EN|RU|UK
  12713  40

 ВОЕННЫЙ ПСИХОЛОГ АНДРЕЙ КОЗИНЧУК: "НА ВОЙНЕ БОЙЦУ СНИТСЯ ДОМ, МАМА, ПИРОЖКИ, СОБАКА. А ДОМА ЧАСТО СНИТСЯ ВОЙНА"

Это нужно знать каждому гражданину воюющей страны: что испытывают вернувшиеся из зоны АТО солдаты? Как помочь бойцу заново раскрыться на "гражданке"? Что делать с приступами агрессии? Каким образом вернуть фронтовика в полноценную жизнь может шеф-повар дорогого ресторана? Ответы на эти и другие вопросы – в большом и важном интервью опытного специалиста.

Теперь уже можно сказать честно: 30-летний Андрей Козинчук оказался не тем типажом военного психолога, который я ожидал увидеть.

Голова моя была забита стереотипами: ну, как должен выглядеть военный психолог? Немолодой властный мужчина с орлиными бровями и гипнотизирующим взглядом, который пронизывает тебя от пят до макушки. Гибрид Фрейда и Энтони Хопкинса. Человек, у которого не забалуешь.

Вместо этого в кресле напротив уселся бородатый жизнерадостный Моцарт, битком набитый планами, идеями, историями - и при этом фонтанирующий энергией, дабы все это реализовать.

Начали разговаривать - и сквозь энергетику проступил аналитический ум, обильные знания и намеренно небанальный подход к проблематике. Стало ясно: собеседник - человек неординарный.

психолог козинчук

В работе у Андрея две ипостаси: психолог добровольческого батальона "Киевщина" (одного из старейших в стране) и психолог Психологической кризисной службы. В зоне АТО проводит массу времени, практический опыт накопил немалый, поэтому "Цензор.НЕТ" без раскачки вывалил на него первый вопрос на актуальную тематику:

- Президент Порошенко недавно сказал главам райадминистраций и губернаторам: "Берите каждого воина за руку и помогайте ему найти работу!" Скажите, а что еще должно делать государство для того, чтобы помочь фронтовикам достойно вернуться в мирную жизнь?

- Знаете, с чем столкнулся я? Губернатор Одесской области запретил продавать военным алкоголь. То бишь запретил военным его употреблять…

- …Ввел для них сухой закон.

- Да. Как будто до этого они все знали, что можно покупать и нужно покупать! То есть, по сути, он озвучил то, что и так понятно. Что многие имеют под рукой нечто такое в жидкой форме. Это настолько популистски глупо!

Вот, вы говорите: губернаторам сказали позаботиться. Да они не знают, как это делать!

- А как, по-вашему, следует делать?

- Для начала, когда человек чего-то не знает, будет очень круто, если он это осознает. Если подумает: "Вот, я в этом не разбираюсь. Мне нужно к кому-то обратиться".

А вместо этого губернатор думает: "Стоп, это же люди! Я стал губернатором, у меня богатый опыт. Я сейчас все сам сделаю!"

Мы пытаемся работать с бойцами с другой стороны. Мы им не говорим: "Вы больные, ребята, но мы вас сейчас возьмем и вылечим!" Человеку, который оттуда вернулся, кажется, что он здоров, а больно само общество. Да я сам, когда оттуда возвращаюсь, ловлю себя на мысли, насколько здесь все глупо выглядит!

психолог козинчук

Мы хотим создать для такого человека необходимые условия. Мы не говорим ему: "Слушай, иди к нам. У нас не хватает 17 слесарей. Будешь одним из них".

- Любопытно, я бы, наверное, так и сказал. А как правильно?

- Мы не хотим забить потребность. Мы хотим его эффективно использовать. Но для этого нужно понять, чего он хочет сам. Человек возвращается с войны с проявлениями рептильного мозга, то есть, грубо говоря, он - как животное. У него еще не встала на свое место система ценностей. Он чувствует, что любит свою семью - но он не выражает этого. Он еще защищается от всего. А мы ему с порога: "Ты обязан работать. У тебя должна быть карьера. Ты ДОЛЖЕН любить свою семью. Ну, и желательно, чтобы ты еще партию какую-то любил. Или не любил. В общем, у тебя должна быть реакция на политику".

- То есть, мы сразу норовим заложить в него какой-то "мирный пакет".

- Совершенно верно! Ему вставляют SIM -карту, и все у него сразу должно апгрейдиться.

Какая глупость! Такого быть не должно! Человеку, который оттуда возвращается, желательно дать время, пространство, чтобы он заново себя осознал. И ему нужна поддержка, а не помощь. Это разные вещи! Ему нужно плечо, а не рука.

В разных странах это делается по-разному. В Израиле, например, человека тут же окунают в работу. Дают ему множество задач, и он начинает работать. Но есть одно "но".

- Какое?

- Израиль более 20 лет ведет войну. Они ее еще не заканчивали. У них общество уже приросло к этому, там все по-другому.

А в Европе бойцу как раз дают пространство. Создают условия, чтобы он погулял по лесу. Дают время для раскачки. Работают с семьями, объясняют многие вещи близким. Там не работают с солдатами, там действуют комплексно, вплоть до друзей. И человеку дают заниматься тем, что ему нравится, но чем он, возможно, никогда в жизни до этого и не занимался!

Продает, например, человек молоко, он - экспедитор. И вот мы приглашаем дорогого повара из крутого ресторана. И он говорит: "Ребята, а давайте я вас научу из ничего делать все!" И берет набор обычных продуктов и делает из них шедевр. И с ним готовит еще 20 человек бойцов. Такой себе мастер-класс.

Мы же его не лечим, правда? Не рассказываем про то, что "вы - тупые военные и должны убивать"?

И вот один человек из этой толпы, этот самый экспедитор, вдруг скажет: "Блин! Я хочу этому всему обучиться!" И пусть он, возможно, и не станет шеф-поваром; пусть закончит харчевное ПТУ. Но у него будет любимая работа!

- …И у него будет самореализация.

- Да! И у нас уже есть договоренности с рядом учителей, которые смогут полчаса в день тратить на то, чтобы учить их английскому языку. А если с похожей просьбой обратиться к IT-шнику? К человеку, которому сказали: "Слушай, ты бог в компьютере, но если дать тебе "калаш", тебя просто завалят"? А у него чувство осталось. Пусть он обучит ребят какой-то элементарной компьютерной грамоте! И он тоже будет участником боевых действий!

- То есть, вы такими образом помогаете реализоваться людям с обеих сторон?

- Конечно! Это проблема не солдат, это проблема общества. Я на это смотрю шире: это проблема творческая. А губернатору важнее сказать: "Господин Президент, ваша задача выполнена". Их интересует не полученный результат, а что ты сделал. Для них главное - процесс. А меня больше интересует результат.

психолог козинчук

- Легко сказать - "результат". С ваших слов могу себе представить, насколько трудоемким может оказаться его достижение. Вы же, насколько я понимаю, пытаетесь реализовать свой собственный проект реабилитационного центра?

- Да, я его запускаю. Он очень длинный, все процессы - года на 2-3.

- А что необходимо сделать, чтобы его реализовать?

- Первое: необходимо, чтобы мне не мешали. А это, оказывается, не так уж просто.

Второе: необходима юридическая помощь. Потому что я психолог, и моя команда, мои единомышленники - тоже психологи, психотерапевты, волонтеры. Медицинский персонал - но не юристы. А мне нужны сертификация и тому подобные вещи. Нужны люди, которые в меня поверят. И я даже не говорю о деньгах. Они нужны, но для меня было важнее, если бы сложилась вот эта команда.

И мне, конечно же, не хватает обучения. Понимаете, я прочитал об очень многих мировых реабилитационных центрах. Даже об азиатских, хотя там же ментальность совсем другая. И я о них уже достаточно неплохо знаю. Из Интернета.

- То есть, не на практике.

- Это все равно, как если бы вы 2 года изучали суши. Вы знаете о них все, но вы их никогда не пробовали. Вот, и мне надо поехать, посмотреть и пообщаться с солдатами, которые были выпускниками этого реабилитационного центра. Ведь когда вы идете в больницу, то надо не у врача спрашивать: "Как ты вообще лечишь?" А у его пациента: "Слушай, ну как он?" И тот ответит: "Вау, супер!"

Вот чего мне не хватает.

- Мы ведь сейчас говорим не об объеме профессиональных знаний (здесь у вас большой опыт), а именно о том, как построить такой центр?

- Совершенно верно. И такой центр - это не одни только психологи. Это психологи, психотерапевты, социальные работники, волонтеры, юристы. Поэтому эту проблему не может решить одно ведомство. Например, Министерство здравоохранения или МВД.

Все это нужно решать только комплексно! А для этого должны совпасть очень много факторов. Они и совпадут. Я поделился своими идеями с некоторыми народными депутатами, они сказали: "Слушай, классно. Но у тебя ресурса нет".

- А чем в данной ситуации может помочь государство? Ну, кроме того, чтобы не мешать? Исходя из сказанного вами, может, имеет смысл выписывать сюда зарубежных, и не только, специалистов для обучающих семинаров; для помощи в выстраивании таких центров?

- Вот вы правильно все интуитивно чувствуете, хотя и не психолог. Алгоритм какой: чтобы мы посмотрели, как все происходит в этих центрах; пообщались с бойцами. А потом мы пригласили бы оттуда специалистов мирового уровня. Которые могли бы не только прочитать курс лекций, а и адаптировать этот курс под нас.

- То есть, скрестить мировые знания с нашей спецификой?

- О да. Мы уже так работаем. Может, вы слышали уже, что у нас работает Фрэнк Пьюселек. "Мы" - это группа психологов различных ведомств. Сам я вхожу в Психологическую кризисную службу, это общественная организация, которая выросла из Психологической службы Майдана. Это общественная волонтерская организация, но туда нельзя прийти и сказать: я, мол, хочу с вами. Надо, чтобы был диплом, сертификация, куча всего. И это одна сторона. Другая - это военные психологи Министерства обороны. Но - молодое поколение, прогрессивное. Потому что нас очень сильно тянут вниз.

К нам едут тот же Пьюселек, прекрасный датский специалист Дитти Марчер, еще грузинские специалисты, чешские. Но есть и много тех, кого у нас еще не было. И они для нас очень важны. Понимаете, мы можем построить прекрасные реабилитационные центры с бассейнами, дельфинами, лошадьми, собаками - и при этом останемся неподготовленными. Я бы лучше инвестировал эти средства в людей. С обученными людьми мы можем проводить реабилитацию в кофейне. А с необученными людьми бойцы будут подвергаться опасности. Плохой психолог хуже отсутствия психолога.

- В зоне АТО довелось общаться с офицером, прошедшим немалую мясорубку. Приехав домой на побывку, он лег спать со своими двумя малышами, а проснулся - под кроватью. Видимо, во сне организм среагировал на "опасный" звук с улицы… Скажите: как сделать так, чтобы не было этого ужаса "на автомате"? Хотя люди об этом целые книги пишут…

- Попытаюсь ответить. Знаете, вот это очень хорошо, что с ним происходит. Это абсолютно нормальная реакция. Тут надо работать не с ним, а с семьей. Для того, чтобы объяснить, что у человека, приехавшего оттуда, психика пытается перестроиться, реадаптироваться, ресоциализироваться в это общество. Человек увидел то, что для него ненормально, ужасы войны. Какими бы крутыми не были спецназовцы, десантники и т.п.- мы не рождены для этого. Мы рождены для охоты или земледелия. И когда мы сталкиваемся с подобными вещами, естественно, у нас будут ненормальные реакции. Вот и у этого человека…там, на войне, очень часто снятся дом, мама, пирожки, машина, собака. А по приезде сюда очень часто снится война. И тут я бы в первую очередь работал с родными. Нельзя говорить: "Ну что такое, машина зашумела, а ты сразу под стол!" Да нет, это "под стол" там, на фронте, позволило ему выжить! А вам нужно это понять и уважать. Сказать: "Слушай, какая у тебя классная реакция! Я бы на войне вот так и стоял дальше…".

- Истинная правда. Это же человек, усмехаясь, сказал мне, всякий раз подскакивавшему при обстреле: "Ты на меня смотри. Вот если мою задницу увидишь, тогда нужно бежать в укрытие…".

- Эти физиологические реакции - нормальные. Психологические - куда хуже. Я работал с одним молодым парнем, вернувшимся с фронта. Отца у него нет, есть мать. И его мама обратилась ко мне. Рассказывает: они где-то отдыхали, и все было нормально, никаких тяжелых реакций. Но тут ему позвонили - и он что-то услышал. В нем сразу как будто какой-то тумблер включили. Или выключили.

- Какое-то кодовое слово?

- Да. Это называется "триггер". В нем что-то включилось, и возобновились флэшбэки.

- Слово " trigger " здесь очень символично. Военное слово…

- Верно. Так вот, это была улица, и он начал бросаться на всех парней призывного возраста. А там был целый поток людей. И были люди больше его, которые не могли с ним справиться. То есть, у него, грубо говоря, все мышцы подсознательно работали на уничтожение. Проходили женщины, девочки, старики или юноши - пропускал их мимо. А мужчин призывного возраста…у него мировоззрение стало кумулятивным, очень узеньким. И тут, к сожалению, ничего не сделаешь, слова беспомощны. Его надо физически переместить в какую-то комнату.

- А что вообще делать с такой агрессией?

- Если она никому не угрожает - одно дело. В данном случае угроза была, и необходимо было вызывать службы: милицию и т.п. В милиции, кстати, все объяснили, никаких протоколов там не писали. Помогли, объяснили - и все.

- И такие случаи уже есть, а будет больше.

- Очень много, да. Потом и с милицией надо будет работать…Но если вы видите, что мужчина ваш дома, и в нем тоже сработал этот триггер, и он, например, взял чашку - и об стену: ба-бах, со всей дури. Вам становится страшно. Но ни в коем случае не надо человека успокаивать, если это никому не угрожает. Если рядом дети, уберите их. Но делать что-то сверхъестественное с этим не нужно.

https://www.youtube.com/watch?t=1052&v=ldgf67480lY

- Хорошо, успокаивать не нужно. А что тогда делать?

- Сейчас объясню. Вот этой его агрессии хватит минут на 15, максимум 30. Он разобьет чашку, возможно, посуду. Понимаете, чашка - не самое дорогое, что у вас есть в жизни (улыбается). Он выпустит этот пар, и после этого можно будет с ними общаться. Его можно будет обнять и сказать: "Как бы ты ни хотел показать, какой ты жестокий, я тебя все равно люблю и очень хочу сказать, что случилось, что не так".

Ну, и конечно же, не надо играть на его чувствах, говорить: "Расскажи, как убивают…" и тому подобное. Он сам расскажет, если ему захочется. А если нет, то надо подождать. Есть люди, которые 20-30 лет ничего не говорили, а потом - клац! - и написали гениальные книжки. А были такие, которых это уничтожало. Одна из худших статистик - война во Вьетнаме. Хотя по афганской войне статистика должна быть еще хуже, просто ее никто тогда не читал.

- Ну, и у американцев-то все это было в открытом доступе. В отличие от СССР.

- Сходство заключалось в том, что прошедшие Вьетнам американцы знали, что это война, в которой они не борются за независимость Соединенных Штатов. Это была глупая, нелепая война. Тот же военный психолог Фрэнк Пьюселек, бывший военным фельдшером, говорит, что в течение 20 лет после войны погибло больше людей, чем во Вьетнаме. Суициды, пьянки, поножовщина, наркотики…в общем, не своя смерть. 50 тысяч погибло во Вьетнаме - и 60 тысяч - в последующие 20 лет. Ужасная статистика!

- Видимо, были на то причины…

- Там было несколько причин: не своя земля, непонятны цели войны. Плюс непринятие войны самой Америкой. Помните: движение хиппи, " Make love, not war " и все такое.

- Да уж. Есть целый кинематограф на эту тему. Один только "Охотник на оленей" Майкла Чимино чего стоит…

- Да, люди там работали очень серьезно, изучали этот вопрос. А у нас, к тому же, война уникальная. Помимо того, что она гибридная, у нас идет огромная поддержка общества. Но тут может быть и негативная сторона. Понимаете, когда солдат находится там, с кем он общается? С родителями, которые говорят ему: "Сынок, ты крутой, мы тебя любим, возвращайся скорее!". Он общается с волонтерами, которые ему привозят все нужное и называют его героем.

И с этим он возвращается домой. Он считает, что весь мир такой, что все его считают героем. А на самом деле он возвращается, а ему говорят: "Ты знаешь, а ведь тебя использовали! Порошенко специально для каких-то там своих вещей…". И в мозгу человека, который все это выслушивает, происходит замыкание. Он говорит: "Стоп, что-то не так". Берет табуретку - и разбивает собеседнику голову. Мальчику, который хотел компенсировать то, что он на войну не пошел! То есть на самом деле он не хотел раскрыть ему правду о мире, а просто показать: дескать, я пошел на войну не потому, что я трус, а потому что я знаю правду! Я Фейсбук читал…

- И вы с такими ситуациями сталкивались?

- Конечно! Их очень много. Знаете, солдат, который там, твердит себе: "Хочу домой, хочу домой, Боже, как я хочу домой! Наконец-то нормально пожрать, посрать, поцеловать жену и все такое". И он из окопа едет домой - а там ему жена постелила белоснежную кровать, вареников вручную налепила. Он это все ест…а потом слушает таких вот друзей - и думает: "Как хочется на фронт!" К тушенке, которую невозможно есть; к бронежилету, который постепенно искривляет позвоночник.

- То есть, к простой, понятной ему системе координат.

- Вот! Там есть черное и белое. Там - плохие, здесь - хорошие. Да, я ненавижу своего товарища, который чмокает своим языком, носки не снимает…но я готов за него жизнь отдать! А в тылу меня вроде все любят, я герой, я АТО-шник - но я своим подсознанием, своим спинным мозгом чувствую, что это все неправда! И на меня смотрят так: вот, ты приехал, а мы…мы тебя боимся!

- И ведь даже если приятель не хочет компенсировать свой тыловой комплекс неполноценности, а просто хочет раскрыть солдату правду жизни; и если солдатик с тремя высшими образованиями и любит поговорить - все равно мало шансов, что солдатик непринужденно поведет разговор в этом же дискурсе?

- (Улыбается) Ну, да, навроде: "Спасибо, что ты мне сказал! Я пойду сейчас в военкомат и напишу рапорт с отказом служить дальше!"

Есть люди, которые в общении с бойцами говорят: "Ты меня не слушай, я тебе сейчас ссылку кину, ты прочтешь и все поймешь". И скидывает ему Life News или что-то ужасное. Работу неглупых, в плане профессии, людей, которые умеют красиво писать и снимать.

- И?

- И с этим солдатом происходит страшная метаморфоза. Случается, что доходит и до убийства. Это уже было, я видел последствия такого случая. АТО-шник убил знакомого.

- Как это случилось?

- Они беседовали. Слово за слово…к сожалению, в разговоре участвовал алкоголь. И парень, который не был в АТО, пытался раскрыть ему глаза. И дело дошло до убийства.

- А в таких ситуациях уровень IQ приходящего с войны имеет значение?

- Имеет, но это лишь один из факторов. Там еще надо учитывать насыщенность боя, уровень адаптации. Ну, и то, какой у него до этого был ресурс. Есть люди с тонкой душевной организацией, и им хватит и маленького боя. Чем интеллектуальней человек, тем он чувствительней. А если человек жесткий и толстокожий, то…

Я не могу сказать, что у меня очень высокий уровень интеллекта (улыбается), но иногда очень завидую людям прямым, которые не очень-то отличают зерна от плевел. У них очень ресурс хороший. А еще, к примеру, социопаты не болеют ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство. - Е.К.). Вот не болеют - и все тут. То есть, они пришли с войны - и как ненавидели общество, так и ненавидят. Просто они научились жить в нем и не всем показывать свою ненависть. Зато они не болеют такой штукой. Хотя, как правило, они не особо успешны. Но в своем мире - достаточно хороши.

- Священники в вашем деле здорово помогают?

- Мы научились с ними сотрудничать. Каким образом? Я могу быть атеистом, но при этом я работаю с людьми. И бывает так, что мой солдат по каким-то своим причинам не пошел ко мне на беседу: мол, "я не псих, чтобы общаться с психологом". Но приходит священник и говорит: "Сын мой…". И тот рассказывает ему то же самое, что сказал бы мне. Что его беспокоит то, что он убивает. Что его постоянно мучает мысль о том, что жена может изменить…

Процесс высказывания - тот же. Единственный нюанс заключается вот в чем. Мы работаем с некоторыми капелланами. Причем инициативу проявили они: "Мы хотим знать, какие темы не стоит затрагивать".

- Интересно, и что вы рекомендуете?

- Просим помягче быть с Евангелием, не начинать: "Сынок, сейчас я тебе расскажу отрывок из Святого Писания". Они хотят это интерпретировать, а мы просим больше слушать. Вообще, я видел очень здоровских капелланов. Во-первых, они героические, потому что пойти на передовую, туда, где можно погибнуть…Вера - это здорово, но тут надо иметь такой ресурс…Здесь разные слова можно подобрать: ресурсность, компетентность, бесстрашие, стальные яйца, например. И я таких людей видел. И научился быть с ними сообща. И мне понравилось, что мои бойцы уже отличают православных от католиков. А до этого им было "по барабану", потому что с религией их связывала разве что Пасха, когда мама говорила: "Сынок, помоги мне дотащить до церкви сумку"…Плюс Рождество и крестины.

Или вот еще позитивный пример. Очень многие бойцы имеют проблемы со здоровьем, даже если они не были в бою. Человеку, который носит бронежилет хотя бы 12 часов в день, уже надо обращаться к врачу. А представьте, что это полгода? А они же молодые все и к врачу идти не хотят. Поэтому молодцы львовские ребята, что придумали такой выход: именно капелланы приглашают в такой центр отдыха, условием которого является прохождение медицинского осмотра. При этом бойцы беседуют со священниками - и точно не на тему Евангелия, а о бытовых каких-то вещах, о боях.

- Вы говорите: "Львовские ребята придумали"…У меня такое впечатление, что у нас в стране есть еще одна война не на жизнь, а на смерть: людей, которым не все равно, - с бюрократией и теми, кто ее представляет. Вы это ощущаете в борьбе за свой проект реабилитационного центра?

- Когда я общаюсь с людьми, которые могут к этому прикоснуться, они говорят: "Слушай, это такой тяжелый бюрократический круг! Это же по законодательству будет тяжело!" Я отвечаю: "Сто-стоп-стоп!" В моей программе будет результат! У бюрократов результата не будет! Так кто из нас на стороне добра? Давайте, может, бюрократию поменяем? Давайте мы о людях подумаем!"

Я недавно общался с высшим руководством психологов МВД. Поехал в министерство, у меня была встреча с "високопосадовцями"… Думаю: "Схожу-ка я к тем людям, которые мною командуют".

И мы начали общаться. И это было, наверное, самое тяжелое общение с психологами в моей жизни.

- Почему?

- Я им говорил о психологии, они мне говорили о бумагах. Я снова о психологии, они снова о бумагах. Я говорю: "Понимаете, вы в министерстве. Если вас спросить, что вы делали, вы мне честно ответите, что целый день были заняты - и так, месяцами, годами. Что вы очень много делаете. Но поехали со мной на фронт и спросим у солдата: чувствуешь ли ты отдачу? Вы работаете…ну, в данном случае на Авакова, до этого на Захарченко. Когда мы начнем работать на месте? Вы психологи, вам необязательно работать с бумагами!"

- И что они ответили?

- "У нас такие правила игры". Я говорю: "Ну, так давайте их поломаем!"

Черт возьми, если сейчас убрать всех психологов из МВД, поверьте мне - в худшую сторону ничего не изменится! Я готов на это поспорить просто! Все, что мы сейчас можем сделать, - это только улучшить. Ухудшили мы уже на 100 процентов…

- Слушал вас - и все хотел спросить: Андрей, вы хоть на кого-то смотрите не глазами психолога? То есть, без профессионального интереса?

- Да, конечно! Во-первых, у меня есть свой психолог. Я ведь тоже постоянно под обстрелами, у меня есть оружие, гранаты, боеприпасы. И у меня есть семья, причем моя жена сейчас на войне. Я ее жду. До этого она меня ждала, а теперь я.

- А жена кто?

- Офицер на штабной работе. Переводчик. Она каждый день мне говорит: "Поверь, я в безопасности", но для меня это такое нелепое состояние! Меня должны ждать (смеется. - Е.К.)! Это я приеду с войны, и меня будут обнимать и целовать! А тут я сижу и жду…Мне это приятно на самом деле. Но необычно.

психолог козинчук

И у меня есть мои друзья, которые, слава Богу, не воспринимают меня как психолога. И в этом плане все хорошо. Да, я в профессии очень много, у меня нет понятия выходного. Но у меня есть категория людей, с которыми я чувствую себя так…легонько. Без проблем.

- Дети у вас с женой есть?

- К сожалению, нет. Работаем над этим. Очень сильно хотим. Но пока война…

У меня супруга - профессионал своего дела. И в отличие от меня, она - отличница (улыбается. - Е.К.), обязательный человек. Вот я - разгильдяй и называю себя творческим человеком, чтобы оправдаться. Поэтому тандем неплохой…Плюс она никогда бы в жизни не бунтовала. А я очень много бунтую, с руководством очень громко общаюсь…И в этом плане у нас с женой - гармония. Я надеюсь, что рано или поздно мы все-таки воплотим эту гармонию в жизнь.


Информация для желающих помочь:

Психологическая кризисная служба (ГО "Украинская ассоциация по преодолению последствий психотравмирующих событий"):

ГО "УАФПНПП"

ЄДРПОУ: 39188299

Гривневий р/р: 260022069901 Інтеграл-банк в м. Києві МФО-320735


VEhrdlVXMTBSMFF3VEdaU2FrNURPREJNV0ZGMlpFTTJNRXcwWnpCS1dGRnpkRU42TUV4WVVYWmtRelF3VEd0MlREbERMekJNTjFGMlRrTXJNRmx1VW1wSWVsRjJPVWRDTUV4cVVtaGtReXN3VEhaUmRuUkRlakJNWnowPQ==
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх