EN|RU|UK
 Общество
  12118  19

 "Как я сбежал перед расстрелом и 12 дней уходил от смерти, блуждая в тылу врага - уму непостижимо"


Автор: Ирина Копровская

Андрей Лыга частый гость ТВ-программ и шоу: эксперт по защите прав потребителей дает зрителям дельные советы, объясняет нюансы законов. У его земляков, переселенцев из захваченного наемниками РФ Енакиево, появление Андрея в кадре вызывает шок. Жив?! Не может быть: его же расстреляли за пособничество украинской армии и подрывную деятельность!

Свое "воскрешение"40-летний Андрей Лыга объясняет непостижимым везением: сбежал с места расстрела, двенадцать суток уходил от погони, прячась в болотах и мусорных свалках… Собранную за это время ценную информацию о местоположении боевиков, спасшись, передал украинским разведчикам.

- Как получилось, что тебя записали в покойники?

- В городе Енакиево Донецкой области я был личностью известной. Работал в местном исполкоме - начальником отдела защиты прав потребителей, потом начальником управления социально-экономического развития. Да и внешность была приметная: при росте 205 сантиметров весил 123 кг. Меня арестовали в августе 2014 года, а несколько недель спустя в морг енакиевской больницы доставили полуразложившийся труп рослого крупного мужчины. К тому времени в городе прошел слух: после допросов в плену Лыгу расстреляли за пособничество украинской армии. Вот и решили, что это я.

- Помогая украинским военным, ты ведь понимал, что рискуешь жизнью?

- Честно говоря, так серьезно ситуацию не оценивал. В самом начале, когда в Енакиево провозгласили власть "ДНР", был уверен, что этот бред ненадолго. Думал, что максимум до первого июля 2014 года наши войска точно выгонят сепаратистов. Трудиться на новую власть не хотелось, взял 3 месяца отпуска – накопились за несколько лет.

Свободного времени было много, и я вместе с друзьями по ночам писал на остановках общественного транспорта аэрозольной краской "Слава Украине!" или "Енакиево – это Украина". Как-то ухитрились разукрасить желто-голубой краской стелу при въезде в город со стороны Донецка. Однажды нас чуть не схватили боевики: спасло, что один из дэнээровцев узнал меня. Они не могли подумать, что сотрудник исполкома расписывает остановки, поэтому отпустили.

Как я сбежал перед расстрелом и 12 дней уходил от смерти, блуждая в тылу врага - уму непостижимо 01

- Расскажи, что происходило в городе?

- Мы долго не могли понять, почему украинская армия не освобождает Енакиево. В начале июня 2014-го в городе пребывали не более 30 вооруженных боевиков. Они соорудили два блокпоста, и там дежурили. Пятого июля, когда украинские войска заняли Славянск, в наш город заехало 500 наемников РФ. Большая их часть тут же выдвинулась в сторону Донецка, а одна сотня осталась. Но мы их почти не видели. 12 августа украинские войска освободили Углегорск, который входит в состав нашего горсовета, и еще несколько поселков на подступах к Енакиево.

Было ощущение, что украинские солдаты со дня на день возьмут и Енакиево. На страничках в соцсетях горожане писали: "Свято наближається, свято наближається!" Когда подорвали мост между Углегорском и Енакиево, я поехал туда, чтобы оценить степень разрушения. Смотрю, посередине моста зияет воронка, а вокруг нее бегает террорист. Пожаловался: мол, его бросили одного, просил привезти ему водички. Ясно, что помощи от меня он так и не дождался.

- К слову, о водичке. В качестве волонтера ты помогал украинским военным в самый трудный период: весной-летом 2014 года не было налажено снабжение, на многих блокпостах в страшную жару солдаты стояли без воды.

- Я не подозревал об этом, пока в мае 2014-го не поехал на блокпост к другу. Мы подружились несколько лет назад, когда участвовали в исторических играх. Я знал, что после Майдана Павел поступил в 1-й батальон Нацгвардии Украины и что они стояли под Славянском.
Из новостей услышал, что у наших бойцов плохо с продуктами. Позвонил Павлу, он ответил, мол, со снабжением все очень хорошо. Впоследствии я узнал, почему друг не сказал мне правду. Во-первых, телефонные разговоры могли прослушивать "сепары". Во-вторых, Павел не знал,"сепар" я или нет, ведь многие из его донецких друзей заняли сторону "русского мира", а некоторые даже пошли воевать против своей Родины.

На самом деле ситуация блокпоста нацгвардейцев на Рыбхозе, который потом выдержал первый для украинской армии танковый бой - блокпост атаковало сразу 4 танка оккупантов, была близка к критической.
Из провизии бойцам полагались лишь галеты и банка кильки в день. Воду им, как и другим блокпостам, не привозили, но хлопцы нашли выход: черпали воду из ближайшего ставка, кипятили и пили. Отягощало ситуацию то, что этот блокпост находился на самом въезде в Славянск, а рядом гуляли бандформирования Стрелкова (Гиркина). Поэтому на Рыбхоз редко что довозили волонтеры.

Но мне все же очень хотелось увидеть Павла, чтобы пожать ему руку за геройский поступок – пошел Родину защищать. Позвонил ему и сказал, мол, собираюсь в гости, но с пустыми руками не приеду. "Окей, приїзди, але просто у гості. Нічого не треба, у нас тут є все, що забажаєш".
"А шашлыки, икра, пиво есть?" Возникла пауза в несколько секунд: "Знаєш, а ось цього немає". Я начал спрашивать, на сколько человек везти мясо?" Но Павел решил, что таким образом я прощупываю их численность, и ушел от ответа. "Килограммов десять будет достаточно?" - "Так, цілком". Впоследствии я узнал, что на блокпосту было 60 человек, и мяса, чтобы накормить всех, не хватило.

Первая поездка в зону военных действий никогда не сотрется из моей памяти: впервые пережил артобстрелы, увидел покореженные войной здания и летящие прямо перед лицом пули…

Увидев меня на блокпосту, Павел даже вида не подал, что узнал. Попросил документы и выйти з машини, обыскал и строгим голосом велел: "Проїжджайте далі. Підготуйте машину для детального огляду".
Потом подошел с улыбкой: "Нарешті, друже, я вже замахався за тебе хвилюватись", и мы обнялись. Когда ребята стали нанизывать мясо на шампуры и мазать икру на булки, приехали журналисты - снимать репортаж, как тяжело со снабжением у наших солдат, чтобы мобилизовать волонтерское движение. Репортеры с удивлением смотрели, как военные готовят шашлыки. Павел пошутил: "Бачите, яке тут забезпечення! Давайте всі до нас". Но за секунду стал серьезным и рассказал, как есть. Вот тогда я и понял, насколько бедственное положение у наших военных.

Как я сбежал перед расстрелом и 12 дней уходил от смерти, блуждая в тылу врага - уму непостижимо 02

- Сколько времени ты возил нашим бойцам воду и продукты?

- Месяца три. Закупал самое необходимое и то, что не пропадет в жару, набирал побольше воды и развозил на разные блокосты, куда мог добраться. Какое подразделение, не спрашивал: все военные под желто-голубым флагом для меня были наши. Да и сами ребята ничего не рассказывали. Тогда разные случаи были: некоторые местные жители проносили украинским солдатам отравленные продукты и воду. Чтобы ребята не боялись, я покупал воду только в магазине, в закрытых бутлях. Как-то поехал в Константиновку,набрал для себя воду из святого источника. На обратном пути смотрю: новый украинской блокпост вырос. Хлопцы стоят от жары аж варенные. Остановился, выгрузил воду: "Чтобы не боялись, что вода отравленная, я при вас попью из бутля", и сделал несколько глотков. Потом бойцы признались, что у них не было ни грамма воды.

- Знаю, что ты также передавал военным карты хорошего качества и данные о российских наемниках.

- Особых геройских подвигов, как у Штирлица, за мной не числится. Как-то случайно увидел у бойцов из 25-той бригады карту местности: старая, ничего толком не разобрать, ну я и привез им нормальную. Приезжая на блокпосты, рассказывал, что знал о точках и силах российских наемников. Вот и все.

- Как наемники РФ узнали о твоей помощи украинской армии?

- Я давно был в списках ненадежных, ведь не скрывал своей позиции. Когда говорить в открытую стало опасно, создал фейковые страницы в соцсетях, писал патриотические посты. В день ареста я вышел на работу в исполком. Тогда возле города шли бои, и людей было мало. Ко мне подошел коллега и передал просьбу мэра: мол, Украина вот-вот возьмет город, надо флаг на исполкоме поменять на желто-голубой. Я понял, что это провокация, и отказался. А через несколько часов меня арестовали.

Сначала держали в "обезьяннике", потом отвели на допрос. В комнате сидело пять вооруженных террористов. Один из них навел на меня автомат, взвел курок, а второй говорит: "Так, у нас нет времени. Или ты сразу сознаешься, что работаешь наводчиком, или мы тебя расстреливаем". "Можете убить меня прямо сейчас, - отвечаю спокойно. - Но оговаривать себя не хочу и не буду". Тот, что стоял с автоматом, спустил курок. Из ствола вылетел холостой патрон… "Ладно, - говорят, - отвезем его в Горловку. Там он быстро признается".

В Горловке в здании угледобывающего госпредприятия "Артемуголь" сепаратисты хранили боеприпасы: ими были забиты все коридоры и подвал. Пленных держали в полуподвальном помещении. Там находилось 35 человек, в том числе, и проштрафившиеся дээнэровцы. Нескольких при мне увели на расстрел. "Подсадных уток" я вычислил сразу: человек десять. Остальные – те, кого подозревали в пособничестве украинской армии.

- Как пытали пленных в подвале "Артемуголь"?

- Зверски. Больше всего измывались над пожилым мужчиной. дээнэровцы называли его нацистом и били так, что тело превратилось в сплошную гематому. Переломали ребра, зубы спилили напильником. Пальцы на ногах и на ногах перебили молотком. В перерывах между экзекуциями его, полуживого, ставили на тумбочку и заставляли громко петь песни времен войны с нацистами: "Катюша", "Вставай, страна огромная"...

Меня трижды пытали током. Сажали на стул, руки за спиной в наручниках. Рядом ставили переносной прибор, к ушам прикрепляли специальные клипсы. Когда дают максимальный разряд, дыхание спирает, голову сжимает, будто клещами. Всего трясет, мозги будто выкручивает в стиральной машине. Я держался, как мог, а потом сказал: "Готов признаться, в чем угодно, лишь бы это прекратилось. Или, чтобы меня поскорее убили. Но это не будет правдой". Сепаратист по прозвищу Китаец постановил: "Отдыхай. Дальше решим, что с тобой делать".

На следующий день меня и еще троих пленных доставили на территорию центра военной разведки "ДНР" (здание Дома престарелых в Никитовском районе). Там мы копали блиндажи. Все это время я сходил с ума от мысли, что в любой момент на мой мобильный могут позвонить наши разведчики. За день до ареста меня предупредили, что свои скоро выйдут на связь. Они не знали моего голоса, и, если бы на звонок ответили сепаратисты, то могли бы заманить наших в ловушку. Чтобы предотвратить это, я попытался помочь бежать пленному, как я думал, украинскому солдату. Попросил его, когда выйдет к нашим, передать, чтобы мне не звонили. Но тот пленный оказался "подсадной уткой". Не сбежал, а слил меня конвоирам.

Тем же вечером сепаратисты сообщили мне, что я сдал себя с потрохамии утром меня "накормят маслинами". "Сегодня твоя последняя ночь, - издевались сепаратисты. - Что ты любишь? Мы добрые, исполним почти любое желание". Я попросил, чтобы этим вечером мне разрешили погулять по двору. Хотелось надышаться перед смертью. "Ну, гуляй", - посмеялись. Когда стали загонять в барак, я попросил еще 5 минут - подышать и зайти в туалет.

Я отошел в сторонку и помолился от души. Перед этим, пока гулял по двору, решил попытаться сбежать. Понимал, что это невозможно, но пусть меня лучше убьют так, без пыток и издевательств: при побеге точно будут стрелять на поражение. И тут увидел, что "сепары" разобрали все свои автоматы и начали их чистить. "Бог дает шанс!" – мелькнуло в голове. Спокойно так, потягиваясь и разминая руки, подошел к 2-метровому забору. Перемахнул его за долю секунды, наступив на декоративную оградку. И помчался, не чуя ног. Мне крупно повезло: частный дом, куда нас перевезли из дома престарелых, расположен в промзоне, а там легко затеряться.

- Ты выбирался из глубокого вражеского тыла целых 12 суток.

- Такое пережил – в кино не показывают! Первым делом хотел сообщить маме, что жив. Забрел в какой-то поселок. Пожилой мужчина дал мне попить. Сказал, что у них уже две недели нет света, поэтому все телефоны разрядились. Тогда я пошел дальше и, увидев, что в одном из домов горят окна, направился туда. Постучал в дверь: "Хозяева!" Из дома донеслось: "Та щас, щас...", но никто не вышел. Заглянул в окно и обомлел: два дээнэровца, сидя перед компьютером, смотрят фильм. Я как дал стрекача!

Сколько еще раз ходил по краю лезвия – не сосчитать. Однажды, убегая, споткнулся и упал с плотины в болото. Еле выбрался оттуда и снова свалился в балку (темно ведь, ничего не видно), а там горы мусора. Скатываясь кубарем, наделал много шума. Поднявшись на ноги, увидел вспышки сигнальных ракет и бегущих мне навстречу людей. Я метнулся в противоположную сторону и оказался в лесу. А там между деревьями мелькают фонарики – окружили! Я замер, боялся даже шелохнуться. Вскоре фонарики потухли. Дождавшись рассвета, попытался выбраться из леса. Раз пять натыкался на военные палатки. Судя по всему, в лесополосе стояла артиллерийская батарея. Повезло еще, что часовые меня не заметили.

Но тут начался дождь, и я, заблудившись, вернулся в то же село. Нашел на окраине заброшенный дом. Подобрал валявшиеся во дворе полулитровые банки, подставил их под водостоки, набрал воды. В огороде сорвал патиссон и с таким запасом провизии забрался на чердак. Просидел там два дня. Когда от голода живот уже прилип к спине, осторожно спустился во двор. Нарвал в саду груш и айвы. На фруктах продержался еще сутки, а потом решил как-то пробираться в Горловку. Надеялся, что город уже заняли украинские войска.

По пути снова сорвался с плотины – шумно, как и в прошлый раз. Подъехала машина с дээнэровцами. Посветили фарами, но меня не заметили. Я понимал, что ночью они вряд ли начнут поиски. Дождутся утра. Поэтому аккуратно выбрался из болота и спрятался в балке. Как только рассвело, меня начали активно искать. Каждые пять минут раздавались выстрелы из ракетницы. По звукам я понял, что возле плотины собралось много боевиков. Оттуда доносился собачий лай и рычание мотоциклетных моторов. Дээнэровцы начали прочесывать нижнюю балку, а я засел в верхней. И опять везение: пошел дождь, и собаки не смогли взять мой след.

Дождавшись ночи, направился, как думал, в сторону Светлодарска (знал, что недавно город отвоевали наши войска). Но, заблудившись в лесу, снова вышел к той же плотине! И опять меня "засекли". Началась погоня с собаками. Так быстро я еще никогда не бегал! Во рту пересохло: не пил больше суток. И вдруг – ручей! Припал к нему, нахлебался воды и вдруг осенило: вот оно, спасение! В старых фильмах разведчики, чтобы сбить собак со следа, спускались в водоемы. Я сделал так же: поднимался вверх по ручью, заходил в воду, потом посуху возвращался на то же место, где был до этого, и опять в ручей. И так, круг за кругом, поднялся на гору.

Уже светало, я увидел колхозный сад. Наскоро нарвал яблок и забрался в терновник, где просидел дотемна. И снова в путь. Иду-иду и вижу блокпост. Обрадовался: "Наши!" Подхожу ближе, а на стоящих в ряд джипах написано: "Беркут". Русские своих не бросают!" Для меня это был самый кошмарный момент. "Да когда вы уже нас бросите, твари?" - прошипел от злости и обратно в лес. Бродил-бродил, и вышел прямо на очередной блокпост сепаратистов: вокруг блиндажи, солдаты спят. Развернулся, и тихо, на цыпочках, в другую сторону. А там – третий блокпост! Увидев меня, часовой передернул затвор: "Куда прешь?" Но я быстро сориентировался: "Братан, надо похмелиться. Мне бы до ларечка какого-нибудь". "Здесь проход закрыт, - рявкнул вояка. - Обходи вот там".

В тот раз спасло, что я выглядел как настоящий бомж. В плену сепаратисты выдали мне спортивные штаны маленького размера, и они сидели на мне как шорты. За время блуждания по лесам штаны изорвались в клочья, я оброс щетиной и был грязным, как черт. И надо же было такому случиться, что, идя по указанному боевиком направлению, я увидел… бомжа! Тот сразу принял меня за своего: "Выпьем?" "Давай", - говорю и достаю 22 гривни, которые чудом залежались в кармане чужих штанов.

Бомж оживился: "О! И у меня есть рубль. Пойдем. Там вот таке-е-енный самогон!" Купили у какого-то мужика бутылку. Сидим, пьем. И тут бомж говорит: "Через часик сюда подъедут дээнэровцы искать алкашей с руками и с ногами. Я инвалид, меня не тронут. А ты им вполне подойдешь". "Где можно спрятаться?" - спрашиваю. Он отвел меня на ближайшую свалку, показал укромное местечко. А позже забрал, чтобы вместе выпить.

Только открыли бутылку, бомж, глядя на меня с отвращением, скривил лицо: "Ты себя видел? Стыдно даже рядом сидеть, не то что пить! Мне тут принесли два пакета одежды. Посмотри, может, что-нибудь есть для тебя". Нарядил меня в чистые спортивные штаны, майку, рубашку и даже кепку подобрал. Бомж подробно объяснил, как пройти до поселка Новолуганка, а оттуда – до Светлодарска. После чего я с ним быстро попрощался и улизнул. Через пару дней бреду уже под Новолуганкой на дороге. Только занес ногу, чтобы сделать шаг, и меня тут что-то остановило. Нога буквально зависла в воздухе. Глянул вниз и обмер: растяжка! Сделай я тот шаг, меня бы уже не было в живых…

В Новолуганке сел на попутный грузовик и так добрался до ближайшего украинского блокпоста. Подошел к солдатам и говорю: "Пацаны, делайте со мной, что хотите. Хоть расстреливайте. Главное, что вы - свои!" Понятно, что военные меня за своего сразу не приняли. Проверяли несколько дней, пока на блокпост специально приехал военный, знавший меня лично… Я пожаловался бойцам: мол, последние десять дней питался только сырыми кабачками и яблоками. А они давай смеяться: "По тебе не скажешь. Вес вроде нормальный". "Так ведь до этого был ненормальный, - поясняю. – С трудом находил одежду нужного размера". После побега потерял15 килограмм.

Свои меня и накормили, и одели по-человечески. Сказал ребятам, что собрал информацию о местоположении блокпостов и подразделений наемников на оккупированной территории, хочу передать ее. Меня свели с начальником разведчасти, однако он выслушал меня без особого энтузиазма. Почему так, понял не сразу: пока был в плену и блуждал по болотам, произошел Иловайский котел. Конечно, я не мог знать об этом. Ребята-военные объяснили: после Иловайского котла расстановка сил на фронте сильно изменилась. "Сейчас нам бы уже занятые позиции удержать, - сказали. –Вопрос об освобождении Енакиево и других городов пока не рассматривается…"

Как я сбежал перед расстрелом и 12 дней уходил от смерти, блуждая в тылу врага - уму непостижимо 03

После этих событий Андрей переехал в Киев. Начал жизнь заново - без копейки денег в кармане. Сейчас работает в научном институте, член правления Всеукраинской федерации потребителей "Пульс" и ГО "Новый день Украины".Он по-прежнему верит, что однажды наши войска освободят его родной город Енакиево, и он сможет вернуться домой.

Как я сбежал перед расстрелом и 12 дней уходил от смерти, блуждая в тылу врага - уму непостижимо 04

 Ирина Копровская, для "Цензор.НЕТ"

Источник: https://censor.net.ua/r3135790
 Топ комментарии
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх