EN|RU|UK
  619  7

 ДВОЮРОДНОЕ РОДСТВО - ОПАСНОЕ СОСЕДСТВО

Самые стойкие национальные идиосинкразии направлены на соседей. Мировая история пестрит примерами войн между ними. Украинцы и русские, увы, не исключение.

"Быть соседями не значит быть близкими", написал однажды знаменитый русский историк Ключевский. Естественно, Василий Осипович имел в виду не бытовой аспект, а соседство международное. Действительно, с кем как не с соседним государством можно устроить маленькую победоносную войну? Или, воспользовавшись династическими проблемами, постараться пропихнуть на соседский престол своего кандидата? Оттяпать под шумок провинцию, не потому, что без нее невозможно, а просто, чтоб была? Самые стойкие национальные идиосинкразии направлены на соседей. Мировая история пестрит примерами войн между ними. Украинцы и русские, увы, не исключение. Более того, фраза Ключевского подходит к ним, как мало к кому. Впрочем, мало ли во всемирной истории остроумные люди наговорили блестящих фраз! Вот еще одна: "Нация есть сообщество людей, которых объединяют иллюзии об общих предках и общая ненависть к соседям".

С другой стороны, положение, которое занимала Украина на протяжении почти 340 лет в составе Российской империи (как бы она ни называлась), нельзя назвать уникальным, но примеры подобного рода нечасты. Можно отчасти уподобить его отношениям Англии с Шотландией. Практически полная интеграция элиты провинции в элиту метрополии вплоть до самых вершин, постепенное культурное подчинение, возможность для использования энергии честолюбивых пассионариев во всевозможных колониальных затеях. И, вместе с тем, ностальгия по героическому прошлому — "здорово мы им все-таки вломили при Гастингсе (Конотопе)!" Сублимацией противостояния той эпохи остается разве что футбол. Определение положения Малороссии в империи как "колонии" будет, безусловно, искажением и подтасовкой. Но и ставить знак равенства между нею и великорусскими губерниями тоже неправильно, причем отнюдь не всегда последним было лучше. Такого крепостного права, например, как в Великороссии, Малороссия не знала.

Отношение к Украине со стороны России и русских базировалось на известном количестве штампов, навязанных, в основном, русской литературой, начиная с Пушкина: богатая южная земля, чернобровые красавицы, славное общее прошлое etc. В быту присутствовал и набор штампов негативных: хохлы себе на уме и вероломны, "мова" — просто исковерканный русский язык. В советские времена добавились новые: тезис "все хохлы — кулаки и жлобы" гармонично уживался с противоположным по смыслу "русские пашут, а хохлы водку салом закусывают". Ну и классика политического мифа: Крым Хрущев своим по пьянке подарил. Однако, если попытаться суммировать все эти стереотипы и вывести какую-то общую модель отношения россиян к украинцам, то получится тот самый пресловутый комплекс старшего брата — без всяких кавычек и иронии. Примечательно, однако, другое — эта модель стала основой не только межличностных, но и межгосударственных отношений между Украиной и Россией.

Здесь очень важным является слово "брат": то есть, ближайший родственник, искренне желающий добра. Но при этом рассуждающий абсолютно по-детски: "Я старше — значит, я умней!" Зачем интересоваться мнением "малого", он все равно толком не может еще знать, что ему лучше?! Надо просто, по возможности, терпеливо объяснить ему, что должно поступать так-то и так-то. Если все сделает правильно — получит конфетку. Если нет — старший брат на то и старший, и в его арсенале, кроме методов убеждения, найдутся и методы принуждения! Эти методы могут быть весьма жестокими — как это бывает у детей в их детских разборках. Старший брат органически не может понять и признать одного: что "меньшой" — тоже личность и имеет право на собственную позицию, оценки, жизнь, в конце концов. В человеческих взаимоотношениях подобного рода проблемы, как правило, проходят со временем, с взрослением обоих братьев. Время взросления наций и государств — несколько больше.

Следует отметить, что подобные настроения "продвинутые" украинцы, претендующие на имперскую карьеру, быстро прочувствовали, умело культивировали и использовали в свою пользу. Классикой жанра можно считать шутовское поведение Хрущева на ночных пирах у Сталина. Украинцам, по крайней мере, части из них, было комфортно в положении младшего брата. Выходец из Малороссии (или УССР), делающий карьеру в столице империи, обязательно сохранял в своем облике забавные этнографические детали типа произношения или уклада домашнего хозяйства. Но в тех случаях, когда для подтверждения своего нового статуса требовалось проявить жесткость по отношению к своей малой Родине, мало кто мог преуспеть по сравнению с ним.

Независимость Украины, точнее, тот шокирующе высокий процент отданных за нее голосов (91%, даже в русском Крыму больше 50 процентов) на декабрьском референдуме 1991 г., повергла в буквальный шок тогдашнее российское общество, еще не представлявшее, что для шока вскоре появятся гораздо более серьезные основания. Каждый житель Украины, имеющий родственников или друзей в России, помнит, как эти казавшиеся незыблемыми узы внезапно пошатнулись: так это что, и Крым теперь ваш? Так что, и Одесса ваша? А как же Киев — это же мать городов русских! И общий лейтмотив — самая натуральная обида: мы так вас любили, так любили, а вы? Эх вы! Уверенность в несерьезности украинской независимости, в том, что это — нечто скоропортящееся и быстропреходящее, буквально сквозила во всех действиях российской стороны. Например, российские дипломаты в Киеве на заре украинской независимости советовали всем коллегам из других стран не тратиться на приобретение недвижимости в Киеве для зданий диппредставительств, дескать, закончится скоро вся эта оперетка — и что вы будете с этим счастьем делать?

При этом перенос эмоционального, семейного начала на межгосударственные отношения, так несвойственный мировой практике, первые четырнадцать лет с момента независимого существования России и Украины не только не стал ослабевать. Напротив, возникало впечатление, что политики обеих стран соревнуются в том, кто больше наговорит всяческих сантиментов. Любой новоназначенный российский посол в Киеве начинал свое общение с прессой рассказами, кто в его семье родом из Украины. (Киевских послов об этом в Москве никто не спрашивал — они, по определению, были фигурами, мало интересующими прессу.) Спичрайтеры всех президентов обоих государств соревновались в подчеркивании особых — братских, сиречь, более глубоких и тонких, а значит, не вполне регулируемых нормами международного права — отношений между Россией и Украиной. Даже периодически возникающие конфликты (а где это видано, чтобы братья не ссорились?!) настолько быстро прекращались по велению президентов, что всегда возникало подозрение: это они нарочно сами и организовали, чтобы показать потом, как быстро братья могут потом все разрешить. В Москве до сих пор до конца не понимают, что делать с Украиной, не могут заставить себя рассматривать Украину как независимое государство. Как ту же Польшу, например. Да, внешне все развивается по межгосударственным канонам: посольства, делегации, визиты, договоры, почетный караул. Но договоры не работают, посольства обескуражены, караул впору кричать, а не выстраивать. То демонстративное сближение, которое элита двух стран демонстрировала при позднем Ельцине и раннем Путине, было чем угодно: бизнес-проектом, сентиментальным путешествием, ситуативным компромиссом, но только не стратегическим сближением равноправных политических партнеров, о чем, снова-таки, твердили спичрайтеры президентов.

Опять же, справедливость требует отметить, что сами украинцы, точнее, —их лидеры, при всем как врожденном, так и благоприобретенном национальном самосознании, постоянно культивировали к себе подобное отношение, постоянно требовали особого подхода, снисхождения и поблажек. Невозможно представить себе Леха Валенсу, направляющегося от рождественского стола в Москву — просить у Ельцина дешевого газа, а то пенсионеры Войска Польского замерзают. А Леонид Макарович и особенно Леонид Данилович в этой роли выступали не один раз и смотрелись весьма органично. В конечном счете, газовые дружба и партнерство привели к успешной деятельности всяческих "РосУкрЭнерго", и мало кто может реально оценить, какие убытки понесли бюджеты обоих государств и какие миллиарды дивидендов получили заинтересованные лица. Освещение в украинской прессе нынешнего конфликта с Россией из-за условий транзита газа и цены на него тоже можно рассматривать как продолжение культивирования комплекса младшего брата — теперь уже внутри страны, в украинском обществе. Журналисты соревнуются в том, кто убедительнее расскажет, какого дурака в свое время свалял "Газпром", не присоединившись к Европейской энергетической хартии или подписав с Украиной договор о натуральной плате за транзит до 2013 года. Подсчитывают, почем газ покупают поляки, белорусы, армяне и так далее. Хочется сказать: позвольте, но ведь вам не придет в голову указывать, скажем, Джорджу Соросу, кому давать гранты, а кому — нет! Россия предоставляет грант, то есть, дешевый газ, кому хочет, остальные пусть платят наличными. Искать другую логику в российском ценообразовании на газ на 2006 год — занятие бесполезное. Так же бесполезно обижаться на Москву за то, что, дескать, цена для Украины превышает рыночную. Все очень просто: старший брат показывает младшему, что не любит, когда его не слушают, и даже готов его серьезно отшлепать.

Для Украины в данной ситуации есть два выхода. Либо продолжать эти фрейдистские игры — и сохранять свою зависимость от чужих капризов и конъюнктуры. Либо наконец-то взрослеть. И не просто требовать к себе отношения как к взрослому субъекту международного права, но и самой соответствовать такому отношению. Например, не вести из года в год переговоры о пролонгации режима пересечения границы по внутренним паспортам, а обеспечить в кратчайшие сроки свое население международными. Не только говорить об энергетической безопасности для своих граждан, а начать действовать по ее обеспечению. От разговоров об энергосберегающих технологиях перейти к государственному стимулированию их внедрения отечественным бизнесом. От стенаний о неизбежном крахе отечественной промышленности перейти к анализу, того, какую ее часть можно и нужно спасать.

В конечном счете, дело не в цене на газ, условиях транзита, режиме Керченского пролива, согласованных голосованиях в ООН, двоюродном и даже прямом родстве.
Источник: Грани Плюс
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
     
     
     
     
     
     вверх