EN|RU|UK
  668  1

 ПОВЕЛИТЕЛИ ТРУБ. ПОЧЕМУ РОССИЯ СТРОИТ ЗАВЕДОМО УБЫТОЧНЫЕ ГАЗОПРОВОДЫ?

НГ

Бывший замминистра энергетики России, а ныне президент Института энергетической политики Владимир Милов рассказал о реставрации государственного контроля за нефтяной промышленностью, о проблемах газовой отрасли и о том, кто реально управляет «Газпромом».

Идеи о том, как и куда прокладывать трубопроводы, обычно подсказывает рынок — исходя из элементарных соображений, что газ или нефть надо доставить из мест, где их производят, туда, где их потребляют. Но, во-первых, существует много разных вариантов по доставке, а во-вторых, идеи, подсказанные рынком, попадают в руки людей, которые лоббируют и принимают решения. И вот здесь начинается выбор в пользу тех или иных тактик и стратегий развития трубопроводов. Я думаю, что на примере принятия в последние годы таких решений в России можно понаблюдать за тем, как российское государство с упорством, достойным лучшего применения, принимает самые неправильные, самые рискованные, самые труднообъяснимые с точки зрения рынка идеи. Почему это происходит, на какой стадии происходит ошибка и что за этим стоит?

Класть трубу выгоднее, чем искать газ

Сначала о газе. Мне кажется, что совокупность новых трубопроводных проектов, которые сегодня обсуждаются — это и Балтийский (Североевропейский) газопровод, и «Голубой поток», и Ямал — Европа — дает возможность понять, кто является лоббистом неэффективных решений и почему политики принимают именно такие, а не иные решения.

Если взглянуть на структуру инвестиционной программы «Газпрома» в течение последних 15 лет, то мы увидим довольно странную вещь. Несмотря на то что сегодня основные проблемы у «Газпрома» в производственной сфере связаны с добычей газа (на действующих месторождениях добыча падает, нужно вводить новые, на что требуются огромные инвестиции), в структуре инвестиционной программы доминирует строительство газопроводов, причем, в первую очередь, экспортно-ориентированных. Возникает вопрос, почему? Почему «Газпром» не вкладывает деньги туда, где у него проблемы, в первую очередь — в развитие добычи на Ямале, а стремится побольше денег вложить в новые экспортные трубы, даже не имея уверенности, что газа для них хватит, ибо добыча падает?

У многих экспертов есть на это ответ. В «Газпроме» существует довольно развитая система использования дочерних компаний для того, чтобы делать их подрядчиками в строительстве новых газопроводов. Такие компании, как, например, «Стройтрансгаз», получают хорошие прибыли от прокладки новых труб.

Если посмотреть, например, на данные по введенному в действие «Голубому потоку», то мы увидим, что строительство российского участка трубы обошлось в два раза дороже, чем строительство турецкого, и намного дороже средних цифр строительства газопроводов в других регионах мира. Из этого можно сделать вывод, что подрядчики «Газпрома» получают неплохие прибыли.

Вывод простой: ищите конкретный экономический интерес. Он вполне осязаем и связан с гораздо меньшим количеством рисков, чем добыча и прокачка газа. Потому что, построив трубу, вы получили по контракту свои деньги и ушли. Вас не волнует, насколько эта труба будет загружена в будущем. Это безрисковый бизнес. Поэтому мне кажется, что значение лобби, связанного с пробиванием новых контрактов на строительство труб, в этом процессе преуменьшать не стоит. Это лобби имеет все возможности и использует их, находя убедительный аргумент «геостратегического характера», чтобы доказать власти, что трубы строить надо. Сегодня эта работа поставлена на поток.

После нас хоть потоп

Начнем с Ямала. Как уже отмечалось в наших предыдущих публикациях в «Новой», когда создавали компанию «Газпром», официальным обоснованием для этого был аргумент, что только такая суперкомпания может разрабатывать такие суперместорождения на Ямале, как Бованенковское и Харасавэйское, содержащие 5 триллионов кубометров газа.

Прошло 15 лет, и оказалось, что в их разработку почти ничего не было вложено. Потому что это долго, рискованно, потому что эффект от этих вложений появится только через много лет, и скорее всего, когда с Ямала пойдет основной поток газа из этих месторождений и будут сформированы основные денежные потоки от его продажи, те менеджеры, которые сегодня работают в «Газпроме», уже там работать не будут.

А заработать на строительстве труб можно сегодня. Я думаю, что эта логика играет существенную роль при выборе стратегии вложения средств: инвестировать в добычу на Ямале или в строительство газопроводов в Европу. Хотя по логике стратегических интересов страны надо бы в первую очередь развивать добычную базу, инвестировать в инфраструктуру добычи на Ямале. А уже потом, при получении реального газа думать о том, как и куда его качать.

Нужен ли наш газ Северо-Западной Европе?

Теперь о Балтийском газопроводе. В чем с ним проблема? Почему многие эксперты (и я в их числе) считают это решение нерациональным? Есть три очевидные группы проблем.

Первая. Предполагается, что это будет газопровод, который позволит российскому газу выйти на совершенно новый рынок, где нас пока нет, рынок Северо-Западной Европы. Сегодня — это основная сфера сбыта газа, добываемого в Северном море, которого много и еще долго будет много. Основные потребители — это страны Бенилюкса, Северная Германия, Дания, возможно, Скандинавия и Великобритания («Газпром» недавно объявлял, что будет покупать в Великобритании сбытовые компании, и даже заявлял публично, что выход на британский рынок — это одна из основных целей Балтийского газопровода).

Нас на этом рынке сегодня почти нет. Основные поставки туда идут из Северного моря, там же есть крупнейшие в Европе терминалы по приему сжиженного газа с Ближнего Востока, из Африки и других мест, например, терминал в Зеебрюгге.

Проблема в том, что ни когда задумывали выход на этот рынок, ни до сих пор не сделали одну простую вещь: не просчитали этот рынок, не посмотрели, действительно ли гарантирован там спрос на наш газ. Кстати, когда еще в советские времена строились газопроводы в Европу, они всегда подкреплялись контрактами типа «бери или плати». То есть европейские партнеры обязывались оплачивать определенные объемы поставок газа, и даже если они часть этих объемов и не отбирали бы, оплата шла бы почти за весь газ, указанный в контракте. Так вот, Балтийский газопровод — это первый случай, когда европейские партнеры не готовы давать нам гарантии, что спрос на газ будет.

Ситуация беспрецедентная. Она означает, что мы можем построить трубу, стоимость которой я лично оцениваю в 10 млрд долларов и возможно больше, и выйти на рынок, где спроса на газ нет, а труба в значительной мере будет пустовать. Риск такой ситуации не стопроцентный, но он есть.

Первое, что приходит в голову: от такого рискованного проекта нормальный экономист просто бы отказался. А наши власти с упорством проталкивают его, зная, что риск не продать газ очень существенный! Ведь добыча в Северном море, хотя и снижается, остается очень большой, гарантий роста спроса на газ в связи с его резким подорожанием нет, вся Европа заполнена публикациями о том, что рынок Северо-Западной Европы в долгосрочной перспективе «перепоставлен», в Великобритании строятся новые терминалы по приему сжиженного газа…

Итак, гарантий сбыта нашего газа нет, а разговоры о трубе активно ведутся.
У нас уже была возможность понаблюдать за тем, как подобные вещи происходят на практике. Еще в середине 90-х гг., когда мне пришлось работать в Федеральной энергетической комиссии, мы говорили газпромовцам: вы переоцениваете спрос на газ в Турции, когда построите «Голубой поток», газ будет не востребован. Так и получилось: труба на 16 млрд кубометров прокачивает только 5 млрд, то есть меньше трети. То же самое может повториться с Балтийским газопроводом, но Турция подписала контракт на условиях «бери или плати»: она не отбирает газа сколько положено, но за оставшиеся невыбранные объемы, хотя и по сниженной цене, платит. С Балтийским газопроводом, как мы уже заметили, такого не получится.

Уж лучше на дно, чем вместе с ляхами

Вторая проблема с этим газопроводом — это его стоимость и прочие экономические показатели. Примерно такой же, как планируется, объем газа на тот же рынок должен был транспортироваться по второй нитке газопровода Ямал — Европа, которая должна была тянуться через Польшу. При этом строительство участка газопровода через Польшу, который был бы в гораздо большей степени соединен с общеевропейской газовой инфраструктурой, стоило бы примерно 4,2 млрд. долларов. Причем, там уже готовая инфраструктура, уже проложена первая нитка, которая в прошлом году вышла на проектную мощность, и проложить рядом с уже лежащей трубой еще одну не составляет особого труда.

Но представители «Газпрома» не смогли договориться с польскими партнерами о приемлемых условиях, что, скорее всего, говорит о качестве переговорщиков. Зато мы теперь говорим о том, что примерно такие же объемы газа, на примерно тот же рынок будут поставляться по другой трубе, которую мы проложим по дну Балтики. По трубе, которая хуже будет интегрирована в европейские инфраструктуры и будет стоить существенно дороже.

Воздушный газопровод

У этого газопровода есть и третья проблема, которую я бы не преуменьшал. Подводных труб в мире много, но ни одна из них до сих пор не проходила по Балтике. На Балтике средняя глубина моря составляет 53 метра. Это очень мелкое море, где прокладка труб сопряжена с различными рисками. Например, в Мексиканском заливе, где такие же проблемы с глубинами, часты случаи, когда суда с большой осадкой задевают газопроводы и случаются аварии. В Балтийском море есть захоронения химического оружия — аккурат в тех местах, где должна пройти труба.

Интересно, а что будет, если, например, эстонский парламент примет решение в соответствии с Морской конвенцией отодвинуть морскую границу на положенное расстояние, она сомкнется с Финляндией, и нам просто не разрешат строить эту трубу, потому что она пройдет через эстонские или финские территориальные воды? Мы что, будем строить трубу по воздуху, если нам не удастся договориться с эстонцами и финнами, как не удалось договориться с поляками? Я считаю, что лучше все-таки договариваться, если переговорщики не умеют этого делать, менять их, но идти вместо этого на рискованные решения нельзя.

Лукавая риторика

У нас также много риторики о том, что строительство газопровода по Балтике позволит обойти «проблемные» страны — Украину, Белоруссию, Польшу. Это совершенно не соответствует действительности.

Планируемая труба предназначена для совершенно новых рынков сбыта, а транзит газа туда, куда мы его уже поставляем (Центральная, Южная Европа вплоть до Италии, Германия, Франция), все равно пойдет через эти «проблемные» страны. Поэтому нам надо не прятать голову в песок, а находить системные решения проблемы с транзитными странами.

Что касается риторики о необычайной заинтересованности немцев в Балтийском газопроводе, то они ведь еще не подписались на обязательства покупать определенные объемы газа. И это очень важно в понимании реальной ситуации. Их участие в строительстве еще ни о чем не говорит.

Компанию «Э.ОН Рургаз» (в 2004 г. она вышла из проекта, сославшись на его экономическую несостоятельность) удалось вернуть лишь усилиями ведущих немецких политиков, прежде всего канцлера Шредера в начале сентября 2005 г. Я думаю, что ее участие в этом проекте ненадолго, и как только его неэффективность станет совсем очевидной, она, скорее всего, вновь из проекта выйдет. Впрочем, и в Германии есть лоббисты, готовые в соответствии со своими экономическими интересами работать с российской властью вне зависимости от того, как это влияет на германские внешнеполитические и экономические интересы.

Вялотекущий поток

Теперь о том, что уже построено. «Голубой поток» — пример, как не надо делать крупные инфраструктурные проекты. Еще во второй половине 90-х мне как правительственному чиновнику пришлось выдержать много дискуссий с представителями «Газпрома», в которых мы с коллегами говорили им, что не надо тратить столько денег на этот газопровод — лучше пустить их на более полезные вещи. Мы говорили им, что прогнозы роста экономики Турции и роста там спроса на газ слишком радужные — спрос там был переоценен. Но никто не провел реального анализа спроса, понадеявшись на то, что цифры, рисуемые инвестиционными аналитиками, правильны.

А ситуация с «Голубым потоком» следующая. Сегодня действует только первая его нитка, по которой, как я уже говорил, прокачивается меньше трети запланированного объема газа. Никаких гарантий увеличения спроса в ближайшее время нет, потому что у Турции есть проблемы с экономикой, но также одна интересная особенность, о которой мы тоже в свое время говорили с «Газпромом» в 90-е гг.

Турецкий город Эрзерум на востоке страны является крупнейшим газовым узлом, который должен соединить газопроводные системы, экспортирующие газ из Ирана, Туркмении, Азербайджана. Таким образом, Турция получит возможность, став настоящим транзитным газовым «хабом», выбирать между несколькими источниками самого разного газа. И нет гарантии, что спрос на российский газ вообще будет, потому что его стоимость объективно будет высокой (ведь «Газпрому» нужны деньги на инвестиции). Поэтому я рассматривал бы все проекты по строительству трубопроводов в Турцию как крайне рискованные.

Я считаю себя человеком, что-то понимающим в этих проблемах, но когда в июле прошлого года услышал, что г-н Путин после встречи с турецким премьером Эрдоганом сказал, что они рассматривают возможность строительства второй нитки «Голубого потока», я был просто в шоке. Ведь до этого шли открытые разговоры в профессиональном сообществе о том, что этот газопровод стал провалом, что повторять нечто подобное нельзя. Даже «Газпром» особо не пытался возражать против этого. И вдруг такой пассаж.

Если пытаться объяснить это, то вспомним, о чем шла речь выше: раз люди хорошо зарабатывают на строительстве труб, то они найдут способы повлиять на принятие необходимых решений. Турции такой поворот событий выгоден, потому что у нее появляется возможность стать крупной транзитной страной и получить конкурентные преимущества. Выгодно ли это нам? Конечно, нет, потому что у нас просто нет гарантий, что на этот газ будет достаточный спрос.

И еще одно: фактически «Голубой поток» был построен на государственные деньги: он получил от государства более миллиарда долларов налоговых льгот, которые фактически являлись бюджетными деньгами, просто подаренными «Газпрому». То же самое нас ждет и в ситуации с Балтийским газопроводом — деньги налогоплательщиков будут потрачены на этот во всех отношениях неэффективный с рыночной точки зрения проект.

Экспорт себе в убыток

Еще один пример принятия государством неэффективного решения виден в истории с Восточным нефтепроводом (Тайшет—Находка). Идея нефтепровода сама по себе была хороша. Нефть шла бы из Иркутской области, где есть свои месторождения, которые можно было бы соединить с другими, и попадала по трубопроводу в терминалы глубоководного порта в Приморье, через который российская нефть шла бы на рынок Северо-Восточной Азии, в регион, куда Россия сейчас нефть не поставляет — в Японию, Юго-Восточный Китай, Корею. Один вариант — это терминал в Находке, другой — в бухте Перевозная (кажется, именно этот вариант сейчас выбирают). В стратегическом плане этот трубопровод вроде был бы хорошим решением для России, но опять-таки возникает проблема тщательного технико-экономического обоснования, прежде чем начинать строительство.

Впрочем, некоторые параметры проекта уже посчитаны, и можно говорить о стоимости возможной прокачки нефти. А они таковы. Только для того, чтобы доставить нефть из Тайшета до побережья Приморского края, тариф будет 86 долларов за тонну — это больше 10 долларов за баррель. А если говорить о том, что трубу придется заполнять западносибирской нефтью (потому что, по всем прогнозам, восточносибирской нефти для заполнения трубы не хватит), то тариф составит все 100 долларов за тонну. Это умопомрачительная цифра!

Представьте себе, что будет, если цена на нефть опустится хотя бы до 35 долларов за баррель? Это будет означать, что до 15 долларов надо будет отдавать только за транспортировку, что экспорт нефти будет неконкуренто

способен, что его придется дотировать — скорее всего, из бюджета. Зачем же строить заведомо убыточную трубу? Ведь логика действий должна быть такой: возникла хорошая идея по карте выйти к морю, затем посчитали, сколько это реально стоит, убедились, что трубопровод невыгоден, значит, от такого проекта надо отказываться.

Похоже, однако, что работает другая логика — такая, как в случае газопроводов: на строительстве трубы можно очень неплохо заработать. Обсуждается цифра в 12 млрд долларов, и те, кто получит эти контракты, конечно, будут счастливы. Чего не скажешь о налогоплательщиках и государстве в целом.

Источник: https://censor.net.ua/r2543
Источник: Владимир МИЛОВ, специально для «Новой Газеты», Записал Андрей ЛИПСКИЙ, Россия
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх