EN|RU|UK
  472  1

 "ДЕСЯТЬ ЛЕТ ЛАГЕРЕЙ ЗА ЛИЧНЫЕ ЗАПИСИ О ГОЛОДОМОРЕ"

Через 13 лет, 14 декабря 1945 года, несколько тетрадей-дневников с записями о Голодоморе стали причиной ареста Александры Радченко. Она была осуждена за антисоветскую агитацию на 10 лет лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях с последующим ограничением прав на 5 лет и с конфискацией личного имущества.

В ночь на понедельник 5 декабря 1932 года 36-летняя сельская учительница Александра Радченко, мать трех дочерей — Элиды, 1926-го, Нины, 1927-го и Дины, 1932 года рождения — увидела вещий сон и описала его в личном дневнике: «Сейчас около 4 часов. Я проснулась от страшного или странного сна. Была я в каком-то огромном пустом зале со стеклянным верхом и полом. По этому полу я двигала какой-то сундук...потом я ушла куда-то, а когда возвратилась, не нашла сундука и страшно испугалась: там были все мои вещи. Буквально все, белье, платья, письма... и больше всего мне жаль было дневник. Я восклицала вслух и жаловалась каким-то людям, что я его 6 лет писала, шесть лет так жаль. Комната пустая, огромная вдруг превратилась в какое-то открытое место, поросшее травой. Три человека копали глинистую землю, один из них утешал меня и говорил, что он все потерял... Я стояла над вырытой ямой...»

Через 13 лет, 14 декабря 1945 года, несколько тетрадей-дневников с записями о Голодоморе стали причиной ареста Александры Радченко. Она была осуждена за антисоветскую агитацию на 10 лет лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях с последующим ограничением прав на 5 лет и с конфискацией личного имущества.

Эти дневники, приобщенные к уголовному делу Александры Радченко, реабилитированной посмертно в 1991 году, были рассекречены Службой безопасности Украины вместе с другими архивными документами советских органов государственной безопасности о Голодоморе 1932—1933 гг. в Украине. На сегодняшний день массив документов, которые собирались сотрудниками Отраслевого государственного архива Службы безопасности Украины на протяжении трех лет, насчитывает 5000 листов нормативно-распорядительных документов органов советской госбезопасности, свидетельства очевидцев, материалы уголовных дел. Все они с недавних пор доступны для общественности.

Спустя десятки лет снова увидела дневники матери и старшая дочь — Элида Васильевна Золотоверхая.

— Я случайно услышала по радио, что можно ознакомиться с дневниками Радченко Александры Николаевны, которые находятся в СБУ. Я была тронута, расплакалась. Мама недаром 10 лет отсидела, и ее труд не пропал даром. Она писала правду…

Радченко Александра Николаевна родилась в 1896 г. в Ахтырке Харьковской губернии в семье служащего. Ее отец был заместителем управляющего одного из крупных сахарных заводов. В 1912 году А.Радченко закончила среднее специальное учебное заведение и стала учительницей русского языка. Неплохо рисовала. В годы Голодомора учительствовала на Харьковщине в нескольких селах, граничащих с лесным хозяйством, где лесничим работал ее муж.

Эмоциональный, художественно одаренный человек, Александра Радченко свои жизненные впечатления записывала в дневник с 1926 года. Так в нем появились ее размышления о голоде в Украине.

Дочь учительницы Э. Золотоверхая вспоминает:

— Я была еще девочкой, но видела, что мама переживала очень сильно, она писала в дневнике и говорила, что дети ее, внуки и правнуки о том ужасе, который переживала Украина, должны знать.

Из дневника Александры Радченко:

«Вторник 5 апреля 1932 г.

Голод — искусственно созданный голод принимает кошмарный характер. Почему выкачивали до зерна хлеб, никому не понятно, и теперь, когда уже видят результат такой выкачки, все-таки требуют хлеб на посев, вообще посевной материал. А когда крестьянин возмущенно восклицает, что у него забрали весь хлеб на хлебозаготовку, ему отвечают вопросом: «А зачем ты весь отдал, надо было иметь в виду, что сеять чем-то надо». А дети голодают, измученные, худосочные, мучимые глистой, т.к. едят они бураки. И те выйдут вот-вот, а до урожая еще 4 месяца. Что будет?! Нищенский образ жизни постепенно превращает людей в грубых, жестоких, необузданных, готовых на преступление существ…

Четверг 2 июня 1932 г.

Как тяжело жить, до отчаяния тяжело. Вообще время необыкновенное, не известное в истории. Все страдают от недоедания или голода. Да вообще от полунищенского образа жизни. Ко всему безразличие — страшное, угнетающее…

Среда 8 июня 1932 г.

…хлеба для рабочих и служащих совсем нет в лесничествах. Все средства питания истрачены на посадку и посев.

Воскресенье 30 октября, ночь

Месяцами не ели белого хлеба, да и о черном, т.е. ржаном, часто напоминали не разбрасывать кусочки, т.к. голодные потом будем сидеть. Ах, как отвратительно жить. Затеяли вторую пятилетку. В городах страшная нужда в продуктах. Будут голодать люди в этот год. Что-то будет, выдержим ли. Хватит ли терпения у людей…

Воскресенье 20 ноября 1932 г.

Деда, что работает в крольчатнике, «ограбили власти», как он доложил. Это значит, что забрали все, что было из злаков и овощей. Он уже раскулачен два года, почти нищий, только что не просит милостыню. Ему 70 лет, старухе лет 65 и с ними на квартире их дочь-калека. И вот у них нищих забрали все, чем они могли прожить до февраля месяца. Забирают все, лазят в сундуках, вокруг вопль, плач. Кричат — забирайте же и детей, а их по пятеро в семье. Все это творится во всех деревнях и хуторах, а эпидемия сыпного тифа все страшнее. Что же это будет? Кто делает распоряжения, что за комедия. Ведь на конференции компартии Украины говорили летом о перекосах, о том, что членам правительства стало поздно известно об этом, а теперь еще хуже.

Понедельник 9 января 1933 г.

…проводила я Лилю и ей навязывала узелок (еду). Редкий теперь дом, где навязывают узелки и елку устраивают. В Харькове творится ужас голода. Воруют детей и продают колбасу из человеческого мяса. Воруют и берут выкуп, писали в газетах, что принимают меры, но... дети все гибнут.

Четверг 23 марта

Горя я видела людского в этот день ужасно много. С тяжелыми впечатлениями возвращались домой...у самой дороги увидели мы мертвого старика оборванного, худого... Въезжая в Бабку, мы нагоняли мальчика лет семи, спутник мой крикнул, но мальчик шел шатаясь и будто не слыхал, лошадь настигала его, я крикнула, мальчик свернул с дороги нехотя, меня тянуло взглянуть в лицо ему. И жуткое, страшное, никогда неизгладимое впечатление оставило выражение этого лица... такое же выражение бывает у людей, когда они знают, что должны вот скоро, скоро умереть, и не хотят смерти. У сельсовета встретили старика с таким же выражением, как у мальчика. А сегодня крестьянин пришел просить работы... хватал бурак сырой из-под скамейки. Лицо у этого человека было обрюзгшее от голода. В воскресенье пришла с полными отчаяния и мольбы глазами жена священника... у них дома 7 человек».

Дочь Александры Радченко подтверждает слова матери: «Приходили к нам в лесничество и часто просили дать что-нибудь, мама всегда подкармливала, чем могла».

Сельская учительница продолжает почти ежедневно записывать и систематизировать увиденное и услышанное.

«Апрель. Факты голода.

Уже 3 часа ночи, значит, сегодня 27 апреля... последние дни страшная апатия. Что случилось, не могу понять, вероятно весь ужас созданного голода так отразился на моем здоровье... Люди умирают по нескольку человек в день в каждой деревне, и это по всей Украине. Женщина (поденщица) рассказывала, что дома семеро детей, она оставила их совсем голодными, и что самая маленькая, наверно, сегодня умрет. Когда она уходила, я спросила, оставила ли она хоть капельку хлеба умирающему ребенку. «Что там детям, здесь хотя бы себя поддержать, все равно дети умрут». Меня ужаснул этот ответ. Значит, уже не жаль детей.

28 апреля

В Бабке умерло за 27 и 26 апреля 22 человека от голода.

4 мая

Дня два-три назад в Бабке судили за посев ржи... Вынесли приговор. Милиционер скомандовал встать. Все встали, а один сидел. Приказание встать повторилось, человек продолжал сидеть. Милиционер подошел, чтобы толкнуть его и ахнул — человек сидел мертвый. Его два дня не хоронили».

Александра Радченко в своих личных заметках пыталась сохранить атмосферу тех дней, свои размышления для себя, своих родных. Уже на суде, обвиняемая в антисоветской агитации, она не изменяла своим убеждениям, настаивала на тех выводах, к которым пришла путем мучительного осмысления происходящего: «Цели становиться на антисоветский путь у меня не было. Я не считаю, что написанный мной в 1930—33 гг. дневник носит антисоветский характер лишь потому, что я в то время находилась вне нормальной обстановки, когда советская власть вела политику по вовлечению крестьян в коллективное хозяйство».

Элида Васильевна, бережно листая записи матери, вспоминает:

— Незадолго до ареста мамы осведомитель, подосланный в наш дом, тот, который прочитал и донес о маминых дневниках, якобы случайно пригласил нас в свою квартиру, когда мы проходили мимо по улице. Там за накрытым столом выпивали несколько военных в форме. Один из их встал и внезапно ударил маму, начал кричать, что мы враги народа и надо нас убивать... Тут в дом забежал еще один военный и сказал, что идет их начальник. Мы с мамой воспользовались случаем, выскочили и по снегу побежали к лесу. Военные на санях стали нас преследовать и стрелять по нам. Нагнали и поставили на колени, мы просили не убивать...

Во время Великой Отечественной войны семья Радченко жила на Буковине. После освобождения от фашистской оккупации в мае 1944 г. муж А.Радченко был направлен в Красную армию, вернулся к новому месту проживания семьи в с. Мархиевка Городокского района Каменец-Подольской области (ныне Хмельницкой) 15 августа 1945 года. Складывалось впечатление, что некто дожидался момента, чтобы дети не остались без присмотра. Потому что с обыском пришли через несколько дней после возвращения главы семьи с фронта.

Вспоминает Э.Золотоверхая:

— Мама дневники никогда не прятала. Добрались до сундучка, где лежали дневники. Я пять-шесть общих тетрадей, лежавших на столе, успела забросить под подушку. После ареста мамы мы стали их читать, а там столько ужасов было написано о голодоморе, что мы решили, что всю семью расстреляют, поэтому мы сожгли их…

Последовательно воплощая государственную политику, направленную на восстановление исторической памяти украинского народа, Служба безопасности Украины завершила работу над рассекречиванием и упорядочением хранившихся в Отраслевом государственном архиве СБУ и архивах региональных органов документов, которые касаются Голодомора 1932—1933 годов.

Часть документов того времени будет представлена на приуроченной к дням памяти о трагических событиях в нашей истории выставке «Голодомор. Рассекреченная память», организованной Службой безопасности Украины в киевском Украинском доме: приказы и директивы Государственного политического управления УССР, документы тайного делопроизводства и оперативно-статистической отчетности в репрессиях на селе, архивные уголовные дела жертв карательной политики коммунистического режима, свидетельства очевидцев, материалы перлюстрации чекистами писем крестьян, красноармейцев, представителей других слоев населения Украины.

Среди них и материалы уголовного дела Александры Радченко, ее дневники. Цель выставки — документально восстановить историческую правду о Голодоморе 1932—1933 годов, представить украинской и мировой общественности, ученым и политикам документальные свидетельства о трагедии. Откровенный разговор о прошлом призван консолидировать украинское общество и способствовать признанию Верховной Радой Голодомора 1932—1933 годов актом геноцида на законодательном уровне.

С 18 августа 2006 года коллекция документов размещена на официальном интернет-сайте СБ Украины, где с ней могут ознакомиться широкие круги общественности, журналисты, научные сотрудники, историки.

Источник: Зеркало недели
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
     
     
     
     
     
     вверх