EN|RU|UK
 Политика Украины
  35320  52

 Соня Сотник: "Украинское общество - как соседи по дому: одни откликнутся на чужую беду, другие побоятся выйти из квартиры"

Е. Кузьменко

Известная радиоведущая в интервью «Цензор.НЕТ» рассказала о тяжелых эфирах минувшей зимы, зеленом огоньке слушателя из Славянска, важности доверия в волонтерском деле, а также о том, почему Украина и Россия в упор не могут договориться.

Вокруг имени Сони Сотник можно нагородить привычный лес изработ, амплуа и призваний: радиоведущая, певица, композитор,поэтесса, продюсер. А можно просто спросить: как ей и ее друзьямживется в эту тревожную, но совершенно особенную для Украины,эпоху?

Страничка Сони в Фейсбуке - будто путеводитель по нынешнемувремени: ссылки на посты друзей-волонтеров, анонс чтения писем сфронта в прямом эфире, просьба помочь знакомой в Луганске иобъявление о сборе вещей для детей-сирот из Мариуполя…

Это - необычное интервью: в нем мы говорим не о концертах итреках, а о том, как остаться человеком в военное время, чем помочьсвоей стране, и как музыка помогает преодолеть тревогу ибеспокойство.

- У себя на радио ROKS вы с Сергеем Кузиным читаете письмаукраинских бойцов из зоны АТО. А кто вам эти письмапередает?

- Это нам передало непосредственно Министерство обороны. Егосотрудники побывали у ребят и попросили их написать эти письма.Видишь, вот нехилых размеров пачка… А читать мы начали, потому чтоэто важно - чтобы их услышали.

- Комок в горле не появляется, когда такое читаете?

- Появляется.

- А Министерство обороны не просило «вот здесь читать, а вон там- нет…»?

- Нет, такого не было. Хотя понятно, что по законодательствувсе, что приходит из армии в гражданскую жизнь, должно бытьпроверено. В особенности, когда речь идет о режиме боевых действий.Потому что определенная информация не должна проникнуть в публичноеполе.

- Бойцы просят вас ставить какие-то песни?

- Да, просят.

- А какие песни для ребят поставила бы ты сама?

- Ну, мой репертуар, он, как ты понимаешь, никакихпатриотических чувств не вызывает. Но какие-то общечеловеческие -да. Когда мы были у пограничников в Херсонской области (ездили сконцертами), то наша музыка у ребят вызывала улыбку - и это былоклево. То есть я пою про «пятый размер» - и им смешно (улыбается -ред.). Хоть на секунду забыли, где они сейчас находятся. Это тожеважно.

- В мирное время ты пела, условно говоря, о кризисе среднеговозраста, рассказывала городские истории. За эти тревожные полгодапоявились какие-то новые темы?

- Нет, не написано ничего вообще. Почему? Не знаю.

- А было желание написать песню обо всех этихсобытиях?

- Нет, и не стоит разговаривать со мной как с человеком, длякоторого это - ремесло. Ни в коем случае! Для того, чтобы это сталоремеслом, нужно иметь чугунную задницу. Тем более, чтобы писать назаказ - в моем случае эта схема вообще не работает. Вот, намприсылают какие-то песни, связанные с нынешними событиями. Онипотрясающе искренние - но есть в них и до хрена музыкальнойконъюнктуры.

- Это как?

- Это когда человек вбивает себе в голову, что «я должен об этомнаписать»…Вообще, мне кажется, что некоторые мастера-художникибыстрее откликались на происходящее, чем музыканты. Потому что нашипереживания не всегда верно выражаются словесно. Визуально этовыражается гораздо четче. Ты все это видишь - но тебе действительноне хватает слов, чтобы описать то чувство, которое у тебя внутри. Идо сих пор не хватает. И я не знаю, когда они появятся. А если ипоявятся, то все равно, наверное, это будет какая-то история олюбви.

- Понятно, что радио у вас музыкальное, а не разговорное. И всеже, как человек, ведущий эфиры, ты чувствуешь в звонящих вам людяхтревогу?

- (Кивает) Знаешь, эти звонки - потрясающая школа. И не дай Бог,чтобы она кому-то еще пригодилась в жизни. Я помню декабрь - этобыло одно состояние. Январь - другое состояние. По эфиру, я имею ввиду. Случалось, что мы не спали всю ночь, поскольку еще непривыкли к происходящему. И утром ты видишь ленту новостей - ивыходишь в эфир уже с этими новостями. И понятно, что часто ты неможешь даже подумать о том, чтобы сказать «доброе утро».

Я уж молчу о январе и феврале…В феврале мы вообще сняли утреннеешоу как таковое. Не было пары, мы работали по одному - и все большев таком полезном информационном режиме. Потому что говорить было нео чем…

Потом ты понимаешь, что прошло некоторое количество времени,тебя окружают люди - и ты видишь, как возвращается жизнь. Вразговоры возвращается, в работу. И ты тоже должен возвращаться кжизни...Мы разговаривали со своими слушателями - и они просили насс Кузиным все-таки выйти в эфир вдвоем. Потому что это катастрофа -когда у тебя в голове - большой новостийный поток; затем тыразговариваешь с друзьями - и разговоры все об одном. И вот тыприходишь послушать рок-музыку на любимую радиостанцию, чтобыпобыть наедине со своими мыслями - и тут продолжается та жеистория!

- При этом поводы для этой тревоги, они же постоянно менялись:Евромайдан, Крым, потом война…

- Да, и когда ты работаешь в утреннем развлекательном эфире,это, конечно, испытание. Потому что, с одной стороны, ты долженкаждый день честно делать свою работу. С другой стороны, ты должентонко чувствовать, что происходит. Вообще-то нашу радиостанциюслушают не из-за новостей, а для того, чтобы послушать AC / DC. Имы должны играть AC / DC. Но зимой был большой моментответственности: в Киеве происходили события - и в то же время мыпонимали, что родители везут детей в школу. И мы не знали, как всемьях обсуждают происходящее. И важно было, чтобы мы неспровоцировали какую-то беду между родителями и детьми…

- Скажи, тональность песен, которые вы ставите, меняется взависимости от происходящего? Что делать, если накануне или в то жеутро сбили пассажирский самолет? Или зверски расстреляли безоружныхлюдей?

- Да, мы корректируем выбор песен, это нормальная практика.Здесь надо сказать, что нам максимально повезло с репертуаром,потому что мы как раз минимально корректируем плейлист. Естьрадиостанции, передающие веселые песни, которые несут очень яркийпозитив, какие-то смешные образы. И понятно, что когда в странедень траура, их не должно быть в эфире. В нашем же случае примерно80% песен созвучны, они о любви и не вызывают каких-то кардинальныхчувств. И люди все-таки воспринимают эту музыку не по текстампесен. Вот если бы мы работали на радиостанции русского рока,текстовой нагрузки было бы больше. А « Metallica », как тыпонимаешь, подходит практически вся (улыбается).

- Многие мои знакомые в военных условиях проявили себя с новойстороны: помогают беженцам, жертвуют деньги для фронта, перевозятоснащение в зону АТО, вообще находят тысячу способов помочь своейстране в этой ситуации. Ты тоже помогаешь - то выступлениями, тосбором вещей, то поездкой к сиротам из зоны АТО. Скажи, когда тыдля себя решила: все, начинаю помогать армии и пострадавшимлюдям?

- Я себя даже не спрашивала об этом. Если я вижу, что всостоянии помочь, я это делаю. Как и многие люди вокруг меня,которые ежедневно жертвуют своей личной жизнью, перечисляют скаждой зарплаты кто 200, кто 500 гривен; бегут куда-топредоставляют свои машины, покупают нужные вещи.

Я приведу два примера. Мой прекрасный друг Сережа Притула,понимая, что у него очень много друзей и что он может обратиться каудитории, к людям которые ему доверяют…

- …а доверие в этих волонтерских делах - крайне важнаяштука…

- …Совершенно верно - почему люди часто не перечисляют деньги вразные фонды, но охотно доверяют их человеку. Просто в случае сфондами они не имеют обратной связи, и совсем другое дело - если тыпередал деньги человеку, которому ты доверяешь. Допустим, если яобращаюсь к своей аудитории, то я своей головой, своей репутациейотвечаю за каждую собранную нами гривну, за каждыйпамперс.

Так же и Серега, у него большая ответственность. Он говорит, начто он собирает; потом в течение некоторого времени идет сбор денег- и затем он отчитывается по собранным средствам. Точно так же мысотрудничаем с фондом « Підтримай армію України » https://www.facebook.com/groups/EuroArmyMaydan/?fref=tsАни Сандаловой. Я безгранично доверяю этому человеку и этому фонду.И я понимаю, что лично могу проконтролировать каждый шаг.

- А ты много сталкиваешься с людьми, которые в сложившейсяситуации ничего не делают?

- Я недавно думала о том, что, наверное, сравнила бы структуруукраинского общества со структурой своего подъезда. Взять, кпримеру, твой стояк, который ты можешь совершенно спокойно обойти.И вот когда случается беда, то есть люди, которые охотнооткликаются, и есть те, кто боится выйти из квартиры: мол, «что этоза шум? Лучше я не буду выходить». Плюс к этому есть бабушки,которые активно против…

В общем, это такая маленькая модель всего общества. И если вэтой модели кто-либо не хочет ничего делать, - я никак к ним неотношусь. Если ты с этим можешь жить - ради Бога, это твое право.Уж точно не мне судить этих людей. Наверху для этого есть кто-топоважнее.

- Вопрос, который я задаю всем. В Украине есть сторонникисилового решения конфликта на Донбассе: надо довести АТО до конца,взять всю территорию под контроль, не считаясь с неприязнью частинаселения. И есть те, кто за то, чтобы «отдать Донбассу еготерриторию и отгородиться от нее китайской стеной - пускай живут,как хотят. Тогда, мол, и жертв будет меньше.

Какой из путей решения конфликта кажется тебе болееверным?

- Знаешь, в нашем обществе сейчас очень много общего шума.Многие люди любую свою эмоциональную ересь сразу же выкидывают всеть - и этим порождают еще больший шум. У меня в Донецке - семья.Двоюродный брат - там, двое племянников - уже здесь. Они не лояльнык киевской власти - как и Донецк в целом. (Хотя лояльны к Украине).Но это не мешает нам общаться, переживать и сопереживать другдругу. Этот момент очень важен. Проще всего, потеряв что-то,выстроить стену.

И давай попробуем смоделировать такую ситуацию: в Донецке илиЛуганске нет Нацгвардии и армии. И что бы там сейчас было - мир испокойствие?

- Руководство ДНР и ДНР любят отвечать на этот вопрос: мол, да,мы спокойно развивали бы страну…

- Мы не можем дать на это сколько-нибудь верный ответ, посколькуистория этого не знает. (Пауза) Это очень больной для меня вопрос,очень (размышляет - ред.). Любая война, это страшно, но та котораясейчас в Украине, самая подлая…Украина по ментальности -неоднородна, это совершенно однозначно. (Так же, как неоднороднаИспания, Италия). И если мы поедем в Закарпатье…кстати, почему, вотличие от Донецка, мы его до сих пор не услышали? Закарпатье ведьтоже может предъявить нам претензии, что его не слышат…

На каком-то этапе у нас отобрали возможность договариваться, вотчто страшно. Когда кто-то пришел и решил за весь Донбасс, что, вот,будет так - это было неправильно. И кто это сделал? Так называемыелидеры «народных республик». Они за всех решили, что будет так. Но,ребята, так не будет…

- Телевизор смотришь?

- Не смотрю уже лет десять.

- А двоюродный брат с племянниками?

- Они очень устали.

- Я к тому, насколько их взгляд на происходящее сформировантелевизором? Понятно, что они насмотрелись всего, но в какой мереони до сих пор верят в разного рода страшилки пробандеровцев?

- Я вспоминаю начало 90-х. Мой двоюродный брат - сын своей мамы.А мама - родная сестра моего отца. И в 1991-93 годах мой родившийсяв Харькове и закончивший университет в Донецке папа жил во Львове.А тетя жила в Донецке. И я помню эти телефонные - до валерьянки -битвы: «Лена, ты не понимаешь!», «Леня, ты не понимаешь!!». Тогдавсе это было на почве Советского Союза…Я не понимаю, почемументально там - вот так, движения вперед нет, есть только движениеназад. Только если тогда это был путь в Советский Союз, тосейчас…

- По большому счету ничего не изменилось…

- Ничего не изменилось! Это же война не только гражданская, нетолько война Украины с Россией, это война ментальности СоветскогоСоюза и (в плохом смысле этого слова) коммунистических ценностей содной стороны, и европейских ценностей - с другой.

Не знаю, что привело к такому мировоззрению - телевизор,семья…Это, наверное, совокупность факторов. Плюс к этому, мнекажется, были задействованы какие-то манипулятивные практики, окоторых мы не знаем. Наверное, для того, чтобы удержать регион вэтом положении, была запущена какая-то кампания. Ведь эти четкосформулированные мессиджи, - они же кем-то придуманы! Это же неможет идти от народа: «услышьте Донбасс», «мы вас кормим», «Донбассникто не ставил на колени», или «Донбасс порожняк не гонит»…Я недумаю, что это - народное творчество.

- Да какое там народное, это уже с 90-х годов создавался такназываемый «информационный зонтик Ахметова». К слову, еще ярче этитехнологии применили в России Путина: за 15 лет выросло целоепоколение непрерывно «встающих с колен»…

- Мои друзья в Донецке - средний бизнес, который сейчаспострадал больше всего. У них не было госдотаций, и все, по сути,накрылось мокрыми трусами. И больше всего они хотят, чтобы все этопрекратилось, чтобы можно было работать. Поскольку иначе они простоумрут с голоду, у них нет никаких запасов. И мне очень больно отэтого, потому что это люди, которых я уважала за их труд.

- А возможно ли вообще как-нибудь эту боль лечить?

- Лечить? Нет, никак, для этого нужно время. Сейчас можнопоехать в Хорватию и поговорить с людьми. Они очень сочувствуют, ноговорят, что поможет только время.

- Тогда посоветуй, что из музыки лучше слушать в такой ситуации?Или ты ее на работе слушаешь столько, что дома хочетсятишины?

- Это издержки профессии, ты постоянно находишься вмузыке…Знаешь, очень хорошо слушать то, с чем ты еще не знаком.Какую-то новую музыку, с которой не связано наслоения эмоций ивоспоминаний. Музыку, которую можно слушать с чистоголиста.

Музыка - это же тоже серьезная манипуляция сознанием. Послушаешь- и как совпадет с каким-то гормоном несчастья! Или счастья(улыбается)…Да, я сейчас очень много слушаю новой музыки. Кстати,ее мне присылает наш слушатель из Славянска. Его зовут Игорь, онхудожник, все это время не выезжал из Славянска: просто не могвывезти родителей и остался там. И для меня было очень важно -каждый день, приходя на работу, видеть, что у него там горитзеленый огонек. Каждое утро мы с ним списывались - и он никогданичего не писал о том, что происходит. У нас все тревога: ну, чтотам? Как? А он все время шутил. Очень классный человек! И вот онвсе время присылал мне альбомы с новой музыкой. Но однажды возниклапроблема, когда отключили все электричество и сели все телефоны. Ау кого-то из его друзей на другом конце города был генератор. И емунадо было перебраться в другой конец города так, чтобы всезарядить, и при этом остаться в живых…Все закончилось благополучно,они в итоге перебрались в другой города. Но вот чтобы горел зеленыйогонек - это для меня тогда было очень важно.

За эти месяцы мы несколько раз пережили то, что описано вафоризме: «Он думал, что достиг дна, но тут снизу постучали». 30ноября был один ужас; 11-12 декабря - другой; середина февраля -третий…

- Сейчас из-за войны рвутся отношения между друзьями иродственниками. У тебя таких случаев много?

- Только один случай - с коллегой. В 2005 году она была оченьобижена на украинскую власть: команда Ющенко тогда, если помнишь,очень серьезно работала со СМИ и просто ограничивала русский язык вэфире. Были запущены знаменитые инициативы про 50% украинскогоматериала в эфире; все это было достаточно жестко и быстро сделано,так что многие коммерческие вещатели были к этому не готовы. На 25%были готовы обеспечить эфир национальным продуктом, на 50 -нет.

И вот этот подход тогда уже немного поломал отношения…

- С той стороны также происходит излом. Поговаривают, к примеру,что коллектив «Машины времени» не согласен с антипутинским, яростнодиссидентским мнением Андрея Макаревича. А ведь эти люди играютдруг с другом по 30-40 лет!

Или моему другу в Киеве звонит дядя из Тюмени - дядя, с которыму него всегда были самые прекрасные отношения! - и спрашивает:«Зачем вы сбили «Боинг»?.

Я это к чему: как сделать, чтобы эта война не разрушаламноголетние связи, не ссорила вдрызг прежде друживших людей?Расскажи, как опытный человек, у которого родственники живут воЛьвове и Донецке.

- Изначально большой опыт у моей мамы. Потому что мама сСахалина и уже 40 лет живет во Львове. И у нее очень много друзей вРоссии. Как сохранить отношения? Не говорить о политике. Причемзаметь, что в разговоре первыми стартуем не мы. Это «на старт,внимание, марш!» идет с другой стороны. Ты спокойно звонишь своимдрузьям, родственникам, спрашиваешь: как дела? Все ли с тобойхорошо, в безопасности ли твоя жизнь? И ты должен понимать, чтосейчас говорить очень сложно. Лучше запретить себе говорить на этитемы - и таким образом сохранить отношения.

Мы им сейчас ничего не можем доказать. Вот если бы у нас былаодна доказательная база (печально смеется - ред.) и одна книжка, изкоторой мы черпаем знания, - тогда, возможно, и выстроился быдиалог. Но у нас разные библии: ты ему говоришь синий, он тебе:квадратный. Это даже не диалогические споры. Нет, я совсем неисключаю, что и у нас есть какие-то иллюзии, которые смешны нашимоппонентам. Просто время должно все расставить все по своим местам.В конце концов, результатом спора должно быть не убийство, анахождение какой-то истины. А истина, она одна. У нас будут дети, иони должны жить, и мы хотим, чтобы они жили счастливо. Все, радичего мы живем, - это чтобы наши дети были счастливы. И чтобы ониразвивались как гармонические личности. Чтобы они могли учиться,выбирать себе профессию. Чтобы они могли реализоваться, чтобы мымогли реализоваться. И не боялись в 40 или 50 лет бросить однуработу и заняться другой.

Вот эта свобода для меня очень важна.

Евгений КУЗЬМЕНКО для «Цензор.НЕТ»

Источник: https://censor.net.ua/r295967
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх