут постолы, а героем — Бандера Муромец. Это не смешно, кстати.

- Со старшим поколением понятно. А что можно сделать с молодыми для того, чтобы они не стали "ватой"? И видели мир во всем его многообразии? Как думаешь, безвиз в этом плане может помочь?

- Очень. Просто невероятно. У меня есть хороший товарищ, и дочь у него – очень умная девчонка – определилась с профессией еще в школе. Она сказала, что хочет быть фармацевтом. У нее был выбор – поступать в Богомольца или универ. Она выбрала универ, проучилась год, а потом сказала: "Папа, я здесь эти знания не получу. Мне нужно в Германию".

И она за год выучила язык и поехала в Дрезден. Я захожу к ней на ее страничку – и вижу: этот человек, помимо украинского, говорит на трех языках…И друзья у нее – всех рас и народностей. Она уехала в Германию пай-девочкой. А теперь смотрю – она рыжая, потом белая, потом синяя, а потом – лысая. Все! У нее идентичность не в волосах, а в голове, она в общемировом океане уже не водолаз с запасом родины в баллонах, а дельфин в родной среде. Ее дом — это весь мир, а Украина — это центр мира, спаленка, домашний храм. И вот когда появится свободный обмен…сейчас-то мы его не имеем, у нас только есть возможность. А когда он станет практикой – вот тогда все изменится.

- Наши националисты уже зловеще предупреждают, что эти дети станут космополитами, забудут о традициях своего народа.

- Нельзя говорить, что это будет космополитизм и отказ от традиций. Просто тогда украинство будут вынимать из себя только в торжественных случаях – и с гордостью его показывать.

- Я как человек, работающий в информационном издании, обращаю внимание на то, как живо люди реагируют на проявление украинского в соотечественниках, живущих за рубежом. Вот, на днях украинских теннисист Сергей Стаховский выиграл турнир в Словении. На церемонии закрытия он произнес "Слава Украине!" и пояснил, что своими успехами прославляет и свою страну. Новость об этом в комментариях собрала множество одобрительных откликов. То есть на этот патриотических оптимизм в обществе есть большой запрос.

- Я же тебе говорю: это очень правильно, что люди не шатаются по городу в вышиванках – это одежда праздничная, не на каждый день. И, надевая ее, ты показываешь, что помнишь о своем украинстве и своих традициях и тебе есть что показать.

- Согласен.

- А теперь поставь себя на место бывшего советского человека. Что ему делать в таких случаях? Доставать красный флаг и мятый костюм?

- А ведь мы с тобой оба воспитаны в советской школе. Скажи, делал ли ты в ту пору какие-то вещи, за которые тебе теперь сейчас стыдно?

- Дело в том, что конец моей школы пришелся на перестройку. В этом время еще существовал комсомол, партия, пионеры. Начнем с того, что все это стало возможно троллить. То есть ты мог ходить с глаженым галстуком или комсомольским значком – но при этом все знали, что из тебя такой же комсомолец, как и балерина. И в этом был особый стеб.

- А когда ты перестал быть, выражаясь словами Раневской, "пионэром"? Понятно, что я имею в виду отношение к жизни, а не статус.

- Как только понял, что никакого приоритета в социальной иерархии это не дает.

- А когда ты это понял?

- Как только весь класс приняли в пионеры. Тогда же было как: сначала, в день рождения Ленина, в пионеры принимали самых лучших, отличников. А уже на следующий год (кажется, в четвертом классе) принимали всех поголовно.

- А не было такого: запомним всех, кого приняли первыми, это гады особые?

- Нет, нет. Это 4-5 класс, они в таких категориях, как правило, еще не мыслили. Главное – что тебя отличили. А уж с чем это было связано – было "по барабану". Главное, что все ходят просто в белых рубашках, а у тебя – белая рубашка с галстуком. Но как только в пионеры приняли всех, это тут же обесценилось, и стало пофиг. Надо было себя в чем-то другом искать. В спорте, музыке, учебе.

Понятно, что для детей это было исключительно способом поднять или изменить свой статус в детской школьной подростковой иерархии. Политики здесь не было, сплошная зоопсихология (смеется. – Е.К.).

То же самое и с комсомолией. Я был членом райкома комсомола, делегатом от школы. Меня так перло! Внутренне над этим издевался (смеется. – Е.К.).

- То есть ты был, как тогда любили говорить, человек с двойным дном…

- … Да, чистый Штирлиц с портвейном в сейфе! Было забавно; правда, потом стало неинтересно.

"ПОРОШЕНКО ДЕЛАЕТ НЕПОНЯТНЫЕ ЛЮДЯМ ВЕЩИ"

- В украинском обществе хватает людей, которые считают, что реформы и близко не идут в том темпе, в котором им подобает идти. Многие становятся "зрадофилами". Я правильно понимаю, что ты относишься к этому спокойно и считаешь, что наше общество движется ровно с той скоростью, с которой это вообще возможно?

- Кое-где – даже с опережением. Просто в людях – очень много идеализма; особенно когда это касается реформ. Например, многие не знаю – и для меня это стало сюрпризом – что на реформы, кроме пакета законов, требуются еще "бабки". И когда я говорю, что в случае с Минздравом реформы приняли, а финансирование не предусмотрели, они говорят: "какое финансирование?"

- Кстати, ты ведь вместе с другими блогерами ходишь на встречи с нашими топ-чиновниками. Посмотрел на реформаторов, псевдореформаторов, реакционеров. Кто из них тебе больше понравился?

- Во-первых, это Нацагентство госслужбы – прежде всего, Костя Ващенко и его помощь в парламенте Алена Шкрум. Я считаю, они сделали огромное и абсолютно неблагодарное дело, и плоды того, что они там провернули, мы увидим спустя много лет. И никто потом не вспомнит, с кем персонально это было связано.

- А "зрадофилы" тебе тут сразу скажут, что Алена Шкрум, нардеп от "Батькiвщини", до этого работала помощницей нардепа-коммуниста…

- Ну и что, а я сам был комсомольцем (смеется. – Е.К.). Такое дело…

А они сделали очень тяжелую, вонючую, но позарез необходимую реформу. С чудовищным сопротивлением. Но когда это сработает, то никто и не вспомнит фамилий Ващенко и Шкрум. Все будут думать, что так было всегда.

Другое дело, например, – Деканоидзе. На улицах появились "копы", ее показали по "телику" – и теперь все знают, что это "полиция Деканоидзе".

- Кто еще понравился?

- Конечно же, Абромавичус.

- Между тем, многих разочаровал его уход. Рассчитывали, что он будет биться до конца. В этом мы схожи с русскими: вы сделаете все за нас, а мы дальше посмотрим, хвалить ли вас.

- Вот, в плане "сделайте за нас" мне, например, резко не понравился Аваков. При том, что я к нему относился хоть и без симпатии, но с пониманием. Ну, должен быть в обойме такой себе Мартин Борман. Но когда мы встречались, он высказался в том смысле, что, мол, Хатия – очень хороший старт-менеджер, но нулевой полицейский. И меня аж подмывало спросить: "Арсен Борисович, а вы – хороший старт-менеджер?"

- Эта встреча у вас когда была?

- Это вот только, когда она ушла.

То есть выходит так: я очень классный водитель, но у меня нет денег на машину. Вы мне ее купите – и идите на … Потому что деньги у вас есть – а водить умею я…

Но вот что интересно: за 25 лет у нас в стране не нашлось ни одного старт-менеджера для того, чтобы сделать полицию. Надо было дождаться, когда Хатия все сделает и уйдет. А потом прокатиться на машинке до ближайшего столба и сказать "Ну, не получилось, давайте еще одного старт-менеджера"?

То есть Хатия умеет готовить, а Аваков – кушать. Как-то странно выходит, правда?

Тоже самое и с Абромавичусом. Сделал что-то? – Уходи, дальше мы сами. Это тактика книжки-раскраски: рисовать я не умею, но зато офигенно умею раскрашивать.

- Критически ты высказался и о непримиримом сопернике Авакова – Михеиле Саакашвили. Но это был интересный заход: дескать, не люблю, когда мою страну используют исключительно как площадку для карьерного политического роста…

- Ну, так, а кому это приятно? Вот, например, когда Олимпийская сборная России берет спортсмена в Корее или Штатах и дает ему гражданство, мы же понимаем, что этот человек принимает гражданство только в комплекте с членством в сборной? Аналогично и Саакашвили. Вот, я вчера был на дне Флага Ичкерии. Там были грузинские добровольцы, вайнахи. Вопрос такой: эти ребята вообще заслуживают того, чтобы решили вопрос с украинским гражданством для них? Они-то сюда приехали не на вакансии, правда?

- Если Саакашвили сюда все-таки вернется, вступит в борьбу и начнет активно разворачивать партийные структуры, ты будешь следить за тем, что он делает, хотя бы с толикой симпатии?

- Буду. То, что он истеричен, вспыльчив и павлин – это пожалуйста, лишь бы что-то делал. На мой взгляд, каждый человек имеет право на слабости. В том числе, если речь идет о политике или администраторе. И мне абсолютно пофиг, что "бухает" Луценко; главное, чтобы он заканчивал дела "по важнякам". Это будет говорить о том, что он работает. А что он делает помимо этого – мне все равно.

Горький Лук: Все, что говорит вата, – мне абсолютно пофиг. Если их злит то, что я пишу по-русски, – это прекрасно 05

Чего делать нельзя – это врать и воровать. Остальное – прощается.

- Красиво сформулировал.

- Еще из симпатичных политиков мне понравился Парубий. Абсолютно расчетливый чувак. Да, он может говорить своей скороговоркой, может нарушать регламент – но он получает результат.

- То есть ты понимаешь, что он достаточно часто нарушает регламент?

- Естественно. И он говорит: "Мне надо получить результат, а их нет. И я знаю, что если я принесу этот законопроект, который 9 месяцев разрабатывала группа в 60 человек, его надо поставить на голосование. И я знаю точно, что если кворума не будет, он уйдет под сукно и появится лишь через год. А может, не появится и вообще. Поэтому, что я делаю? Ловкость рук и никакого мошенничества".

Не скажу, что я одобряю такие методы. Но я их понимаю. Я понимаю, зачем он это делает. Но стараюсь об этом не писать – потому что будут думать, что я его поддерживаю. Но могу сказать, что как игрок – даже и чужой команды – он очень крут. Хороший дриблинг, чувство паса, прекрасный удар. Правда, он играет не за нас (улыбается. – Е.К.).

Но читатели таких вещей не понимают. Как правило, они думают так: если ты сказал, что человек неплохой, - ты за него "топишь", а это абсолютно не так. Аваков, кстати, – тоже отличный тактик, просто я не совсем понимаю — что нас ждет в случае успеха его стратегии.

- А с Петром Алексеевичем доводилось встречаться?

- А я как раз проболел, когда была возможность.

- Согласен с теми, кто его подход к управлению государство характеризует как "барыжничество"?

- Нет, он мутный конечно, спору нет. Но понимаешь, его проблема в том, что он – не популист вообще.

- Это Петр-то Алексеевич не популист? Да ну.

- Нет. Просто у нас искаженное понимание классического популизма.

- Классического – это как?

- Это когда человек озвучивает все свои планы и комментирует все свои поступки. А Порошенко делает непонятные людям вещи. То есть лежит чувак, руки под одеялом, все думают об одном, а он вдруг – оп! – вынимает руки, а в них – бумажный кораблик. Оказывается, вот что он там делал.

Одним словом, понять, что он делал – невозможно. Естественно, этим он порождает массу слухов. Он – коммерс, а они, как правило, о своих планах не распространяются.

- Я обратил внимание, что после встреч с чиновниками и политиками ты не пишешь: вот этот хороший, а вот этот – плохой. А читатели такого не любят. Им еще нужно и чтобы автор советовал, как выйти из той или иной ситуации.

- А я пишу об этом постоянно: никаких советов я вам не даю. Ребята, выводы – как дети: их нужно делать самим.

- А ты понимаешь, что при этом теряешь в лайках и людских сантиментах?

- Неважно, я выиграю на длинной дистанции (улыбается. – Е.К.).


Евгений Кузьменко, "Цензор.НЕТ"
VEhrdlVYTmtRemN3VERkUmN6bERNVEJaUWpnd1NuSlNaemxETXpCWmVsRjJUa014TUV3elVYVjBReXRKVGtOV01FeE1VWE01UXpFd1RETlJkVTVETlV4NU9EMD0=
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
Страница 2 из 2
<<<1 2
Страница 2 из 2
<<<1 2
 
 
 
 
 
 вверх