EN|RU|UK
  734  1

 СТАЛИНИЗМ НАВСЕГДА

Мы создаем наших "исламских террористов" – но нам в России больше не позволяют писать об этом открыто. Прессе запрещено выражать сочувствие к тем, кто осужден за "терроризм", даже если есть основания подозревать судебную ошибку...

Мы снова используем сталинские методы, на этот раз для борьбы с терроризмом. Я пишу статью для американской газеты на тему, о которой в России больше никто не может писать: на тему исламского терроризма. В нашей стране в судах рассматриваются сотни таких дел. Большинство из них сфабриковано правительством, чтобы спецслужбы могли продемонстрировать, насколько "эффективно" Россия борется с терроризмом, и чтобы президенту Владимиру Путину было, чем впечатлить Запад.

Пристальное изучение этих дел показывает, что многие данные, якобы полученные в ходе допросов, являются сфабрикованными, а документы, содержащие так называемые чистосердечные признания, – получены под пытками у невинных подозреваемых, которых наказывают за преступления чеченского сепаратиста Шамиля Басаева.

Вот пример того, как это делается. Недавно милиция и прокуратура обвинили двух молодых студентов из чеченской столицы Грозного – Мусу Ломаева и Михаила Владовских – во всех мелких, ранее не раскрытых актах терроризма, которые произошли в одном из жилых кварталов Грозного за шесть месяцев до этого. Сейчас Владовских серьезно искалечен: подвергая его пыткам, ему сломали обе ноги, разбили коленные чашечки, отбили почки, изуродовали гениталии, он потерял зрение, у него лопнули барабанные перепонки и отсутствуют все передние зубы – таким он предстал на процессе.

Чтобы заставить Ломаева подписать (а он подписал признательные показания по пяти актам терроризма), ему вставляли в анальное отверстие электрические провода и подавали ток. Он терял сознание, его обливали водой, снова показывали ему провода и переворачивали, угрожая продолжением, – и он подписал признания, что принадлежал к банде вместе с Владовских. И это несмотря на тот факт, что обвиняемых познакомили лишь их тюремщики.

Еще одним молодым человеком, приписанным к этому делу, стал Муслим Худалов, до войны бывший соседом семьи Владовских. За 48 часов тюремного заключения он сознался в 15 преступлениях, после чего мучители привлекли его в качестве свидетеля по делу Ломаева-Владовских. Левая часть его лица была обожжена, руки и ноги опухли, все тело покрыты синяками и кровоподтеками. Он не мог ни ходить, ни стоять – надзиратели были вынуждены внести его. Отвечая на вопросы прокурора, заплетающимся языком Худалов подтвердил все показания против Ломаева и Владовских. И, конечно, против себя самого.

Примерно через месяц Худалов смог послать из тюрьмы письмо: "Я не смог выдержать всех этих пыток. Я боюсь и сейчас, даже когда кто-то просто открывает мою дверь: Я не принимал личного участия ни в одном из этих преступлений. Следователи сами устанавливали дату конкретного преступления, говорили мне: "Ты к этому причастен" – и избивали меня. Затем они заставляли меня заучить наизусть мое заявление".

Так мы создаем наших "исламских террористов" – но нам в России больше не позволяют писать об этом открыто. Прессе запрещено выражать сочувствие к тем, кто осужден за "терроризм", даже если есть основания подозревать судебную ошибку. В годы перестройки мы так настойчиво боролись за право на апелляцию и право на амнистию, зная, сколь много судебных ошибок допускается в стране, что была создана специальная государственная комиссия по помилованию.

Сейчас, при Путине, комиссию распустили, молча восстановили казни, и судебные ошибки снова считаются допустимыми и терпимыми. Поток дел по "исламскому терроризму" захватил сотни невинных людей, в то время как Басаев продолжает разгуливать на свободе. И конца этому не видно.

Сегодня положение тех, кого осудили за "исламский терроризм", не отличается от положения политических заключенных архипелага ГУЛАГ. Они получают большие сроки – от 18 до 25 лет в колониях строгого режима в лагерях в сибирских лесах и болотах, с запретом практически на любое общение с внешним миром. Туда не пускают даже Красный Крест.

Россия по-прежнему заражена сталинизмом. Но, думается, остальной мир заразился им тоже – мир, съежившийся и напуганный угрозой терроризма. Я вспоминаю слова одной из жертв пыток во время суда: "Что станет со мной? Как я смогу жить в этой стране, если вы приговорите меня к такому долгому сроку за преступление, которого я не совершал, и без доказательств моей вины?"

Он так и не получил ответа на этот вопрос. И действительно, что станет со всеми нами, кто терпит это? Что уже с нами стало?

Источник: Анна Политковская - корреспондент московской "Новой газеты", в 2005 году получила награду
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
     
     
     
     
     
     вверх