EN|RU|UK
  98  2

 У ЛУКАШЕНКО МАНИЯ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

Теперь представителей белорусской оппозиции обвиняют в изнасилованиях и убийствах.

Особенность белорусского политического судопроизводства проста: если нечего предъявлять, если обвинение рассыпается в прах, если используется свеженькая статья УК, лишь недавно придуманная специально для борьбы с оппозицией, судебный процесс объявляется закрытым. И тогда ни журналистов, ни дипломатов, ни соратников в зале. Тишина и раздолье для вынесения абсурдных приговоров по не менее абсурдным уголовным делам.

30 октября в Минске начался закрытый судебный процесс над лидером «Молодого фронта» Змитером Дашкевичем. Он обвиняется по статье 193 Уголовного кодекса Беларуси в «участии в незарегистрированной организации». Эта статья была внесена в белорусский УК незадолго до мартовских президентских выборов. Летом по ней уже судили первую партию оппозиционеров, арестованных в феврале, — четверых активистов общественной организации «Партнерство», которые пытались организовать независимое наблюдение за выборами. Двое — Тимофей Дранчук и Николай Астрейко — до сих пор остаются в тюрьме. Разумеется, суд был закрытым…

Змитера Дашкевича арестовали 15 сентября. Следователь прокуратуры позвонил ему и вежливо попросил прийти на проведение «экспертизы голоса». В прокуратуре Дашкевичу предъявили постановление об аресте и отправили в тюрьму.

Следующие полтора месяца Змитер провел в компании 23 человек на 36 квадратных метрах. Среди сокамерников — больной туберкулезом, больной СПИДом. Впрочем, администрацию минского СИЗО № 1 состояние здоровья арестантов не слишком интересует. А сами обитатели тюрьмы пытаются выживать и в этих условиях. Змитер не написал ни одной жалобы. И в письмах друзьям-молодофронтовцам пишет, что книг и еды хватает, вот только жаль, что жизнь проходит…

Не знаю, уместно ли говорить о везении применительно к сидящему в тюрьме человеку, но кое в чем Змитеру все-таки повезло. Его обвиняют по политической статье, в его защиту в Беларуси создан комитет, который возглавил лидер демократических сил Александр Милинкевич. Освободить Дашкевича требуют все международные организации, а перед зданием суда в понедельник собрались политические и общественные деятели, журналисты, послы США, Германии и Швеции и, конечно же, ОМОН в больших количествах.

Среди тех, кто пришел поддержать Дашкевича, был один из молодофронтовских лидеров Павел Красовский. Павел недавно вышел из тюрьмы под подписку о невыезде, ознакомившись с обвинениями… в организации прошлогодних взрывов в Витебске, убийствах и изнасилованиях.

Павла Красовского арестовали 5 октября. Дашкевич к тому времени уже три недели сидел в тюрьме, так что никто не сомневался: уголовное дело в отношении «Молодого фронта» будет обрастать обвиняемыми, как миллионер — друзьями. Однако Красовского привезли в витебский СИЗО и предъявили обвинение в организации взрывов в Витебске. Казалось, это чья-то глупая шутка: взрывы в Витебске прогремели 14 и 22 сентября прошлого года. В это время Павел Красовский находился в Польше на стажировке по местному самоуправлению и вернулся в Беларусь лишь 25 сентября. Отметки о пересечении границы в его паспорте не заинтересовали следователей, и Красовского отправили в следственный изолятор. На следующий день ему предъявили дополнительное обвинение — в нападениях на девушек в Витебске в 1999 году. Да в нападениях не просто хулиганских или разбойных — в изнасилованиях и убийствах. В 1999 году Павел учился в школе города Жодино, ему было 15 лет.

Первый допрос продолжался 9 часов. Следующие — 4, 5, 6 часов. Все обвинения, предъявленные Красовскому, тянули на смертную казнь или пожизненное заключение. Но через десять дней после ареста Павла неожиданно освободили. При этом статус подозреваемого в убийствах и взрывах за ним сохранили. После выхода из СИЗО Павел рассказывал: «Сразу после задержания мне сказали, что мое дело находится на контроле у Лукашенко. «Он у нас самый главный патриот, — заметил следователь, — и ты должен знать, что это связано с твоей политической деятельностью». Во время обыска их интересовала в первую очередь политическая литература»…

Не странно ли? Подозреваемый в «участии в незарегистрированной организации» Дашкевич сидит в тюрьме, а подозреваемого в убийствах Красовского выпускают под подписку о невыезде. Где логика и кому из них повезло?..
Репрессии в Беларуси соответствуют временам года — вернее, традиционным осенне-весенним обострениям. Если режим начинает давить все, что шевелится, значит, наступила осень (или весна) и пора переводить часы. Весеннее обострение закончилось тысячей арестованных за неделю, пятью с половиной годами тюрьмы для экс-кандидата в президенты Александра Козулина и первым закрытым процессом по статье «Участие в незарегистрированной организации». Осень продолжилась закрытым судебным процессом по той же статье и внедрением новых технологий — раньше оппозиционерам обвинения в убийствах и изнасилованиях не предъявляли.

Судили тупо, по-государственному, с использованием политических статей, в то время как в среднеазиатских тоталитарных государствах уже давным-давно придумали сажать оппозицию по уголовным статьям.
Так что Павел Красовский был выбран для эксперимента. Главное в этом случае — не посадить пожизненно, а впаять обвинения и выпустить в ту же молодежную среду живым напоминанием: посмотрите внимательно на этого парня, и, если не заткнетесь и не прекратите свою раздражающую оппозиционную возню, завтра вы все, как он, можете быть обвинены в убийствах и изнасилованиях, а это уже тянет на расстрел!

Запугивать молодежь любыми средствами — важная составляющая государственной политики. Но есть еще одна часть белорусского сопротивления, не менее «отмороженная» — пожилые люди. Это особенно заметно на акциях протеста. Там меньше всего сорокалетних — людей, находящихся где-то на пике карьеры. Тех, кому есть что терять. Тех, у кого еще не выросли дети. Молодежи и пожилым терять нечего.

Шестидесятилетняя правозащитница Екатерина Садовская приговорена недавно к двум годам тюрьмы за оскорбление президента. При обыске у нее нашли письмо с требованием провести психиатрическую экспертизу гражданина Лукашенко Александра Григорьевича.

Это было даже не готовое письмо, а черновик, набросок. Оно не было дописано, и неизвестно, кому было адресовано требование...

Суд признал черновик письма оскорбляющим президента Лукашенко. Прокурор просил лишить Садовскую свободы на три года. Гуманный белорусский суд учел все обстоятельства: и возраст, и состояние здоровья подсудимой, и мужа-инвалида, и 84-летнюю маму, и то, что письмо было всего лишь черновиком, валявшимся в квартире, — и приговорил правозащитницу не к трем, а всего лишь к двум годам лишения свободы.

Вот только Екатерина Садовская зря рисковала. Потому что труд под названием «История болезни А.Г. Лукашенко», составленный белорусским врачом-психиатром Дмитрием Щигельским, существует уже пять лет и даже был опубликован в газете «Наша свабода» вместе с диагнозом.

Газету «Наша свабода» вскоре закрыли, Дмитрий Щигельский уехал в Америку, но история болезни вместе с диагнозом успела распространиться по западным газетам и тысячам капилляров не подвластного пока белорусской власти интернета. А власть, похоже, поставила перед собой задачу как минимум дважды в год подтверждать собственный диагноз. И блестяще с этим справляется. Во всяком случае, намного удачнее, чем с экономическим кризисом.

    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
     
     
     
     
     
     вверх