EN|RU|UK
 Политика Украины
  19427  12

 Нардеп от "Голоса" Андрей Осадчук: "Нельзя клеить обои по мокрой штукатурке. Мы будем разгребать последствия "турборежима" уже в следующем году"


Автор: Татьяна Бодня, Евгений Кузьменко

Если и есть в новой Верховной Раде депутаты, общение с которыми ныне особенно уместно, то это юристы из оппозиционных фракций. Почему? Да потому что запущенный "Слугами народа" "турборежим" работы, с его огрехами, хронической спешкой и регламентным волюнтаризмом, нуждается в постоянном контроле.

А кто проконтролирует нюансы "законодательной Зе-лихорадки" лучше профессиональных законников из фракций "меньшинства"? Один из них - первый заместитель главы Комитета по вопросам правоохранительной деятельности Андрей Осадчук.

В интервью "Цензор.НЕТ" политик рассказал о том, почему не хватило голосов за законопроект, разрешающий проводить обыски у народных депутатов и их прослушивать, зачем Генпрокурору чрезвычайные полномочия и чем они могут обернуться, а также почему социальный лифт стал социальной катапультой.

Нардеп от Голоса Андрей Осадчук: Нельзя клеить обои по мокрой штукатурке. Мы будем разгребать последствия турборежима уже в следующем году 01

"ЧИСЛО КРИТИЧЕСКИ НЕКАЧЕСТВЕННЫХ ЗАКОНОПРОЕКТОВ МОЖЕТ ДОХОДИТЬ ДО 60%"

- На своей странице в Фейсбуке вы дали ироническую оценку провальному голосованию "Слуг народа" по изменениям в Уголовном процессуальном кодексе. А сами-то как проголосовали?

- Я голосовал "за". Тут важный момент, который все должны понимать: голосование действительно не закончилось, и 196 голосов "за" - не чистый результат. Потому что система действительно работает таким образом, что многие нажимают за три-четыре секунды до конца. То есть ты успеваешь проголосовать, когда уже тикают циферки. Когда ты на секундах 6-7-8 нажимаешь, ты успеваешь проголосовать. Разумков контролирует по своему табло и успел остановить, по-моему, как раз где-то на седьмой секунде, когда увидел, что часть своих не голосует. Некоторые я слышал потом с упреком говорили, что "Голос" дал только 10 голосов, это, на мой взгляд, не корректно. Я, например, проголосовал, потому что быстро голосую и сидел на рабочем месте. Но вы же видите: в зале постоянно легкая паника, плюс в этот конкретный момент ситуация была напряженная, многие стояли в проходе. Поэтому то, в 196 нет некоторых голосов "Голоса" - совершенно не значит, что мы умышленно не хотели голосовать. Мы изначально хотели голосовать "за", это было у нас в таблице. В момент голосования Сергей Рахманин четко подтвердил - "мы – "за". И все эмоции, и свистопляска, которая была в зале, - не повлияла на нашу позицию.

- То есть вы с одной стороны подтверждаете, что "Голос" был "за", а с другой стороны – вас позабавило то, как не выстраивались голоса у самой фракции "Слуга народа"?

- Да, это было очень забавно.

- Вы человек общительный, коммуницируете в том числе и с коллегами из "Слуги народа". Это правда, что многие из них прочитали поправки незадолго до голосования - и ужаснулись? Ибо одно дело теоретически представлять себе, что такое снятие неприкосновенности, обыски и "прослушка"; и совсем другое – прочитать это все и приложить к себе, любимому. Скажите, они как-то делились с вами своими переживаниями?

- Давайте я отвечу чуть шире, поскольку являюсь первым заместителем главы комитета, который, собственно говоря, принимал непосредственное участие в подготовке этого документа ко второму чтению. На самом деле история об изменениях в УПК – это пример абсурдности "турборежима". Мы ко второму чтению получили 153 правки! И лишь за день до голосования состоялся комитет, который должен был это рассмотреть. Правки поступали до вечера прошлой пятницы. Но в пятницу у нас комитет начался в семь часов вечера (потому что был дедлайн для подачи предложений ко второму чтению). И там фигурировали и прокуратура, и фиктивное предпринимательство, и включение в повестку дня сессии еще трех проектов. Понятно, что обработать изменения в УПК было физически невозможно. Даже секретариат комитета при всем старании не мог физически обработать все, что поступило. И рассмотрение перенесли на вторник.

- Сумасшедший дом какой-то.

- Я лично присутствовал на этом рабочем совещании комитета. Оно заняло порядка трех часов, потому что надо было все эти правки пройти. И большинство правок вполне адекватные и требующие внимания. Но, с точки зрения, как организационной, так и политической, институциональной и юридической - это было ужасно. По одной простой причине: для того, чтобы взвешенно, профессионально все это обсудить, нужно минимум недели полторы. Когда об этом законопроекте идет риторика, как про "скасування правок Лозового" - это немножко неправда. Там очень-очень много всего включили. И комитет вынуждено действовал, как инквизиторы в 14-м веке: это рубим, это - оставляем. Комитет искренне и профессионально пытался с этим разобраться. Мне было просто жалко коллег из монофракции, которые понимали, что у них дедлайн, и что им надо закругляться. Потом сходу было заседание комитета, где все нужно утвердить. А чтобы утвердить, это "все" нужно физически внести в таблицу, ее нужно распечатать, раздать. Операционный кошмар!

Теперь мы плавно идем к ответу на ваш базовый вопрос. Даже все члены комитета, я думаю, не до конца понимали в деталях всю историю с изменениями в УПК. Хотя про прослушку большинство прекрасно понимали, про особенности привлечения к ответственности народных депутатов - тоже. Но, учитывая вал всего, что происходит, я не исключаю, что у них просто физически не было времени прокоммуницировать проблемные темы со всеми своими коллегами, как по комитету, так и по фракции.

- Да уж, большие и маленькие ляпы этого самого "турборежима" видны повсюду.

- Кстати, некоторые ребята из "Слуги народа" интересовались моим мнением о "турборежиме". Я им объяснил, что они для себя должны принять: в этой жизни есть вещи сложные, их нельзя упрощать. Беременность нельзя сдвинуть до трех месяцев вместо девяти. По мокрой штукатурке нельзя обои клеить. Ну, можно, конечно, но они отпадут.

- И как они реагируют на такие вот спокойные разъяснения?

- Они начинают очень сильно напрягаться. И, к счастью, как мне кажется, начинают думать, осознавать свою ответственность. И история с УПК – хороший пример. Ведь как с одной стороны многие не хотели голосовать по поводу этих всех депутатских вопросов, одновременно был и дискомфорт и у юристов, которые осознавали, наверное, что они не до конца понимают, за что они голосуют. Ибо одно дело - какие-то политические вопросы, там все больше на хайпе. А тут они понимают, что это все-таки судьбы сотен и тысяч людей. Это же Уголовный процессуальный кодекс, огромная система задействованных процессов и людей, с такими вещами нельзя так такое делать! Кстати, уже в пятницу мы голосовали за исправление ошибок в двух законопроектах, принятых окончательно двумя днями ранее.

Нардеп от Голоса Андрей Осадчук: Нельзя клеить обои по мокрой штукатурке. Мы будем разгребать последствия турборежима уже в следующем году 02

- Ваша фракция наверняка просит вас как юриста давать экспертизу всего, что подается в зал. Скажите, какой процент уже принятых законов (а также законопроектов, прошедших первое чтение) вы считаете критически некачественными?

- Если говорить о первом чтении, то некачественные – наверное, почти все. Потому что первое чтение - это, прежде всего, поддержание идеи. И, учитывая для себя весь хаос турборежима, мы в "Голосе" для себя определили, что достаточно часто голосуем за первое чтение, четко понимая суть идеи, которая прячется за названиями проектов. Потому что, во-первых, большинство поданных сейчас "Слугами" законопроектов – не новые; они их подобрали в Кабмине или ВР. Эти законопроекты нарабатывались давно, были в BRDO, в других организациях. В принципе все, что сейчас достаточно бессистемно подается в Раду, как "неотложные" - было на слуху у экспертов и в целом более-менее подготовлено. У нас все профессиональное комьюнити (я имею в виду фракцию, людей, которые вокруг нас находятся и с нами работают), они так или иначе были в этих средах, знакомы с этими идеями. То есть когда идея не вызывает сомнения, мы в первом чтении ее поддерживаем. Потому что мы хотим поддерживать адекватные экономические реформы и здравые цели. А вот ко второму чтению по опыту первой недели работы над вторым чтением начинается легкий хаос. И на ваш вопрос отвечу так: думаю, число критически некачественных законопроектов может доходить до 60%.

- Объясните читателю, во что это может вылиться в будущем. Не придется ли этому же парламенту латать эти же дыры? И насколько это может быть болезненно для страны в целом?

- Я очень надеюсь, что где-то до конца следующей недели руководители большинства, которые находятся в пределах ВР и за ее пределами, поймут, что этот их коммуникационный и идеологический лозунг о том, что "Рада має працювати", не означает, что "Рада має штампувати".

Потому что в интервью господина Богдана, который, судя по всему, является одним из идеологов "турборежима", есть очень интересная фраза: "Людям все равно, первое чтение, второе чтение, правки. Людям главное – или вы работаете, или не работаете". Так вот работать, точно не означает штамповать.

- В общем, не шашечки, а ехать.

- Это я практически дословно процитировал. Хотя на самом деле "работаете-не работаете" тянется с тех времен, когда зал был пустой. А я считаю, что они для себя должны понять: все готовы работать. Но штамповать не надо. И я очень надеюсь, что в ближайшее время мы к этому придем; все немного успокоятся, и мы перейдем на более профессиональный диалог и работу.

Вся "работа турборежима" выглядит сегодня очень специфично, потому что никто не видел программы правительства. Мы парламентом назначили каких-то специально отобранных людей членами Кабинета министров, они ушли работать в Кабмин, пообещав предоставить программу. Гончарук называл дату представления программы, где-то в октябре он должен это сделать. По большому счету, правительство должно было бы озвучить свою программу, которая должна была бы соответствовать коалиционному соглашению, и все законопроекты, которые идут первоочередными, должны были бы соответствовать идеям и целям правительственной программы. Сейчас получается, что, не имея правительственной программы, мы голосуем все подряд, и то, что более-менее было готово к рассмотрению и то, что проталкивают различные лоббисты – такое, думаю, тоже есть.

Полагаю, что мы будем разгребать последствия "турборежима" этим парламентом в следующем году. Но чем быстрее он закончится, тем меньше нам предстоит разгребать. Надеюсь, что разгребание последствий будет максимально безболезненным для государства.

Нардеп от Голоса Андрей Осадчук: Нельзя клеить обои по мокрой штукатурке. Мы будем разгребать последствия турборежима уже в следующем году 03

"ЕСТЬ ОГРОМНЫЙ РИСК, ЧТО ТЫСЯЧИ УВОЛЕННЫХ ИЗ ПРОКУРАТУРЫ ЛЮДЕЙ ПОЙДУТ В СУДЫ"

- На ваш взгляд, реформа прокуратуры, за которую депутаты уже проголосовали, предоставив Генпрокурору практически чрезвычайные полномочия, будет болезненной для государства? Ко второму чтению было около 200 поправок, которые надо было успеть прочесть и переосмыслить, прежде, чем нажать кнопку.

- Там есть базовая конструкция, которую, как я понимаю, придумал Руслан Рябошапка. Весь проект делался под его видение и под его мандат доверия. Правки могли лишь частично корректировать модель. Я, например, пытался менять суть некоторых вещей, но они железобетонно уперлись и настаивали на своем, думаю, такова была воля Руслана Рябошапки. Можно сказать, что весь законопроект сформирован по принципу: так захотел Рябошапка.

В любом проекте есть понятие риск-менеджмента и нужно уметь рисками управлять. В реформе прокуратуры риски огромные, и их осознано оставили и возложили на одного человека. Поэтому я очень желаю Рябошапке удачи, поскольку тоже хочу, чтобы прокуратура была системно реформирована.

- В чем состоят риски?

- Прежде всего, они связаны с людьми. Потому что идеей этого законопроекта есть то, что можно выгнать всех, кто сейчас работает в прокуратуре.

- Они увольняются автоматически с момента вступления в силу закона?

- Им автоматом отдают предупреждение о том, что их могут уволить.

- Сколько сократят? Ко второму чтению цифра в документе как-то менялась?

- В первом варианте документа, поданном президентом, было написано, что 5 тысяч точно выгонят, и останется 10 тысяч сотрудников. В окончательной редакции, за которую проголосовали, вернулись к 15 тысячам сотрудников. Я и некоторые другие коллеги настояли на том, чтобы указали отдельно количество прокуроров, а не просто работников органов прокуратуры, как это было сначала, поэтому добавили уточнение, что останется до 10 тысяч прокуроров от общего числа сотрудников. Но желание массово увольнять людей, полагаю, осталось.

- Думаете, прокуроры просто так развернутся и уйдут, и никто не будет судиться только потому, что у кого-то есть такое желание?

- В отличие от сокращения обычных чиновников, здесь мы имеем дело со специалистами в отрасли права. Прокуроры - это юридически грамотные люди, которые имеют фантастические связи в судах и которые с вероятностью 90+ % будут себя защищать в случае нарушения их трудовых прав. То, что их выгоняют на улицу, это уже, наверное, серьезный личный и профессиональный дискомфорт. Поэтому есть огромный риск, что тысячи уволенных из прокуратуры людей пойдут в суды. Не исключено, что многие из них будут отстаивать свои права и в Европейском суде по правам человека.

- А такие нарушения наверняка будут, потому что сокращать они хотят явно быстро…

- Руслан Рябошапка на заседании нашего комитета откровенно сказал: "Я хочу революцию". О'кей, но за революцию в прокуратуре придется платить демократическими инструментами. Люди пойдут в суды и это, возможно, будет массовым явлением.

Я, как человек, который в свое время имел прямое отношение к управлению крупной компанией и большим количеством людей, и проводил несколько раз оптимизации, хорошо понимаю, что происходит, когда ты хочешь сократить значительное количество сотрудников. Это очень сложно и очень дорого. Хотя в моей практике таких цифр не было. Мы как-то сокращали чуть менее двух тысяч людей. Очень непросто это было. Мы тогда смогли минимизировать для себя риски выплатами, диалогом, ублажая – ну, как хотите, это называйте, но был потрачен огромный ресурс и время. Здесь это вряд ли будет, и вряд ли будет время для аккуратного проведения всех процедур, поэтому, я думаю, один из наибольших рисков - дальнейшая работоспособность прокуратуры. Когда в следующем году будут реализованы все планы с переаттестацией, а на самом деле это выльется в сокращение огромного количества действующих сотрудников, они просто могут завалить исками и украинские суды, и международные.

- Если их всех одномоментно выведут за штат, как сейчас обсуждается самими прокурорами, что будет с процессуальным руководством в уголовных производствах?

- Драма закона, который мы приняли, заключается в том, что на все вопросы вот такого типа, как вы задаете, ответ знает только один человек – Руслан Рябошапка. И в этом институциональный ужас этого закона. Жаль, что у нас нет традиций писать фамилию человека, под которого создается закон, прямо в тело закона. Это, конечно, шутка. Я лично уважаю Рябошапку, но я не знаю, насколько он эффективный управленец, потому что здесь надо быть суперуправленцем. Закон написан для Руслана Рябошапки в соответствии с его пониманием и с его мандатом доверия. Но в самом же документе нет его фамилии, там указано "Генеральний прокурор України". В этом еще один большой риск этой реформы.

Если вернуться к началу нашего разговора и вопросу о голосования за законопроект об изменении УПК, то там есть ключевая фраза о том, что обыски и аресты депутатов будут осуществляться с согласия Генпрокурора. Думаю, депутаты вчера как раз могли понять одну простую вещь – они одной рукой создали управленческого монстра, который вроде бы будет заниматься глобальной реформой прокуратуры, и для этого получил экстраполномочия. Но с другой стороны, этот же человек с неограниченными полномочиями будет давать санкции на привлечение к ответственности депутатов. При этом формально не будет никаких рычагов, которые могли бы его сдерживать. Потому что на продолжительное время принятый закон полностью приостанавливает даже деятельность органов прокурорского самоуправления, в частности, Квалификационно-дисциплинарной комиссии прокуроров. Это прямое отступление от лучших стандартов управления прокуратурой и от наших обещаний, которые мы ранее давали европейским партнерам. Поэтому, теперь Генпрокурора стоит бояться.

Нардеп от Голоса Андрей Осадчук: Нельзя клеить обои по мокрой штукатурке. Мы будем разгребать последствия турборежима уже в следующем году 04

- Так что можно ожидать, что как у предыдущих генпрокуроров, у нынешнего приемная будет забита людьми?

- Ну, это мы узнаем. Сегодня прошел слух, что хотят еще одного первого зама. Я всегда веселюсь, когда слышу о том, что первых замов может быть несколько. Это издевательство над сутью и языком.

- А кто будет, известно? Фамилию можете назвать?

- Я так понимаю, выдвигают человека от "Слуги народа", чтобы как-то балансировать Генерального прокурора. Фамилию не назову, знаю только слухи, не стоит их комментировать. Но я думаю, что скамейка запасных очень доверенных людей – небольшая. Быстрее всего, что это будет кто-то, близкий к "95 кварталу".

- Во время заседания комитета, где рассматривались правки ко второму чтению, вы задали вопрос Генпрокурору о количестве его замов, но он точно так и не ответил. Почему? Что за неограниченные возможности?

- Да-да. Я его спросил, скажите хоть приблизительно, пять-десять, он ответил: не больше 10. Я прекрасно понимаю, что любой кризисный менеджер мечтает, чтобы у него было минимальное количество ограничений. Это удобно, ты приходишь и делаешь все, что хочешь – и никто тебе слова не может сказать. Но это не работает в государственном управлении. Это не работает в институциях. Нужны рамки, нужны ограничения и противовесы.

Мы Руслану предлагали любой вариант по заместителям. Ключевое слово – любой. Даже 2 первых, 5 обычных; 1 первый зам, 4-5 обычных – любое количество, но требовали указать точное число в законе, так как это прописано сейчас. Причем это не только я предполагал – это предлагали, в том числе, ребята из "Слуги народа". Опять-таки, далеко не глупые люди.

Более того, это просили в том числе и европейцы, которые внимательно следят за этим процессом. На самом деле европейцы ведут себя сдержанно, но я знаю, что они к этой реформе очень прохладно относятся. Они написали письмо, оно есть у нас в комитете – там среди прочего очень дипломатично написано, что законопроект не отвечает лучшим стандартам, в том числе и по количеству замов. Но, видите, железобетонная позиция генерального прокурора: нет, я так не хочу.

- Вы не думаете, что европейцы приостановят выделение донорской помощи на реформы?

- Нет. Все зависит от диалога Банковой с Москвой. И пока этот диалог вроде как идет, я думаю, европейцы будут чуть-чуть закрывать глаза на все, что здесь происходит и будут продолжать нам помогать. Это моя гипотеза.

Нардеп от Голоса Андрей Осадчук: Нельзя клеить обои по мокрой штукатурке. Мы будем разгребать последствия турборежима уже в следующем году 05

"ДИРЕКТОР ГОСБЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ БУДЕТ КАК БЫ ПОЛНОСТЬЮ РУЧНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ ПРЕЗИДЕНТА"

- Скажите, зачем комитет хочет усилить полномочия директора Госбюро расследований Романа Трубы?

- Я лично не хочу. Хочет Офис Президента. Да, есть законопроект, о котором вы говорите, но комитет пока просто проголосовал за включение его в повестку дня сессии.

- Зачем он вообще нужен?

- Стоит разделить все, что делает сейчас ВР, как бы на 2 блока: один – чисто экономический, а другой – политический. Политический сводится к завуалированной риторике формирования новой вертикали власти по превращению Украины в президентскую республику и в агрессивнейшем усилении роли, полномочий и возможностей президента. Т.е., вы ж понимаете, что это все связано с тем, что президент будет лично назначать главу ГБР по Конституции. Директор Госбюро расследований будет как бы полностью ручным человеком президента, извините за это слово, но так оно получается. И соответственно, сейчас Слуги хотят дать максимальные полномочия Директору бюро. Думаю, тут, прежде всего, речь о должности, а не о фамилии. Это то же самое, что и с Русланом Рябошапкой и прокуратурой. Давайте смотреть чуть дальше. Речь не о фамилиях, а о должностях и консолидации вертикали власти под Президента с расширением полномочий последнего.

- Не факт, что Труба останется надолго?

- Каждый руководитель, который сейчас возглавляет подобные структуры, понимает, что не факт, что они там будут через полгода, через год. Мы говорим о том, что институционально меняется модель. В случае с ГБР от всех процессов отсекаются замы, убирается коллегиальность при принятии решений. Это полностью моновласть в рамках одной структуры. То же самое, как в Генпрокуратуре. Ну, НАБУ – оно и так более-менее управляется одним человеком. Ну, еще в дискуссии, правда, она чего-то затихла, судьба Нацгвардии, которую тоже хотят забрать под президента и это все части одного пазла. Так что это все консолидация не просто политической власти, а если хотите – консолидация управленческой физической силы под президента.

- Почему при реформировании прокуратуры обошли САП? О Холодницком как-то совсем забыли…

- Его что-то не сильно слышно, я не знаю. Ну, как минимум на уровне дискуссии, которая вот эти полторы недели была на уровне комитета, Назара Холодницкого не видел. Но руководитель САП остался в законе, как зам Генпрокурора.

- Сотрудников САП обойдет процесс аттестации?

- Нет, он коснется всех. Единственное, меня очень смущает, что не попадают в переаттестацию главы областных прокуратур. Почему им дали такое благо, я не понимаю. Если всех, то всех. Я могу согласиться с тем, что не нужна аттестация замов генпрокурора – ну, их только назначили – они несут тоже политическую ответственность вместе со своим шефом.

- Не допускаете, что главы областных прокуратур не подпадают под переаттестацию, потому что эти должности еще до аттестации займут "свои" люди?

- Это одна из гипотез, которая, наверно, имеет право на жизнь.

- При принятии решений были ли какие-то внутренние встречи, на которых они пытались прощупать настроения экспертного сообщества? Или о внутренних решениях узнаете, когда они вышли из сплоченного внутреннего круга, и все?

- Если говорить о том, что сейчас делает "Слуга народа", то они допускают системную ошибку, нарушая нормальные правила цикла публичной политики. Да, могут быть любые идеи, даже самые безумные, но они требуют экспертного обсуждения, привлечения общественности. Тем более по юридическим вопросам у нас есть с кем поговорить. А турборежим просто не оставляет места для этого. Мало того, что документы попадают к нам в зал не совсем понятно откуда, хотя мы просто можем догадываться. Но все эти сокращенные сроки рассмотрения – они просто лишают вас, меня, экспертную среду возможности сесть, поговорить и подумать.

- Что вы думаете об адвокатской монополии?

- Знаете, как шутят на эту тему? Все адвокаты за монополию, а все не адвокаты – против монополии. Я очень давно принял для себя внутреннее решение и никогда не получал свидетельство адвоката. Это как бы мой личный взгляд на эту профессию в этой стране в последние 20 лет. И плюс у меня, возможно, есть конфликт интересов, потому что я работал юристом в корпоративном секторе. Уверен, что юристы в больших компаниях, лучше знают проблемы своей компании, чем внешний адвокат. И они могут эффективнее защитить свою компанию, чем внешний адвокат.

Мои юристы и я, в компании "Киевстар", неоднократно на пальцах объясняли внешним юристам и внешним дорогим консультантам, что вообще происходит, что, как, к чему. Поэтому когда мы лишаем, например, таких качественных профессионалов, которые есть в очень многих компаниях, возможности пойти и защитить свой бизнес или своих сотрудников в суде, я думаю, что это неправильно. Поэтому я считаю, это мое исключительно личное мнение, что адвокатская монополия – это, наверное, неправильно. Особенно если мы говорим в масштабах страны.

Одно дело – Киев, где, наверное, наибольшая концентрация действительно качественных юристов. Но извините, в каком-нибудь Чорткове, говорю с любовью к этому городу, или еще где-то в глубинке, у меня есть большие вопросы к качеству адвокатского обслуживания. И, соответственно, когда мы загоняем в том числе госсектор в обязательную работу с адвокатами, к этому есть очень большие вопросы.

- На недавнем заседании комитета депутаты знакомились с Романом Трубой. Какой он произвел в целом впечатление?

- Он выглядит как опытный человек. Я не знаю его достаточно, поэтому мне тяжело судить.

- Когда голосовали за правительство, самой спорной оказалась кандидатура министра внутренних дел. И чтобы оправдать то, что он остается, даже заговорили, что дескать это на время. Как думаете, сколько оно продлится?

- Официально никто этого не заявлял, судить сложно. Я видел многих людей из фракции "Слуги народа", у которых был огромнейший дискомфорт из-за того, что им нужно было голосовать за правительство, и там был в т.ч. указан и этот министр. Поэтому насколько он там останется, мы с вами, я думаю, узнаем практически одновременно.

- Сейчас обсуждается вопрос о создании еще одного правоохранительного органа – Бюро финансовых расследований. Аваков заявил о том, что Департамент зашиты экономики Нацполиции ликвидируется, в ГФС продолжается реформа, затронувшая налоговую милицию. А что с главком "К" СБУ? По вашему общению с коллегами в комитете, есть понимание, он останется или все-таки его ликвидируют и передадут полномочия в новую структуру?

- Тут есть очень большой шанс повторения истории с Национальной гвардией. Очевидно, что есть огромная конкуренция внутри т.н. монобольшинства и собственно команды Президента. Многие могут хотеть многого. Поэтому я не исключаю, что это будет перетягивание каната. Еще раз: вот посмотрите на историю с Нацгвардией, документ уже несколько раз снимался с рассмотрения нашего комитета, невзирая на свой статус "неотложный" за подписью Президента, и по состоянию на конец недели тема затихла. Значит, есть силы, которые способны иметь мнение альтернативное мнению президента. С Бюро финрасследований и дележом полномочий СБУ, думаю, будут огромные сложности.

Нардеп от Голоса Андрей Осадчук: Нельзя клеить обои по мокрой штукатурке. Мы будем разгребать последствия турборежима уже в следующем году 06

"Я НЕ СОГЛАСЕН С ТЕМ, ЧТО ЭТО СОЦИАЛЬНЫЙ ЛИФТ. СКОРЕЕ, СОЦИАЛЬНАЯ КАТАПУЛЬТА"

- Что дальше будет с правками к УПК? Они вам документ в комитет на доработку снова отправили?

- Да, они его отправили на повторное второе чтение.

- Как вы думаете, ко второму чтению в каком направлении будет проведена работа с депутатами?

- Полагаю, что голоса найдутся.

- Это будет, в основном, кнут или пряник?

- Интересно, что вы именно так формулируете вопрос, в рамках расхожей русской пословицы. Когда это все только начиналось, я высказал гипотезу, что всей этой компанией невозможно управлять кнутом и пряником. Ею можно управлять только кнутом. И это тоже очень плохо для парламентаризма.

- Почему?

- Парламент должен иметь четкую субъектность. Большинство, имеющее права коалиции должно быть субьектом политики. Для этого нужна консолидация и единство позиции и принципов. Сейчас очевидно, что они очень разношерстные - и очень разного уровня подготовки. С консолидацией, очевидно, тоже все сложно. А пряников может просто физически не хватать. Пряники требуют ресурса.

- У меня есть микро-концепция о том, что это первая фракция в истории украинского парламентаризма… которая является прообразом украинского народа. То есть каждой твари по паре.

- Ну, это неплохое сравнение.

- Там есть люди малограмотные и блестяще образованные, идеалисты и циники. Есть застройщики, коррупционеры, активисты, волонтеры. Нигилисты, профаны и блестящие специалисты права – тоже присутствуют. Люди, созданные для госуправления, и выдвиженцы глубинных социальных лифтов.

- Абсолютно. Только я не согласен с тем, что это социальный лифт. Скорее, социальная катапульта. Социальный лифт – это когда ты можешь беспрепятственно, но быстро пройти все стадии профессионального или политического роста. Когда ты должен – если говорить о политическом росте – пойти в партию, научиться перебирать там бумаги, поработать с местным самоуправлением, прийти в районный совет потом в областной. А потом ты уже готов идти дальше, ты из партии можешь зайти в Верховную Раду. Если ты проходишь этот путь быстро, вот это нормальный социальный лифт. А когда ты одним рывком вылетаешь наверх из мелкого бизнеса или рядовой общественной организации, это – совсем  другое.

Татьяна Бодня, Евгений Кузьменко, "Цензор.НЕТ"

Фото: Евгений Завгородний, для "Цензор. НЕТ"

Источник: https://censor.net.ua/r3149933
 Топ комментарии
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх