EN|RU|UK
 Политика Украины
  32128  145

 По зову Родины. Нацгвардейцы рассказывают о передовой

А.Рингис

За прошедшие полгода жизнь многих украинских мужчин сильно изменилась. Вчерашние менеджеры, агрономы, преподаватели, предприниматели сегодня - бойцы. Во время ротации из зоны АТО пятеро добровольцев рассказали, как им служилось на передовой. На момент публикации четверо из них - снова на Востоке.

Сергей, 45 лет, отец троих детей. В мирной жизни -брокер по работе с недвижимостью. В зоне АТО - командирвзвода.

Я пришел на Майдан, когда там шли уже серьезные бои. Сдружился сребятами. Когда стало понятно, что это еще не конец, записался вНацгвардию.

Одно из сильных воспоминаний из пребывания в зоне АТО, это тотпервый день - 2 мая, когда мы освободили блокпост от сепаратистов.И вот встал вопрос с обустройством быта. Попросили местную женщинуприготовить ужин. Все вечером собрались на полевой кухне, чтобыпоесть. В этот момент нас обстреляли с РПГ (ручнойпротивотанковый гранатомет - от ред.). После такого, конечно,мы отказались от сотрудничества с местными. Это было реальнообидно.

Между Изюмом и Славянском 35 километров, но разница в отношенииколоссальная. В Изюме - ты герой, а в Славянске - враг.

нацгвардия

Славянск по периметру конкретно укрепили. На наших глазах рылиокопы, кранами выставляли блоки и плиты, перекрывали укреплениямивъезд в город. Так вот с вечера с этих сооружений по нам стреляют,а утром вывешивают плакаты: "Не стреляйте сюда, здесь дети истарики".

Еще было такое, что с детской площадки стреляли из миномёта, аднем загоняли туда детей с мамами. Население Славянска - для менязагадка. Более безбашенных людей я в жизни не встречал. Вотпредставьте, идет обстрел, а уроженец Славянска едет на велосипедепо улице в самом эпицентре перестрелки.

Мы ему кричим: "Сядь!". А он - чешет. И такого народа там много.Они как будто не воспринимают это всерьез. У меня внутри страх,сидишь, ждешь, что будет дальше, а жители Славянска ведут себя так,вроде в кино снимаются.

Или был такой случай: идет бой на дороге, остановили все машины.Местные мужики вместо того, чтобы спрятаться, вышли из машин и,вытянув шеи, смотрят по сторонам. Не понимая, что они находятся, вполе зрения и в поле огня.

У каждого блокпоста - своя функция. Мы стояли на третьем. Самыйнезащищенный - три "А". 5-го мая там был серьезный бой. Больше20-ти раненых. Сложность этого блокпоста в том, что со всех сторон"зеленка", то есть он находиться на открытой местности, котораяобстреливается со всех сторон.

Нам повезло с поддержкой. Нас волонтеры-майдановцы постоянносопровождали и снабжали всем необходимым. Юра Касьянов помогаеточень сильно.

Кто у меня во взводе? Студенты, взрослые люди. Есть у нас шахтериз Макеевки. Ему 48 лет. Вот пока мы отдыхали по домам, он жил вказарме на полигоне. Потому что уже некуда возвращаться. А вообще унас люди разные и по статусу и по профессиям.

Открытием для меня было то, сколько поддержки оказывали люди, накоторых раньше никогда бы не подумал.

Когда попал в первый батальон Нацгвардии, мне позвонил мойодноклассник, разузнать, что да как. Он записался во Второйбатальон Нацгвардии. И вот приехал в Славянск меня менять. Мывстретились, хотя давно не общались. Сейчас почти каждый деньсозваниваемся.

Были странные чувства, когда к нам приехал киевский "Беркут", уних даже те же нашивки. Это было уже в самом конце первой поездки.У некоторых ребят подорвало крышу, некоторые чуть ли не за оружиебрались. Пришлось нескольких обезоруживать.

На каждом блокпосту стоят вместе с Национальной гвардией,десантники, альфовцы или другие спецвойска. Когда мы толькоприехали под Славянск, десантники оказались более подготовленными.И они нам очень помогали. 80-я львовская бригада - стала нашейсемьей. Там был один сапер, который третий раз получил статусучастника боевых действий, очень толковый человек чувствовалось,что ребята на своем месте.

Когда мы вернулись в Киев, то было большим шоком, что уНацгвардии нет статуса. Я по документам оказался заместителемкомандира взвода воинской части №3066. А реально, находясь вСлавянске, я был командиром взвода третьей роты первого батальонаНацгвардии. Но вот этой моей должности нигде нет, не было такогобатальона на бумаге.

Нам выдали справки, что мы с 15 апреля по 15 мая находились вкомандировке в зоне, где проходит АТО. И честно говоря, это меняэто расстроило. Еще и то, что нам выдали суточные по 6 гривны запребывание в Славянске. В итоге получилось, чуть больше 300 гривен.Это обиднее, чем, если бы вообще ничего не давали. Понятно, чтодобровольцы туда ехали на энтузиазме, не ради денег. Но эти суммы,видимо, формировали люди, оторванные от реальности. Вот как онивысчитали сумму аж в шесть гривен?

Всего за три месяца в Нацгвардии мне выплатили около 4 тысячгривен. У меня трое детей. Дочка на 4-м курсе. Все легло на плечижены. Но ничего, проживем. Нет сейчас ничего более важного, чемзащитить страну.

Виталий, 25 лет. В мирной жизни - тренер пободибилдингу. В зоне АТО - боец.

Я отстоял Майдан от начала и до конца. 20 февраля был наИнститутской, двое моих друзей были убиты. Они были в той"черепахе", которую расстреляли.

Когда приехали в Славянск, то в первые же дни мы попали вситуацию, когда уже против нас строили баррикады. И вот возниклочувство, что ты на стороне беркута. Но оно быстро прошло. Мы-тостояли за единство Украины. С той стороны - непонятно за что. В наслетели гранаты, стреляли снайперы из РПГ.


нацгвардия

Автор фото: Анна Грабарская

С нами хотели сделать тоже самое, что и с 25 бригадой, захватитьтехнику при помощи якобы мирных жителей и расстрелять. Но благодаря95-й бригаде удалось отстоять позиции.

Когда нас блокировали на мосту, приехали итальянские журналисты.Мои родители уже 15 лет живут в Италии, я неплохо знаю итальянский,испанский, английский. И вот меня сняли местные и выложили винтернет - "Итальянскийнаемник в украинской армии".

А я из Тернополя родом.

Мы даже не думали, что будем стоять плечо о плечо с "Беркутом".На нашем блокпосте был ивано-франковский беркут. Они - патриоты. Мыподружились. Как родные.

Наши, нацгвардейцы, их тоже удивили своим духом. Когда мыуезжали, парни нам сделали армейский салют. Они понимали, что такоеконтрактник, они не понимали, как идти на Войну, как мы пришли.

То, что было на Майдане, то осталось на Майдане. За Майданпохудел на 20 килограмм. Мы тогда боролись против системы. И сейчаскак военнослужащий я понимаю, что есть приказ, и ты его ненарушишь. На Майдане мы своего добились. А сейчас у нас общийвраг.

Я долго жил в Италии, в Испании. Там другой уровень мышления тамлюди - все, что не делают, делают для себя и своего сообщества. Онисебя чувствуют единой системой.

На востоке люди боятся перемен.

Когда мы только приехали в Славянск, было много света, сейчассвета нет. Город в кольце. В Славянске само собой остались мирныежители. Это как с Чернобылем, не все выехали. Кто-то остался,кто-то вернулся.

Волонтеры привозят все, что не выдает армия: наколенники,разгрузки, берцы, приборы, спецсредства, лекарства, еду.

По словам офицеров, которые с нами стояли, в Славянске оченьтяжело воевать. Там работают наемники. Любители не стреляют из ПЗРК(переносной ракетно-зенитный комплекс - ред.)

Моя девушка знает, что я могу оттуда не вернуться. Она со мнойпознакомилась на Майдане. Видела мою идею. Она очень переживает. Нодругого выбора нет.

Война меняет людей. Синдром Славянска - это когда ты приезжаешьдомой и не можешь в тишине находится. А еще видишь вокруг людей иловишь себя на том, что удивляешься, что они живые.

Когда там, привыкаешь к адреналину, страху, потом в мирной жизнискучно. Если начнутся реальные перемены в стране и армии, я быпошел работать в армию.

Я спокойно сплю. Но все равно думаю нам всем нужно проходитьреабилитацию.

Александр, 36 лет, не женат. В мирной жизни -инженер агрохолдинга. В зоне АТО - боец.

Я на Майдане не принимал участие как боевая единица. Был в этовремя за пределами страны. Когда вернулся, обошел три военкомата,везде оставил данные, но так мне никто оттуда и не позвонил.Поэтому записался в Нацгвардию. Это был первый набор.

Первому батальону было сложно во всем. Каждый день сдаваливоенную технику, оружие. Никто не знал, что будет завтра. Когда насготовили на полигоне, то складывалось такое впечатление, что нас нина какую войну посылать не будут. Если честно, к нашей подготовкеотносились халатно.


нацгвардия

Когда я уезжал с первым батальоном, у меня была вся амунициясвоя: бронежилет, спецсредства, прибор ночного видения.

Я с 2004 года знал, что Россия нам не дружественная страна. Ужетогда по ее политике это было очевидно. Я могу сказать, что мы сдрузьями морально, физически, материально готовились к агрессии.Были уверены, что что-то будет. Поэтому ситуация на востоке страныменя не удивила.

У РФ очень хорошо поставлена информационная разведка, в томчисле в области психологических операций. Мы-то на это все времязакрывали глаза. Что мы сейчас наблюдаем? Плотная информационнаявойна, засилье оплачиваемых троллей и зомбированных идеологией.

Я уверен, в Украине до сих пор работает очень большая группалюдей, которые устраивают специальные акции - например, выход кпосольству РФ. Это нужно было только России.

Информационные каналы для России - это стратегические объекты.Поэтому когда наши заняли телевышку на горе Карачун, ее оченьжестко пытались отбить. Для них это был жизненно важный объект.

Когда мы оборвали поток информации, отключили российские каналы.В течение недели ситуация в Славянске начала меняться, люди началиприходить в себя. Мне ситуация в Славянске напоминает "Обитаемыйостров". Стоило только убрать ретрансляторы, у людей началипрочищаться мозги.

У нас на блокпосте была такая ситуация: пришла мирнаядемонстрация, которая на треть состояла из бабушек и две трети измужчин боевого возраста. И мы видели, как они подходят ккоординатору, он их тут же инструктирует и после этого начинаетсявспышка агрессии. Часто такие процессии сопровождаютфотокорреспонденты, операторы и журналисты Lifenews и RussiaToday.

Ну, вот скажите мне, как в какое-то малонаселенное село подСлавянском в течение получаса приезжают человек 10-15 журналистов.Это реально? Мне понятно было, что это четко спланированная акция.Идет такая процессия, значит, будет попытка захвата блокпоста.

Сначала, когда мы приехали, с той стороны работали людинеподготовленные. Они использовали диверсионную тактику: подходятпять минут отвлекают, потом отрывают огонь. Бой длится не дольше 10минут.

Как-то недалеко от блокпоста в жилом секторе заселились чеченцы,как нам передали. Так вот бой с ними шел 40 минут. И было понятно,что там работали подготовленные бойцы - группа, у которой был опытучастия в подобных операциях.

Было несколько страшных историй, показательных расстрелов. Такна глазах у семей расстреляли священника и фермера. Оба помогалинам продуктами.

Вы знаете, с той стороны воюет много идейных людей. Они воюют заРусь. Только в очень извращенном представлении. Это представлениеформирует идеолог Александр Дугин. Сначала они воевали противМайдана, против хунты, потом против засилья католицизма, сейчас ужеговорят про то, чтобы в украинских школах не было уроковгомосексуализма.

Чем нелепее бред, тем охотнее верят в это люди.

Когда стоишь там, смотришь на людей только с той позиции,способен ли он нанести удар. Там конкретные задачи.

Сейчас наша армия существует только несколько месяцев. Мы учимсявсему заново. Иногда нам не хватает элементарных знаний. Вот боецвыходит в интернет и начинает выкладывать фотоматериалы, а у негогеолокация не отключена. А по ту сторону экрана кто-то делаетвыводы по таким вот фотографиям. У россиян очень круто поставленаработа с информацией.

По российским каналам говорят, что гибнет мирное население.Мирное население должно понимать, что если изо дня в день из ихдвора террористы ведут огонь, то рано или поздно туда что-топрилетит.

Что бы я делал, если бы там жил? Я либо предпринял какие-тошаги, чтобы из моего двора не стреляли либо перевезродственников.

Главная проблема нацгвардейцев - отсутствие чёткой координации:начиная от координации между разными родами войск на одномблокпосте, между блокпостами и заканчивая координацией блокпостовсо штабом АТО.

Отсутствие специализированных средств связи не позволяетэффективно координировать процесс. Понимаете, бронежилеты - этоочень хорошо, но рации нужны были не меньше, а то и больше. Иначерезультат будет меньше ожидаемого.

Будь моя воля, я бы уволил всех военных, чьи звания вышекапитана. На их место поставил бы простых молодых лейтенантов. Унас был лейтенант внутренних войск, который смог обеспечить оченьвысокий уровень коммуникаций внутри подразделения. А это напрямуюсвязано с безопасностью бойцов.

В тех условиях необычная жизнь, все воспринимается немножкопо-другому. Там не надо слов. Там на уровне интуиции понимаешь,можно ли доверять этому человеку. Людей, которые, мягко говоря, несовсем адекватно оценивают обстановку, хватает везде, в Нацгвардиитоже. От недели к неделе психологическое напряжение растет.

Про то, что был в зоне АТО, маме пока не говорил.

Евгений, 39 лет, женат. В мирной жизни -предприниматель, специалист по электромонтажу. В зоне АТО -помощник пулеметчика

Помните, на Майдане БТР жгли? Так вот это мы с ребятами были.Когда началась революция, я был одним из организаторов Майдана вБорисполе. Но в начале января понял, что надо ехать на Майдан.

На второй баррикаде, где я стоял, было написано: "Поймите, насзадолбало". Я реально понимал, что в той стране жить больше немогу. И в ту страну я с Майдана не собирался возвращаться. Либо наМайдане умру, либо, если не победим, пойду в партизаны. Жена тожебыла в "черном списке" тех, кто боролся против Януковича вБорисполе.

Когда мы приехали в Славянск, то вместе с ВВ-шниками строилибаррикаду. Я их спрашиваю: "Какая это баррикада?". Они говорят:"Вторая". И мне как-то сразу на душе теплее. Если по телевизорупоказывают блокпост, где в стенах большие дыры - вот это нашблокпост. У нас был серьезный минометный обстрел.

нацгвардия

То количество военного фарта, которое было у нас, за всю историювойн, наверное, ни у кого не было.

После минометного обстрела десантники говорили, что это второерождение. Нас обстреливали из миномета "Нона". Мы еще даже непонимали, что такое реальный минометный обстрел. Прятаться былонекуда, окопов не было. В нас стреляли из гранатометов, изавтоматов, а у нас ни одного убитого.

Ребята с первого блокпоста рассказывают, что их как-то напротяжении 15 минут их обстреливали так, что головы не моглиподнять. С трех сторон поливали свинцом. Первый блокпост - сложный:на открытой местности у водоема. Они из этого боя вышли с однимраненым пулеметчиком. Все живые: и "Ягуар", и ВДВ, иНацгвардия.

Кстати, на первом блокпосту ребята ловили рыбу, потом нам наБТРе привозили.

С голоду мы, конечно, не умирали. Но сухпайки МВД - это страшнаявещь. У десантников чуть лучше - им американские сухпайкипоставляли, они нас подкармливали. Когда закончились сухпайки, кнам на пост стал приезжать священник протестантской церкви создоровой кастрюлей, из нее можно было накормить 120 человек. Всегдавкусную еду привозил. Нас это сильно поддерживало. Я как-то смотрю,стоит в углу кастрюля, спрашиваю у ребят в чем дело. Оказалось,священникарасстреляли на глазах у семьи.

Славянск можно было зачистить в любой момент. Но там люди мирныеесть. И у нас нет такого права.

Куда ни кинься, везде саботаж или плохая координация.

У нас не было человека, который доносил до нас информацию, снашей стороны не было не то чтобы информационной атаки, не былодаже информационной защиты.

Парубий, когда начиналась вторая фаза АТО, нам сказал, чтонаступать не с кем. А Аваков, провожая нас на плацу, сказал, мол,что заранее предупреждает, что надеяться не на кого, максимумпоможет ВДВ.

Александр, 38 лет. В мирной жизни - предприниматель,специалист по ландшафтному дизайну. В зоне АТО -пулеметчик

Приходят к нам ВВ-шники и говорят, вот у вас во взводе должнобыть два пулеметчика, два гранатомётчика, один наводчик, одинводитель БТР и снайпер. Я солдатом никогда не был. Я охотойзанимался.

Но во мне было 96 килограмм веса. Пулемет - тяжелый - 7,5 кг,плюс 3 кг - съемный ствол, 6 кг - станина. И все, конечно, смотрятв мою сторону. Я ж кабанчик.

нацгвардия

Когда нас, пулеметчиков собрали, нам сразу сказали, пулеметчики- это смертники. Потому, что их первым стараются убрать. Они потомучто больше всего вреда наносят. Ну, а что делать? Я о дурном недумаю. Нет на это времени.

Меня как-то офицер хотел поставить в такую точку, откуда менялегко бы "сняли". Пришлось ему нецензурно объяснять, почему этогоделать нельзя.



Анастасия Рингис, "Українська правда. Життя"

Источник: https://censor.net.ua/r292880
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
Страница 2 из 2
<<<1 2
Страница 2 из 2
<<<1 2
 
 
 
 
 
 вверх