EN|RU|UK
 Общество
  8857  16

 Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: "Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг"

В.Киртока

23-летний дончанин, организовывавший проукраинские митинги в родном городе уже после того, как туда вошли российские наемники, чудом успел выехать с оккупированной территории, воевал, открыл в Мариуполе кафе с таким же названием, какое было у него в Донецке, а в столичной PizzaVeterano заведует баром, придумывая коктейли "БезВиз", "Крым" и "Донецк".

Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 01

Бойцы, которые служат в Мариуполе, советуют пойти в "Избу-читальню", как в уникальное и одно из наиболее патриотических мест города. Кроме того, здесь готовят очень вкусную еду. А владелец кафе может служить наиболее ярким примером того, как война перепахала судьбу человека. Богдан все потерял и смог снова все начать сначала, не жалея ни о чем, что потерял. Общаться с этим молодым бородатым человеком невероятно легко и приятно. Он всегда улыбается, готов поддержать любую творческую интересную идею, обожает творчество Сергея Жадана и верит, что обязательно вернется домой, в родной Донецк. И хотя Богдана часто можно встретить в Киеве, где он работает в команде PizzaVeterano, тем не менее мы записывали интервью в Мариуполе, в его кафе. Оно сейчас и является его домом.

"Я ЗНАЛ, ЧТО ЗА МНОЙ ПРИДУТ, ВЕДЬ БЫЛ ОДНИМ ИЗ ОРГАНИЗАТОРОВ ПРОУКРАИНСКИХ МИТИНГОВ В ДОНЕЦКЕ"

– Я родился в Донецке на поселке Октябрьский, детство там прошло, – говорит Богдан. – А вырос я на Азотном. Когда у меня появилось свое кафе, переехал ближе к центру, к месту работы. Это проспект Щорса.

Скучаешь по Донецку?

– Конечно. У меня не столько ностальгия, сколько желание вернуться. Но уже появился определенный страх: стал забывать улицы родного города. Иногда кому-то что-то рассказываю, представляю улицу, как по ней еду, поворачиваю налево. И тут – а как она называется? Из памяти начинают выпадать какие-то вещи. Я понимаю только одно: у меня был дом и его забрали. С Донецком у меня связано 80 процентов жизни. Понятное дело, меня туда тянет. Жизненной целью на ближайшие десять, пятнадцать, двадцать лет стало возвращение домой. При одном условии: там будет украинский флаг.

Ты же воевал. Родные об этом знали?

– Полтора года никто из них не догадывался, чем и где я занимаюсь. Даже знакомые мои первые три месяца не знали, что я воюю. У меня было несколько человек, которые знали правду. Волонтеры Вика Федотова и Диана Бергова, которые мне помогали, и несколько ребят, к которым я обратился за помощью, когда нужно было какое-то снаряжение. А мои узнали правду, когда моя служба уже закончилась.

Как выезжал из Донецка?

– Это было вынужденное решение. Из Славянска в Донецк приехал Гиркин, и меня подали в розыск. Я знал, что за мной придут, ведь был одним из организаторов проукраинских митингов. Об этом все прекрасно знали. Когда стало понятно, что митингами ситуации не поможешь, мы ушли в партизанскую войну. Если бы они это знали, меня бы искали еще более активно. Когда я принял решение уходить из города, взял вот этот рюкзак – с ним я потом в Иловайске успел побывать. Уходили мы вдвоем с товарищем, долго петляли, пытаясь не попасться патрулям. И на электричке добрались до Мариуполя. Вскоре я узнал, что ко мне домой пришли с обыском...

А как же твое кафе "Изба-читальня", которая была у тебя в Донецке?

– Формат был такой же, как здесь, в Мариуполе: заведение для молодых людей, для интеллигентной молодежи. У нас проходили концерты, выставки, поэтические вечера. Понятное дело, что 95 процентов наших гостей были проукраински настроенными. Я их всех потом видел на наших митингах. Для меня это был огромный показатель: то, что я делаю, действительно важно. Те люди, которые меня окружают, – мои единомышленники. В "Избе" мы обсуждали митинги, их организацию. Конечно же, все это не могло остаться незамеченным. Сначала к нам приходили и намекали, ласково угрожали.

У нас был один из постоянных клиентов – гостем назвать его не могу – Саша Васильев, позывной Пушкин.. Он оказался одним из тех, кто начинал "дээнэровское"дело, охранял памятник Ленину. Сам он уроженец Иркутской области. Мама – депутат от коммунистов у нас в горсовете. Он не раз мне говорил: мы сегодня будем вас коктейлями Молотова забрасывать. Уже когда шла война, он приезжал из Славянска в форме, с орденами, с автоматом. Рассказывал, как они укропов мочат. Я в тот момент голову вниз опускал, и ждал нужного момента... Захаживал к нам еще такой товарищ, как Ставрос Багателия. Он сейчас командир пятнашки, которая отжала супермаркеты АТБ и сделала из них первый республиканский супермаркет. Было видно, что этим людям не нравится, что мы там находимся. В один из дней пришел Саша, а в соседнем зале ребята пели "Лента за лентою"... Затем к нам начали приходить люди в масках, с оружием, угрожать. И однажды меня предупредили: у вас времени до завтра, сваливайте. Это был июль 2014 года.

Часть вещей я успел вывезти к знакомым, распихал их по всяким гаражам. Часть там осталась, потому что когда я в очередной раз приехал за ними, там уже стояли люди с оружием.

Вот видишь здесь эти подушечки – они из старой донецкой "Избы". У меня получилось благодаря сверхсекретной операции привезти их из Донецка.

"КОГДА БЫЛ РЕБЕНКОМ, МЫ С БАБУШКОЙ В ПЕСКАХ СОБИРАЛИ ЛЕКАРСТВЕННЫЕ ТРАВЫ"

Почему ты уезжал в Мариуполь, а не в Киев или Харьков?

– Максимально быстро сразу можно было выехать в Мариуполь. Цель была простой – выбраться из Донецка. Я приехал на базу "Азова", где у меня служили знакомые ребята. Рассказал им свою ситуацию. В "Азове" я не хотел служить, большинство ребят, с кем мы партизанили в Донецке, ушли в 5-ю роту батальона "Днепр-1". Она практически вся состояла из донецких ребят. И я хотел попасть к ним.

Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 02

То есть ты понимал, что будешь воевать?

– Конечно. Я сразу же ушел на войну. Два момента этому поспособствовали.

Первый: когда мы начали жестко сопротивляться в самом Донецке, я незаметно для себя перешагнул грань, когда стал способен убить человека, и за свою жизнь не держался. Была одна цель: уничтожать врага. Чудили мы совершенно фантастически. Гасили их под ночными клубами. Они очень любили в Славянске повоевать, а в Донецк приехать в клуб "СССР" заливаться алкоголем. Даешь такому кирпичом по голове, автомат забираешь... Это были те люди, которых вчера я видел под забором с пакетом клея, а теперь они с оружием в руках диктовали, как мне жить. Ты должен все потерять, от всего отречься ради России.

Изначально, когда все это начиналось, мы с ними пытались говорить, организовывали круглые столы, вели переговоры. Мол, мы за мир, мы без оружия. Но 5 марта нашу акцию жестко избили. 13 марта убили Диму Чернявского, потом Вову Рыбака. Я видел, как неслась агрессия по городу. И в определенный момент произошло переключение: насилие – единственно возможный путь, между нами возможна только война. Иначе мы город не отстоим, не освободим. До появления Гиркина радетелям русского мира в Донецке спокойно спать категорически было нельзя. Взрывались машины, расстреливались их партийные лидеры, блокпосты. Это делали не службы безопасности, а простые донецкие пацаны. Уехав из города, я пошел в армию, потому что понимал, насколько могу быть полезным. Ребята из Днепра и Львова не знают Донецк, а я хорошо ориентируюсь на местности.

Второй момент – переступаешь порог военной базы и понимаешь, что до этого ты был сам по себе, а тут я почувствовал внутренний холод, пятиминутное замешательство. Теперь есть вероятность, что меня убьют, покалечат, я не вернусь. Осознание этого произошло именно в тот момент, когда я зашел на территорию подразделения.

И ты попал под Иловайск...

– 24 июля я поехал на зачистку Песок, Марьинки. А затем – в Иловайск. На первые боевые я поехал без подготовки, даже без пристрелки оружия. И после Песок только выяснилось, что мой автомат стреляет на двадцать сантиметров вправо. В нем было механическое повреждение. Его списали, а мне дали РПК.

С каким ощущением заезжал в знакомые тебе Пески?

– Тогда уже несколько дней шла зачистка, были попытки заходить в Донецк. Подразделения заходили аж за Вольво-центр. Есть фантастическая фотография, которую сделал боец моего взвода, когда мы зашли за табличку Донецк. Идет бой, а у этого засранца хватило ума достать айфон, сфоткать табличку и вести бой дальше.

Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 03

Когда был ребенком, мы с бабушкой в Песках собирали лекарственные травы, например, чебрец. Помню озера местные. Отсюда хорошо видно – вот он, Донецк. Нашу группу после зачистки оставили в Песках, начали бомбить минометы, плотно отработала "Нона". У нас ни связи, ничего не было. Связались с командованием и получили приказ: выходите. Вышли. Нас еще снайпер подгонял по дороге. После этого поехали в Днепр. Оттуда на учения, стрельбы. Нас вывели в Мариуполь на Виноградное. Оттуда уже поехали на зачистку Марьинки, а после этого участвовал в штурмах Иловайска, заходил у него с окраин вместе с "Азовом". В 2014 году мы действовали неразумно, я считаю. Как можно было становиться в шахматном порядке и идти штурмовать город с поля? Почему не под прикрытием бронетехники? На что вы рассчитываете, когда мы идем пешим порядком на укрепрайон посреди белого дня? Понятно, что нас выкашивали.

Это продолжалось несколько дней подряд. Первый раз пошли – несколько раненых и убитые у нас. Второй раз – до пятидесяти человек потерь личного состава. Мы все были вымотанные, уставшие. Вышли, переночевали и снова туда. Именно тогда был отрезвляющий момент, что не все так просто. И легко Донецк не вернется. До этого казалось, что вот сейчас мы зачистим Донецк и все закончится. Так же 26 мая все были уверены, что после захвата аэропорта нашими войсками, они же зайдут в город. Сепары тогда реально сбегали.

Враг уже выходил на нас, бои были близкие. Во время боя пошла информация, что в кукурузе лежит наш раненый. Мы пошли его вытаскивать. У Димы Голицына, адвоката, было шесть ранений ниже таза. Я пулеметчик, но у меня была аптечка. Ну как аптечка – жгут резиновый, перекись, бинт. Еще граната там же лежала – в случае чего она тоже помогла бы. Вдвоем с другим бойцом полезли за Димой. Пули над нами свистят, под ноги не смотрим — растяжки-не растяжки... Тащим. Пацаны нас пытаются прикрывать, подгоняют машину. А сепары выходят из посадки, стреляют по нам, по машине. Падаем, отрабатываем по ним. Уходим по краю посадки. Видим гранатометчика, который целился по нашей машине. Давай по нему работать. Вывезли раненого, слава Богу. Но через две недели Дима умер в лукьяновском госпитале министерства внутренних дел...

Полгода назад в мариупольскую "Избу" позвонил мужчина. Это был папа Димы. Он где-то прочитал мое интервью, где я рассказывал об этом моменте. Мы встретились. Я ему рассказал все, потому что он не знал подробностей. Они явно вплотную нарвались на врага, потому что в его теле были пули калибра и 5.45, и 7.62... Вместе с отцом Димы мы сходили на кладбище.

А ТРИ ГОДА ВОЙНЫ ПОГИБЛО ДВАДЦАТЬ ТРОЕ РЕБЯТ... ЭТО ТЕ, КОГО Я ЗНАЛ. ЧЕЛОВЕК СЕМЬ ИЗ НИХ БЫЛИ ИЗ ДОНЕЦКА"

В само окружение в Иловайске ты не попал?

– Мы вышли, когда зашли россияне. "Азов" к тому времени тоже ушел. Когда мы выезжали, перед нами русские взорвали мост. Сейчас ищут виновных в том, что случилось в Иловайске, но давайте будем объективны – виновна Россия. Все знали, что она зайдет. Но все отказывались в это верить. Были все данные, информация, со своей территории они расстреливали нас артиллерией. Как-то я познакомился с дядькой, который тренирует наших ребят. Он прекрасно сказал: когда воюют два колхоза, победит тот, который побольше. Чтобы победить колхоз, который побольше, нужно самим не быть колхозом. А мы сами на тот момент были колхозом. Да, у нас была смелость, мотивация, но не было тактики, стратегии.

Как много твоих знакомых ребят из Донецка погибли на войне?

– За три года войны – 23 похорон... Это те, кого я знал. Человек семь из них были из Донецка.

Я служил в батальоне "Шахтерск", оттуда перевелся в "Гарпун". С ними отслужил до февраля 2015 года. Когда был принят очередной пакет минских соглашений и добровольческие подразделения переходили в ведомство Министерства внутренних дел. Но это не входило в мои планы. Я пришел воевать. Этим и продолжил занимался. Мы собирали информацию на линии соприкосновения и на территории противника, производили диверсионные действия.

Как-то нас попросили задержать людей на одном из предприятий, мы нашли у них оружие. Приехала милиция, начали все оформлять. И тут приехал какой-то начальник и ситуация резко изменилась: это хорошие ребята, запаковывайте вот этих, которые в форме. Нас обвинили в незаконном хранении оружия, разбойном нападении, фальсификации вещественных доказательств, сказали, что оружие мы подбросили. Нас увезли на трое суток в ИВС. Суд сразу дал шестьдесят суток. Когда наши знакомые и друзья узнали об этой истории, начались акции в нашу поддержку. Одиннадцать депутатов взяли нас на поруки. Я снова оказался в Мариуполе. Но так как шло следствие, продолжать службу я не мог. Это был май 2015 года. Боевые действия стали тише.

Насколько тебя разозлила вся эта ситуация?

– Не разозлила. 12 марта 2014 года меня задерживали за то, что я хотел снять флаг России и повесить флаг Украины на площади в Донецке. Я провел ночь в подвале ворошиловского РОВД. Меня назвали майданутым, провокатором. Я прекрасно понимал, из кого состоит наша милиция. И вот она переехала в Мариуполь. Часть осталась там, часть переехала сюда. Поэтому прекрасно понимал, что попал к тем же людям.

Эта история показала, какое количество людей меня поддерживает. Я четко понял, зачем воевал, зачем собирал акции, для кого это делал, насколько это важно. Все не напрасно! И надо делать еще больше. Не для государства, а для людей. Да, аппарат прогнивший, он плохой. Суды по нашему делу длились два года. Нас все-таки осудили за превышение служебных полномочий. Я получил два года условно. Еще почти год остался. Прокуратура подала апелляцию, но решение оставили в силе. Сейчас прокуратура подала кассацию. Меня ожидает высший специализированный суд.

– В чем ты сейчас ограничен?

– Я могу выехать за границу, если попрошу разрешение у пенитенциарной системы, которая проводит надо мной надзор. Раз в месяц я отмечаюсь по месту жительства – в Мариуполе. Если его поменяю, должен предупредить службы. И я не должен совершать преступлений. С этим проще, – смеется Богдан. – Самое интересное, когда меня задержали, одна из следовательниц – у нее была фамилия Губарева, пообещала нам камеру с сепаратистами. И действительно, посадили в камеру к сепарам. Один был милиционером так называемой ДНР, который заехал на машине на наш блокпост. Другой – коммунист мариупольский, который писал письма Путину с просьбой ввести войска. Третий – прокурор "дээнэровский".

– Вы их переубеждали?

– Никто ни с кем не говорил. Там надо было выживать, поэтому говорили на нейтральные темы.

"ДЛЯ МЕНЯ ПРИНЦИПИАЛЬНО ОСТАВАТЬСЯ В МАРИУПОЛЕ. ЕСЛИ ВСЯ МОЛОДЕЖЬ БУДЕТ ОТСЮДА УЕЗЖАТЬ, ТО "ДНР" ПРИДЕТ И СЮДА"

– Как появилась вторая "Изба"?

– Знакомые помогли мне снять в Мариуполе квартиру. Но я ощущал, что городу надо давать какое-то движение. Если не могу воевать, то могу делать что-то на экономическом фронте, культурном. С Дианой Берговой мы привозили сюда Оркестр ЧЕ, Андруховича, Жадана. И я понял, что в городе нет хороших мест, где можно было бы собираться молодежи. Понял, что должен снова сделать такое место. А "Изба" потому, что это мое, родное.

Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 04
Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 05

Начал искать помещение. Увидев его, совершенно влюбился, но снять его смог только через полгода. В Донецке у меня был только подвальчик. А тут и подвальчик, и большие потолки с окнами, и балкончик. Шикарное помещение. Знакомая посоветовала написать заявку на получение гранта от ООН. Для переселенцев они создали программу для развития малого и среднего бизнеса. Я написал. Через несколько месяцев мне сказали, что я выиграл грант – 222 тысячи гривен. Был очень удивлен этому.

29 декабря 2016 года я снял это помещение, одолжив деньги. Потому что грантовые поступили только в феврале. И 2 января клеил листики из книг на потолок вместе с товарищем.

Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 06

В донецкой "Избе" у тебя тоже было много книг?

– Да, очень. Поэтому она и читальня. Денег на ремонт было не очень много, поэтому многое делали сами. Сантехнику разводили, электрику, мебель некоторую делали своими руками. Вот распилили дверь, которая валялась здесь же. Вася Коваленко сварил под нее подставку. Получился столик. Вася тоже боец АТО, помогал мне во всем. Он сам из Новоазовского района. Его отца, Василия Васильевича Коваленко, сепары похитили в августе 2014 года и до сих пор он считается пропавшим без вести. Вася воевал, был в Дебальцево в окружении. Выходил оттуда в составе батальона "Артемовск". Вместе с ним мы и делали "Избу". Сейчас он, взяв всего сто долларов, уехал автостопом в Европу на полгода. Путешествует.

– Новое место вызвало интерес местных жителей?

– Да, но есть другая проблема. В Мариуполе мало музыкантов, адекватная молодежь уезжает из города. Мы учим нашу аудиторию пить вкусные коктейли, а не бодягу какую-то. Учим слушать их хорошую музыку. Стараемся прививать культуру. В Донецке на это был запрос.

Для меня принципиально оставаться в Мариуполе. Я связан с Донецкой областью, взял на себя ответственность в 2014 году, сказав, что Донецк – это Украина. Разве я могу после этого всего уехать в другое место? Я делаю это все здесь, потому что не могу это же делать в Донецке. С другой стороны, если все будут отсюда уезжать, то "ДНР" придет и сюда. Надо быть на этих территориях, их надо развивать, показывать, что они растут.

Кто разрисовывал стены кафе?

– Это все мои внутренние ощущения и переживания. "Пливи, рибо, пливи" – мой любимый стих Сергея Жадана. Для меня это, как моя душа. Я хотел, чтобы этот стих был где-то здесь, в "Избе". Наша администратор Катя спроецировала рисунок на стену, нарисовали рыбу и вписали в нее стих. Мумми-тролей изобразила моя хорошая донецкая посетительница, которая ходила в "Избу" в Донецке. Она сама художница. И предложила сделать такой рисунок.

 

Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 07
Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 08
Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 09

У нас все больше гостей, появляются постоянные. Недавно была пара из Нью-Йорка родом из Украины. Шесть дней ходили к нам каждый день.

Недавно я поменял меню. Мы решили прививать любовь к украинской кухне. Нашли хорошего повара – тяжело найти людей, которые горят на работе. А те, кто чего-то хотят, уезжают в Киев.

А коктейли – это творческий процесс. "Изба" уже работала полгода, мы общались с Леней Остальцевым, обменивались опытом. И когда его PizzaVeterano переехала на новое место, я стал частью его проекта. Борюсь с Леней, считаю, что барная стойка должна быть длиннее.

Сложно совмещать две работы в разных городах?

– Неделю провожу здесь, неделю – в Киеве. Сложно, конечно, жить в таком ритме. Но никто не говорил, что будет легко. Леня не раз предлагал: бросай свой Мариуполь, переезжай в Киев. Не могу! Я постоянно привожу позитивный опыт из Киева. Его нужно давать людям максимально. Если я не буду этого делать, что тогда здесь останется? Да, "Изба" приносит деньги, но не такие, какие можно было бы зарабатывать в Киеве или Харькове. Но хочу довести ситуацию до того, что по четвергам на джазовые концерты будет набиваться по 70-80 человек. И все это будут местные чуваки.

– Ты стал не только частью проекта Лени Остальцева, но и примером работы ветеранского бизнеса...

– Парни, которые осознают войну, как положительный опыт, как это ни парадоксально звучит, понимают, что нужно воевать за свою страну и на других фронтах. Такие парни станут сильными политиками, бизнесменами, общественниками, офицерами.

Нет желания вернуться воевать?

– Я искренне верю, что армия у нас все же станет профессиональной. Это правильно. Готов их поддерживать, в любой момент при необходимости стану в строй. Также моя команда, как и Ленина, поддерживает новую полицию и все ее акции. "Тонкую синюю линию" презентовали вместе с руководителем патрульной полиции Мариуполя. Раньше им был борисполец, который служил в 79-й бригаде, воевал в Донецком аэропорту, а сейчас – бывший боец "Правого сектора", который, как и я – из Донецка. Настанет день, и мы вернемся в свой город.

Доброволец, бизнесмен Богдан Чабан: Обязательно вернусь в Донецк. При одном условии: там будет украинский флаг 10

Месяц назад Богдан Чабан получил премию "Топ 30 до 30 лет"

Виолетта Киртока, "Цензор.НЕТ"

Источник: https://censor.net.ua/r3042230
VEhrdlVXdDBRelF3VERkUmRUbERNVEJaVEZKbmRFTjNTVTVEWVRCTWFsSm5Ua2RETUV3M1VYVjBRM2RNZVM5UmRuUkROakJNY2xKbk9VTXZNRXhFVW1oMFF6UXdXVGs0TUVwVVVYWjBRemt3VEZoU2FIUkROZz09
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх