EN|RU|UK
 Общество
  23004  39

 "НАДО ПОНЯТЬ РАЗ И НАВСЕГДА: ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ ЗОНА – ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОПАСНАЯ ТЕРРИТОРИЯ". КАК РАБОТАЮТ УЧЕНЫЕ В ЗОНЕ ОТЧУЖДЕНИЯ

Этот материал по неосведомленности автора задумывался как рассказ о возрождении Чернобыльской зоны и претендовал на сенсацию. Вдохновленная любительскими опытами знакомых сотрудников ЧАЭС и вожделенными мечтами о возвращении людей в зону, я решила "просветить" читателей о том, как деревья самоочищаются от радиации, а организм животных мутировал в сторону улучшения. Однако ученые, которые согласились выступить консультантами в данном вопросе, с первых минут разговора устроили мне холодный душ.

Как оказалось, я ищу сенсацию не там. А занятные рассказы о самоочищении флоры, волках-мутантах и безопасности зоны даже мечтой назвать язык не поворачивается. Скорее, это мифы и манипуляции, которые мешают работе ученых.

Собеседниками Цензор.НЕТ стали:

Денис Вишневский, начальник группы радиационно-экологического мониторинга ГСП "Экоцентр".

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 01

Марина Шквыря, заведующая департаментом научных исследований международного сотрудничества в Киевском зоопарке.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 02

ПРИРОДА В ЗОНЕ ПРЕОБРАЗОВЫВАЕТСЯ В ТОТ ВИД, КОТОРЫЙ ОНА ИМЕЛА ЛЕТ 200 НАЗАД

- Как зона отчуждения административно разделена сегодня?

Денис: 2600 кв. км – это зона отчуждения в Украине (размером, как герцогство Люксембург или самый маленький штат США – Род-Айленд). Плюс 2 000 кв км – это белорусская часть зоны. Поскольку там не было индустриальных объектов, и не так сильно была преобразована среда, то на территории Белорусской ССР создали заповедник. Плюс еще слабо освоенные участки вокруг. Получается огромный кластер европейской лесной фауны.

Зона имеет довольно странную несимметричную форму. В первый момент было масштабное загрязнение. И специалисты Госкомгидромета, имея большой опыт работы на ядерных полигонах, смогли отсечь радиационную активность в воздухе от активности на земле. А зону выделяли по изолинии 5 миллирентген в час. Потом военные сделали рассечку, внутренние войска поставили колючую проволоку и систему блокпостов.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 03

- Украинская зона не так давно была поделена на две части – Чернобыльский радиационно-экологический биосферный заповедник и промышленная зона, где будут располагаться все хранилища для отработанного топлива, а также в перспективе станции солнечных батарей и ветровые станции, проекты которых сейчас обсуждаются. Расскажите подробнее, как они разделены?


Денис: Сказать, что зону поделят на две части легко. По сути, это ничего радикально не меняет. Точно также зону мы делим на три части по радиационной безопасности. Это вещи, записанные в документах, которые отражаются в моментах, связанных с контролем. Глазами этого не увидишь.

Обслуживание промзоны ЧАЭС, индустриальные объекты, связанные с обращением радиоактивных отходов займет максимум 10%. Основная территория отдана во власть природных процессов. Потихоньку преобразовывается в тот, вид, который она имела лет 200 назад.

- Высказывались ли в среде советских ядерщиков гипотезы о том, возможно ли очистить зону от радиации?

Денис: Это чисто психологическое чувство – "мы потеряли эту землю, надо что-то сделать, чтобы ее вернуть". С самых первых месяцев начали искать пути, как же преодолеть эту аварию и бросающееся в глаза отчуждение - искали способы, как очистить территорию и уменьшить дозовые нагрузки. В логике советского государства были свои факторы и идеологически сильная вера в науку. Я общался с ликвидаторами, работавшими в зоне в 1986-87 годах. Они рассказывали свои ощущения: надо собрать побольше информации, и тогда мы очистим зону, завезем людей назад в Припять и запустим станцию. Осознание того, что это навсегда, приходило постепенно. Ведь период полураспада – 24 тысячи лет – никто не отменял.

Марина: К тому же, это была не первая, скажем так, неудача для этой территории. Припять и станция не были построены в нетронутом эдемском саду.

- Я сама эвакуирована из Припяти. И мои родственники-переселенцы рассказывали про богатые леса, полноводные реки и так далее… Это иллюзия?

Марина: Изначально там действовала абсолютно фейловая программа Советского Союза по мелиорации Полесья, в том числе Брянской области и части Беларуси. Она провалилась также, как и поворот Амударьи вспять. Территория, где сейчас в том числе находится зона отчуждения и Полесский природный заповедник, пробивалась мелиоративными каналами. Проект забросили, но в результате сильно изменили ландшафт и экосистему в целом. Поэтому эта территория уже была невыгодна экономически, так как вкладывалось больше, чем получалось. Только после этого был проект ЧАЭС. Полесье – не то место, где можно выращивать пшеницу и водить хороводы. Это лес, охота и янтарь. Собственно, к этому первоначальному состоянию эта территория и вернулась.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 04

Рыси, лоси, волки, лисицы, зайцы... здесь обычная полесская фауна.

Денис: Если взять книгу Лаврентия Похилевича о Киевской губернии в ХIX веке, то можно увидеть, что в районах, которые позже попали в зону, численность населения очень мала и освоенность территория также невысока. Полесье – это регион, где остановился ледник. Там крайне бедные почвы, близко залегают грунтовые воды, для ведения сельского хозяйства очень неудобная.

После Второй мировой войны немецкий генерал Фелиппи написал мемуары "Припятская проблема". Он объяснял, почему немецкое верховное командование во время операции "Барбаросса" разделило свои силы на группы армий "Центр" и "Юг". Долина реки Припять была просто непроходимой для моторизированных частей Вермахта.

И в начале 80-х годов ХХ века этот район имел крайне низкие экономические показатели. Поэтому, когда я сегодня слышу предложения очистить зону… Допустим, мы возьмем миллионы у ЕБРР для этого. Возникает вопрос: что мы хотим получить на выходе? Советский Союз образца начала перестройки?

У ОДНОГО "СТАЛКЕРА" НАЧАЛСЯ ФЛЮС, ПОДНЯЛАСЬ ТЕМПЕРАТУРА. ОН САМ СДАЛСЯ НА КПП

- То есть, Вы говорите о том, что в экономическом плане эта территория Полесья не является стратегически важной. Но для людей, которые были эвакуированы из зоны загрязнения в сознательном возрасте, главная потеря состоит как раз в потере родины. Многие до сих пор называют Припять и окрестности домом.

Денис: Это сентиментальные мысли: "А давайте вернем бабу Настю в ее хату". Мы говорим о психологии. Мама моего школьного товарища, бабушка которой попала в эвакуацию, описывала поездки в зону как сознательное падение в безысходность, потому что если бы не поехала, его не было бы. В автобусе едет толпа людей, которые начинают причитать, глядя на свой дом, в котором крыша обвалилась…

О трагедии, героях и жертвах важно помнить. Но все-таки необходимо смотреть на ситуацию шире. Поставить вопрос, как будет развиваться природа в случае какого-то глобального катаклизма или техногенной катастрофы. Эмоции людей понятны, но годы идут, у них нормальная жизнь на новом месте. В данном случае давление на человечность и психологию – это манипуляции, которые дают почву для деятельности псевдоученых.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 05

Наблюдение за мышами.

- Каких, например?

Денис: Время от времени появляются аферисты, заявляющие: мы придумали способ ускорить распад радионуклидов. Это рассчитано на то, что они занесут свой проект в Кабмин, а там по некомпетентности выделят средства. А эти псевдоученые смогут сказать: "Мы победили радиацию".

А надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона отчуждения – это действительно опасная территория, и нужно решать задачи по ее содержанию. Там опасно жить по радиационному фактору. Специалисты понимают, что вернуть туда население нереально. Во-вторых, дело не только в том, что не сможем убрать критические дозы облучения. Давайте подумаем, что дальше. Кого мы там поселим? Сейчас в регионах со схожими условиями – север Черниговской и Житомирской областей - настала экономическая депрессия, безо всякого отчуждения. Кто бы поехал жить в зону?

- Выскажу мысль, которая время от времени педалируется. В советские времена на реке Припять существовали базы отдыха и спортивные учреждения. Возможно ли ту территорию использовать сегодня для этой цели?

Денис: Ну вот вы отправили бы своих родных на "базу отдыха" в зону?

- Возможно, ученым и смешно, но популярно мнение, что если не купаться, в земле не рыться, то в зоне пребывать длительное время безопасно. Якобы дышать воздухом там не вредно. По вашим словам, это вовсе не так?

- Люди часто ошибаются, да и журналисты грешат, используя самый примитивный дозиметр (хотя даже они очень дорогие). Самый дешевый стоит 3-5 тысяч. Наши дозиметры стоят на уровне средней цены машины. Когда люди приезжают в зону на день-два, мы им говорим: "Доза, которую вы получаете, это примерно перелет Киев-Берлин". Но они идут проторенным маршрутом, который ежегодно проверяется. На каждый маршрут есть отдельный документ. Пребывать там больше пяти дней постороннему человеку не разрешат, так как в зоне полно грязных мест.

Марина: Даже если создавать элементарную базу отдыха для рыбалки. Там нужно поднять грунт, поставить фундамент. Если там будут жить люди, они все равно будут есть рыбу, которая живет в радиоактивном иле.

Денис: Плюс это специфическая пустая территория. Вдруг у кого-то схватит аппендицит! Это я знаю, что есть медсанчасть с реанимацией в Чернобыле. А они не знают. Больного как минимум нужно довезти до КПП и ждать скорую помощь.

На примере нелегалов можно увидеть весь арсенал того, что может случиться с человеком в зоне. Знаю случай, когда у одного "сталкера" начался флюс, поднялась температура. Он сам сдался на КПП. Его отвезли в медсанчасть, подняли врачей. Ему это все вскрыли, накололи антибиотиками.

ПОТОК ТУРИСТОВ В ЗОНУ ПОСТОЯННО РАСТЕТ. ЭТОГО НИКТО НЕ ОЖИДАЛ

- То есть, из ненаучной перспективы на территории отчуждения, остается лишь так называемый экстремальный туризм?

Денис: Экстремальный туризм – это горы. А тут вы платите деньги, садитесь в автобус, вас везут, потом вы выходите несколько раз. С ними есть сопровождающие, которые отвечают за их безопасность. То есть, особо не напрягаетесь. Мы имеем в год 36 тысяч человек туристов, в основном, из дальнего зарубежья. Их поток постоянно растет, никто этого не ожидал.

Нужно понимать, зачем туристы едут туда. Их интересует "смерть цивилизации" – Чернобыль-2 и Припять. Чернобыль-2 – это гигантский памятник холодной войны, таких технологий уже нет, и не будет. Человек, попадая в Припять, видит типичный советский район после апокалипсиса. А если увидят лиса или другую живность – это вообще радость. Никому не интересно смотреть на разрушенные деревни, и тем более никто не смотрит на лес.

Марина: Туристы, которых интересует природа, те же бердвотчеры (наблюдатели за птицами, – ред.), также есть.

Мы привыкли считать экономическими показателями: предприятия, люди, заселение. Но значительно важнее научная составляющая. Про это всегда забывают. Сейчас там нетронутый кусок лесного массива Европы. И он является уникальным экологическим коридором между нами и Беларусью.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 06

"От нас в Беларусь зашли семь или восемь лошадей Пржевальского. Теперь их там под 40"

- Почему спекуляции на тему возрождения зоны поддерживаются?

Денис: Из-за коварства самого фактора радиации – ее не видно и не слышно. Так называемые "первые сталкеры" – сотрудники московского Института ядерных исследований – ходили на разведку вглубь развала станции, когда еще не было саркофага. Покойный Чечеров говорил: "Тысячу рентген уже можно почувствовать: пахнет озоном". При таких показателях О2 превращается в О3. Поэтому возникает иллюзия – приезжают в зону и видят, как солнышко светит, травка зеленеет.

Марина: Также много мифологии вокруг самоселов. Якобы самоселы там живут десятилетиями, едят выращенные в зоне продукты, и с ними все хорошо. Но на самом деле статистику невозможно проанализировать однозначно.

- Формально в зоне жить нельзя. При этом государство создало целую систему контроля за самоселами. Расскажите подробнее, как она работает.

Денис: Государство дало гуманный ответ на желание отдельных людей жить на своей земле. То есть, оно смирилось. Но создало систему участковых полицейских. Действует отдельная бригада скорой помощи спецмедсанчасти. Раз в неделю к каждому приезжает автолавка. И раз в год приезжают наши сотрудники и проверяют радиационное состояние мест проживания самоселов: проверяется вода из колодца, продукты питания, земля.

Большая часть самоселов живет в самом Чернобыле. Там рядом администрация, несколько магазинов. Сейчас ходят маршрутки, раньше были служебные автобусы. Есть очень интересный фильм "Бабушки Чернобыля". Там показано, как их на Пасху привозят в Чернобыль святить паски, и как их потом развозят обратно по селам. То есть, в нынешней сложной ситуации зона отчуждения в чем-то выигрывает в плане организации порядка.

- Как часто самоселы все-таки возвращаются в цивилизацию?

Денис: Многие уезжают по разным причинам. Например, в одном селе жило пять бабушек. Одну бабушку по состоянию здоровья дети забрали, другую тоже забрали. Осталось три бабушки, им стало скучно, и они тоже разъехались. Если умирают в зоне, на это также есть служебная инструкция – кто делает гроб, копает могилу.

УКРАИНСКАЯ СТОРОНА ОКАЗЫВАЛА ЯПОНИИ ИНФОРМАЦИОННУЮ ПОДДЕРЖКУ

- Если говорить о ядерных исследованиях в зоне, какие сейчас направления наиболее перспективны?

Денис: Есть два магистральных отношения к науке в зоне отчуждения. Первое - прикладное, когда заказчиком выступает государство. То есть, это исследования, которые нужны для управления собственно зоной отчуждения. В частности это касается управления водными ресурсами. Это наука для зоны. И есть второй вариант - зона для ученых. Чернобыльская зона отчуждения - уникальная вещь. Поэтому ее исследования всегда будут проводиться. Да, это трагедия и потери. Но вместе с тем это полигон для науки. Действительно, приезжают ученые со всего мира. Например, действует украинско-французский полигон.

История Фукусимы показала, что аварийное реагирование далеко от совершенства даже в развитых странах. С 2012 года к нам поступает масса запросов от японской стороны о консультативной помощи. Несколько лет украинская сторона оказывала Японии информационную поддержку. Так, в один момент чернобыльский опыт оказался очень востребованным. Ранее опыт аварии на ЧАЭС рассматривался как последствия неэффективности Советского Союза, и ликвидацию аварии также рассматривали с этой точки зрения. А оказалось, что даже развитые страны реагируют далеко не лучшим образом. Это важный урок, что не надо ничего забывать, а наоборот вдумчиво анализировать и пересматривать опыт.

Мы получаем помощь от международных доноров. Это вклад в глобальную мировую безопасность и технический полигон отработки новых инженерных разработок. Соорудили новый объект укрытия – Арку, самое большое подвижное сооружение в мире. Но все расчеты-то остались. В свою очередь это гигантская площадка для тестирования новейших технологий. Например, в ближайшем будущем, вероятно, на объекте "Укрытие" будут тестироваться и использоваться новейшие технологии робототехники для обращения с опасными радиоактивными отходами. Все это попадет в копилку знаний человечества.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 07

- Как обстоит сотрудничество с иностранными учеными, и как часто они принимают участие в работе заповедника?

Марина: Иностранные специалисты там работаю постоянно. Однако они редко работают долго - обычно точечно собирают материал. В последний год из США и Японии ученые стали больше централизовано проводить исследования в заповеднике, изредка вместе с нами.

Качество таких исследований тоже разное. Кто-то делает откровенную халтуру, потому что приехал с заранее созданным в голове видением результата. Кто-то действительно честно и качественно собирает материал, как ученые, сотрудничают с "Экоцентром" и с местными организациями. Это бесконечный процесс. Мы ведь не единственная зона отчуждения. Есть еще Фукусима, объекты после катастроф в России, США, Франции. Так что это всегда будет интересно.

Денис: Сейчас эта территория интересует уже и экологов, потому что восстановилось биоразнообразие. Они без оглядки на радиацию смотрят на этот уникальный заповедник. Последние пять лет к нам на практику приезжают студенты из разных стран. С одной стороны, видят уникальный объект. А с другой, - как любит говорить заместитель директора по ядерной безопасности ЧАЭС Александр Новиков, важно показывать будущим атомщикам, к чему приводят неправильные решения. Поэтому не только туристы, но и будущие ученые видят ужасные результаты эксперимента, который привел к цепочке печальных событий. Это тоже использование территории, если подходить с позиции кризисного менеджмента.

Марина: Могу привести в пример проект BIOGEAST. Он ставил перед собой целью изучать популяции диких животных по Европе. В рамках проекта мы делали совершенно не связанные с радиацией исследования – изучали поведение волка в Беловежской пуще в Польше и в Чернобыльской зоне в Украине. То есть, в зоне ученых интересует не только радиация.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 08

- Если говорить об украинских ученых, на каком уровне финансирование исследований в зоне?

Марина: Если говорить обо мне, то часть исследований вовсе держалась на моем личном энтузиазме и финансировании. Какая-то часть в совместных проектах, в частности, с "Экоцентром" мы наладили хорошее сотрудничество.

Денис: Каждая команда имеет свой источник финансирования и свои задачи. Раньше ученые единым фронтом выступали – Академий Наук, и так далее. Сейчас же успех получают отдельные группы исследователей и организации.

МИФЫ ПРО СОТНИ ВОЛКОВ, МУТАНТОВ, СУПЕРРЕДКИЕ ВИДЫ... ВСЕ ЭТО НЕПРАВДА

- Объясните читателям, зачем целенаправленно исследовать поведение животных в зоне без учета радиации. То, что в отсутствие человека звери размножаются – понятно. В чем еще специфика поведения?

Марина: А также популярны мифы про сотни волков, мутантов, суперредкие виды. Все это неправда! В зоне нормальная для слегка трансформированного человеком Полесья экосистема, животных живет ровно столько, сколько эта территория может прокормить. Зона не ограждена стеной, и сама по себе она довольно маленькая, поэтому животные спокойно мигрируют. Из белорусского Полесского радиационного заповедника к нам приходил медведь и зубр. От нас в Беларусь зашли семь или восемь лошадей Пржевальского. Теперь их там под 40, и это прекрасно отражает восстановление редкого вымирающего вида. В амбарной книге белорусского заповедника они уже записаны как их фауна. Хотят вносить в Красную книгу Беларуси. Так что раз уж мы имеем такой хороший природный участок, почему бы не дать ему быть тем, чем он есть?

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 09

Денис: Поведение животных меняется. Один лисик прижился на нашем КПП. Сначала жил в поле, потом понял, что его не гонят. Лисы в зоне выходят к людям на любых стационарных участках.

Или другой пример. Во всех справочниках указано: енотовидная собака – пик активности – сумерки. Конечно, сумерки, потому что днем можно получить! А в зоне отчуждения его никто не обидит, вот они и выходят днем. Мы сперва не обратили внимание, а потом сверили время на фотоловушках.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 10

Дикий-домашний лис уже стал символом КПП.

Марина: Это целый конвейер. Поставили фотоловушку: появились лошади, ушли лошади, пришла выдра, убежала выдра, появился волк, а за волком лось. Запечатлели лося, который пришел собирать яблоки. Как то нашли погибшего оленя, и ловушку поставили прямо на него. Мы увидели всю хищную фауну в округе. Даже как енотовидная собака с лисицей конфликтовали за мясо.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 11

"Фотоловушка - это целый конвейер. Поставили фотоловушку: появились лошади, ушли лошади, пришла выдра, убежала выдра, появился волк, а за волком лось".

- Как организм животных адаптируется к радиации?

Денис: После аварии на ЧАЭС фон был очень повышен, особенно в первые два месяца. Это в частности связано с печально известным изотопом йод-131. В этот период отмечалось явно негативное воздействие радиации на людей и животных. Да и на флору тоже – в частности "рыжий лес", который с запада примыкал к станции, погиб. У сосны радиочувствительность такая же, как у млекопитающих. В это же время ликвидаторы аварии отмечали, что видели собак, котов со следами радиационных ожогов. Но спустя некоторое время начались обратные процессы.

Например, 1987 год называют мышиным. В предыдущем году поспел урожай, который успели засеять до аварии, а собирали его только мыши. Собрали, размножились, и так несколько раз. В результате, они нарастили фантастическую численность. Потом также обвалились, потому что больше поля никто не засеивал. Но с мышами растут лисицы, волки. Потом была пятилетка переформатирования – уходили виды, связанные с человеком.

Марина: Журналисты любят спрашивать, какие животные ушли из зоны. С человеком ушла синантропная фауна – домовая мышь, воробей, крыса, белый аист. Зато черному аисту, который наоборот людей избегает, теперь лучше. У летучих мышей появилось больше возможностей. Это не значит, что до аварии их не было, но большинство жили на периферии. Для некоторых видов, как для волка, ничего не поменялось вообще. Хотя это самое мифологизированное животное зоны.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 12

Зоологи устали развенчивать мифы про "чернобыльских волков".

- Каково воздействие на животных сегодня?


Денис: Убивающих показателей, которые были в начале, уже нету. Но воздействие есть. Другое дело, что учесть это довольно сложно. Например, волк может четыре года прожить в зоне, потом мигрировать в Черниговскую область.

- Сейчас много говорят об изменении климата. Этот процесс влияет на зону?

Денис: Очевидно, он влияет. И если дальше так пойдет, то зоновские ландшафты преобразуются в формате глобального потепления.

Марина: там уже появляются нетипичные виды. Наш коллега гельминтолог нашел вид гельминта, который вообще не характерен для этой части. Ранее он регистрировался южнее. Мы еще много чего такого увидим.

Надо понять раз и навсегда: Чернобыльская зона – это действительно опасная территория. Как работают ученые в зоне отчуждения 13

Ночь - не менее ценное время для наблюдения за животными, чем день.

Ольга Скороход, "Цензор. НЕТ"

Фото предоставлены Денисом Вишневским и Мариной Шквырей.
VEhrdlVXNTBRemN3V1hwUmN6bERkMGxPUTJnd1RISlJkblJIUVRCTU4xSm9aRU1yTUV4UmRrdzVRek13VEVSUmRqbERLekJNVEZGMFpFTXdNRXd6VVhWT1F6Wm1Ua001TUV4RVVtYzVRell3VEVJNE1GbEVVWE5PUXpBd1RHcFJjMDVIUnpCTWFsSnFNM3BSZEhSRE5EQk1URkYyZEVkRE1Fd3pVbWs1UXpGbVRrTnVNRXBFVVhKa1EyZz0=
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх