EN|RU|UK
 Форум Украины(619236)
  307  45
Тему создал: .

СВИНЯЧЬЕ СЕРДЦЕ (вышиванка по-булгаковски)

Украина - это общий дом ее граждан, а не частная собственность некоторых из них. К сожалению на Украине снова орудуют Швондеры и Шариковы, только кожанку они сменили на вышиванку, но больше отличий нет.


В ЛОВУШКЕ




Карпуха уже заходил в лифт, когда услышал сзади крик: «Зачекайтэ!» Он оглянулся и увидел крупного дядьку в вышиванке, спешившего по коридору. Его живот при каждом шаге грузно перекатывался из стороны в сторону. Карпуха нажал кнопку «Стоп». Дядька буквально с разбегу впрыгнул в лифт, отчего кабинка зашаталась, как вагон поезда на стыке, и подозрительно лязгнула. Дядька облегченно вздохнул, сказал «дякую» и нажал первый этаж. От него несло потом и табаком, а в руках был портфель и большая пластиковая бутылка «Кока-колы». Двери закрылись, лифт пошел вниз, но, проехав пару этажей, вдруг дернулся и со скрежетом застрял.





- От дидько, яка нэвдача!... – чертыхнулся пузач и снова нажал нижнюю кнопку. Лифт не шелохнулся. Тогда дядька начал нервно и беспорядочно тыкать все кнопки, в том числе и кнопку аварийной связи. Он делал это так рьяно, как будто играл на баяне, и если б кнопки имели звучание, то мог бы родиться новый украинский хит для «Евровидения». Но всё было напрасно.

- Ну що то сегодня за день такый? – дядька посмотрел на Карпуху, с явным ожиданием поддержки.

- День как день, - пожал плечами Карпуха. - Просто маленькая передышка в суете жизни…



Грузный пассажир с удивлением глянул на него.

- Какая, до биса, передышка? Я ж тороплюсь, - сказал он. - У меня через годыну презентация моей новой кныжки в УНИАНе.

- Ну тогда тем более - можно не спешить... – ответил Капуха. - Разве украинский националист может написать что-то такое, что нужно человечеству?

Дядька посмотрел на Карпуху уже с неприязнью.

- А с чого вы решили, що я украинский националист?





Карпуха глянул на его вышитую сорочку, на значок с портретом Тараса, на постное выражение лица и, не выдержав, рассмеялся. Потом, всё еще улыбаясь, дружелюбно спросил:

- Ну если вы не националист, то тогда скажите, какие ваши любимые книжки?

- «Кобзар» звычайно… ну и еще «Собачье сердце» Булгакова.

- «Собачье сердце»??? – теперь уже удивился Карпуха. – А что ж вам там могло понравиться?

- А вин дуже здорово высмеял тых комуняк-шариковых… За их быдляческие порядки. Та що я с тобою тут балакаю? – спохватился литератор, доставая мобильник, - нужно ж выбыратысь с этой халэпы.



Но его мобильник не работал. Не работал и мобильный у Карпухи – они были вне зоны.

- От, дидько!.. - снова ругнулся пузач. – Не лифты, а склепы какие-то…

Он уже начал тарабанить кулаками в дверь, как вдруг ожил динамик диспетчера: «Извините, но мастера на другом вызове – будут не раньше чем через час… Ждите».





Толстун с тяжелым стоном опустился на корточки и, отвинтив крышку с двухлитрового бутыля, сделал несколько глотков, жмуря глаза. Карпуха тоже присел. Хоть глаза дядьки и были прикрыты, но из-под его левого локтя на Карпуху зорко и бдительно, не мигая, выглядывал Тарас.

Несколько минут прошли в полной тишине. Потом Карпуха спросил:

- Слушайте, я тут вдруг подумал, а интересно, что бы написал Булгаков, если бы вдруг его воскресили и дали пожить в нашей послемайданной вильной Украине?

- Не знаю…

- А хотите, расскажу?

- У меня прессуха накрылась... и книжка… мне только ще осталось сказки твои слухать, - дядька-литератор посмотрел на часы.

- Да ладно вам, успокойтесь, никто никуда уже не спешит… - сказал Карпуха. – А украинский националист вообще может торопиться только в одно место – на свалку истории.



Пузач хотел было возмутиться, встать и хорошенько начистить пику такому наглецу, но вместо этого только махнул рукой. Ну действительно, застрявший лифт - не самое лучшее время и место для разборок. Потом после минутного молчания вздохнул и сказал:

- Валяй, все одно робыть ничого…

- Михаил Булгаков, «Свинячье сердце», - сказал Карпуха. - Краткое содержание, синопсис, если по-научному.

- А чого «свынячье»? «Собачье» ж…

- А потому «свинячье», что он бы сегодня написал именно так. А почему - сейчас узнаете, потерпите немного. Мы вас вот уже пять лет терпим… - ответил Карпуха. И начал свой рассказ.







СВИНЯЧЬЕ СЕРДЦЕ



- Значится так, жил себе в Киеве поросенок по имени, ну скажем, Хрющ - веселый, розовенький, беспечный. И вот, когда он подрос, то попал однажды Хрющ в руки к повару из одного ресторана. И должен был принять лютую гастрономическую смерть, но сумел удрать - из-под самого ножа. Ошпаренный вдогонку кипятком, лег Хрющ под забором помирать - уж лучше так, чем быть съеденным, решил он.



А в это время мимо забора проходил известный киевский ученый - профессор Преображенский. Он занимался опытами по омолаживанию, создал эликсир на основе нанотехнологий и как раз готовился приступить к решающему эксперименту. Тут то он и заметил едва живого поросенка. «Да это же то, что мне надо!» - подумал профессор Преображенский, подобрал Хрюща и принес в свою домашнюю лабораторию. И буквально на следующий день провел операцию, пересадив поросенку семенные железы, гипофиз и ДНК человека - украинского националиста Чавунюка, накануне павшего на Говерле от удара молнии.



- А чего ж именно националиста? Что другого донора не нашлось? – спросил дядька-пузач Карпуху.

- Да случайно, - ответил тот. – Вечно вы ищете злой умысел, не повезло просто профессору… Продолжаем.



Операция прошла блестяще. Хрющ наш не только не умер, но, наоборот, каждый день стал прибавлять в весе - постепенно исчез пятачок, отсох хвостик, стала прорезываться человеческая речь. И через три недели превратился Хрющ из поросенка в невысокого такого розовощекого вуйку з вусами - тут же затребовавшего себе вышиванку, Кобзаря и самоучитель по гопаку.



Ну ему это, конечно, всё дали, а параллельно стали учить хорошим манерам – правильно держать вилку и нож, не чавкать, не визжать фальцетом, не писать мимо унитаза, уважать права других людей. В этом профессору помогал молодой доктор Борменталь из Донецка. Но обучение Хрющу давалось плохо – Хрющ вел себя по-свински, залазил с ногами на обеденный стол, отказывался мыть руки и умываться, регулярно смотрел пятый канал и становился все более свидомым, требуя к себе особого «тытульного» уважения и отношения.



Интеллигентные профессор Преображенский и доктор Борменталь с ним уже едва справлялись. А тут на беду еще и Оранжевый Майдан случился. У Хрюща вообще крышу снесло. Убежал Хрющ на Майдан, стал жить там в наметах, выхрюкивать разные лозунги и вообще разбираться в апельсинах. Там же где-то получил ксиву участника революции и паспорт на имя Панаса Панасовича Хрюща.





Теперь Панас Хрющ, когда появлялся дома, уже не только никого не слушался, но и сам принялся учить профессора всякому националистическому бреду. Из прошлой жизни у Хрюща от поросенка осталась тяга к грязи, поэтому его непреодолимо потянуло в политику и на телевидение. И вот он уже всё чаще стал показываться на экране в разных телешоу и вещать провластные лозунги: «Украина - понад усе!», «Бандера – герой!», «Во всем виноваты москали!» Его похвалил и принял сам Президент и даже вручил орден.





- Ну ты фантазер! – усмехнулся дядька, уже с интересом слушавший карпухинскую историю.

- Я фантазер? – переспросил Карпуха. – Да я наоборот, всё только упрощаю. По настоящему буйная фантазия – это у националистов. Вы дальше слушайте…



Прошло немного времени и вскоре Хрющу за его активную гражданскую и патриотическую позицию дали должность в Министерстве культуры - небольшую, но ответственную. В его задачу входило выискивать русские вывески на магазинах, предприятиях и просто улицах и докладывать о нарушениях. Больше всего Хрющу нравилось срывать рекламные объявления, которые не на мове. Он все ночи напролет занимался этим патриотическим делом. Хрющ заметил одну любопытную особенность, что все официальные рекламы (на билбордах, в залах подземки и на городском транспорте) – как и положено, написаны на украинском языке, а все рекламы нелегальные (на столбах, на стенах, наклейки в метро и тому подобные) – непременно на русском.



- Вот видишь, - говорил Хрющу доктор Борменталь, надеясь его вразумить, – это говорит о том, что людям удобнее на русском. И когда вешают нелегальные наклейки, то уже заодно игнорируют и языковые требования. Нельзя людям запрещать родной язык.

- А вот и нет, - не соглашался Хрющ. – Это доказывает, что все украиномовные бизнесмены работают цивилизованно и легально, а русскоязычные – подпольно и укрывая налоги. Русские вообще – отстой.

- Ага, - подтвердил иронично Борменталь. - И в киевских лифтах писают исключительно учителя и врачи из Донбасса и Крыма. Они же и на стенах нецензурные надписи царапают. Приезжают сюда, заходят в лифт и одной рукой шкрябают слово из трех букв, а другой держат то, что это слово означает, и писают. Пишут и писают…



- Очень возможно, - ответил Хрющ, хлопая себя по карманам и вынимая сорванные объявления на русском. - Русские, они на всё способны. Смотрите, что я сегодня отодрал прямо со стекла вагона метро - целый стишок. А это уже не объявление - это уже антидержавная деятельность. И тоже, естественно, на языке потенциального противника.



«Кушаем мивину,

Колой запиваем,

Славим Украину,

А за что, не знаем.





Не берут нас в НАТО

И не ждут в Европе,

Разом нас багато,

Только все мы в …опе.



Нас любой окрутит,

Нас любой обидит,

Нас не любит Путин,

Нас Китай не видит.



Русский, как полову,

Всюду отвергаем,

Изучаем мову,

А зачем, не знаем.



Дети ходят в школу

И зубрят Тараса,

С каждым его словом -

Ближе к Гондурасу…»







- Ну и что здесь антидержавного? - спросил доктор Борменталь. – Это просто констатация бедственного положения страны и ее граждан. Причем выраженная довольно хлестко и точно.

- Да что с ним говорить! Свидомый свин-националист… – подал сокрушенный голос профессор Преображенский. – Как только правду где увидит – тут же слепнет, а когда правду услышит – то глохнет. С ним аргументировано спорить бесполезно - националисту факты в лицо всё равно, что слону дробинка в задницу…



Шло время, с каждым днем Хрющ становился всё матерее. Однажды, придя домой под Рождество, он, не разуваясь, прошел в комнату, схватил маленькую наряженную елочку, росшую в горшочке, и выкинул ее прямо с балкона, а вместо нее водрузил соломенного дидуха. «Теперь будет так! - сказал он, потирая руки. – Пора возвращаться к традициям предков». Мало того, он тут же потребовал от профессора-киевлянина, пытавшегося ему возражать, ехать в Россию, раз тот не хочет говорить на родной мове.

- Учите мову, - посоветовал Хрющ, - а то придется вам учить расписание поездов. На Север.



Профессор только покачал головой – он был в ужасе от того, что из милой доброй свинки он своими руками создал такую мразь. Пора что-то предпринимать. И с помощью Борменталя и лаборантки Зины профессор закрыл упиравшегося Хрюща в своем кабинете – пусть посидит, может, задумается. Но Хрющ (не зря же его учили грамоте) написал электронной почтой доносы на профессора, что тот взял и держит в заложниках свидомого украинца и ограничивает его титульные права, проводя с ним античеловеческие опыты по принуждению его к миру и уважению к людям. И профессору вскоре пришла повестка - явиться в СБУ к майору Швондеру.



Профессор вызов Швондера проигнорировал. И зря. Органы работать Преображенскому всё равно не дали, они сами явились к нему домой, долго стучались, ушли, пообещав вернуться с ордером на арест. Выбора у ученого теперь не осталось. Подопытному Хрющу сделали укол, срочно провели обратную операцию и когда через несколько дней в дом профессора Преображенского вломились силовики в масках – их встретил, кроме удивленных хозяев, только веселый розовенький поросенок. Он весело повизгивал, терся о ноги, хрюкал и вилял закрученным хвостиком…







НАШЕСТВИЕ ХРЮЩЕЙ



- Так что, по-твоему получается, – недовольно сказал пузач-литератор, выслушав рассказ Карпухи, - что все свидомые украинцы и есть шариковы, вернее теперь – хрющи?

- Ну да, - подтвердил Карпуха. – Раз они считают себя титульными, требуют себе всяческой форы во всем и не считаются с другими. Вообще, шариковы и хрющи у каждой эпохи свои. Но их легко распознать по двум общим для них качествам.

- Вот как! Ну и каким же?

- Первое: они все всегда уверены на сто пудов, что именно они знают, что нужно другим и в чем заключается счастливое будущее для всех. И второе: ради этого «счастливого» будущего, ради «великой» идеи, будь-то коммунизм или соборность Украины, они готовы катком и бульдозером ездить по правам простых людей. Для них и право на жизнь, и право на свободу совести, и право на родной язык – вторичны по сравнению с Идеей. Вот и всё.



- Значит, ты хочешь сказать, что украинцам в Украине не нужно обязательно знать украинскую мову?

- А вы не путайте слово «знать» со словами «обязательно использовать». Это, кстати, третье качество, свойственное всем хрющам. Лгать и перехлёстывать. Вы ж от граждан Украины не знание мовы требуете, а ее применение. Вы не мову развиваете, вы другие языки уничтожаете. Только вдумайтесь. За рекламу на уличном щите на русском – штраф. За фильм в кинотеатре на русском – лишение лицензии. За попытку сдать на русском экзамен в вуз – двойка. Чем не геноцид?



- Так ведь украинский - государственный…

- Ну и что... Мы ж ведь – те, для кого русский родной, - не приехали сюда. Мы тут жили. А только потом появилась Украина. Не мы в ней родились – а она родилась в нас и при нашем участии. И не ей нас учить … а тем более не вам, сдуру посчитавшим, что вы это и есть - она. Она - это каждый человек, и если человеку хорошо, то хорошо и ей.



Дядька задумался.

- Ну вообще-то Украина была завжды, тыщу рокив была… Просто вона не была державою. Украина – вона, як Солнце. Даже если на небе тучи, и Солнца не видно, воно все равно есть.

- Правильно сказали, - похвалил Карпуха. – Только Солнце вот не спрашивает с людей перед тем, как их обогреть, на каком они языке говорят, оно светит всем – одинаково, независимо от национальности. О чем, кстати, ваша книжка?



Литератор сразу просветлел:

- Ну, мой роман о будущем Украины, что не пройдет и четверти века, як все в Украине будут говорить на мове - и стар и млад… основная идея, что нужно проводить не быструю, а мягкую украинизацию. Щоб не перегнуть и не отпугнуть.

- Мягкую? – переспросил Карпуха. - Это как в анекдоте про водку. Одни говорят, что пить нужно больше, другие, что пить нужно меньше. Но и те и другие едины в главном - пить нужно!



За дверью на лестничной площадке послышались шаги и голоса – судя по всему, пришли мастера-ремонтники.

- Эй, вы там, пассажиры! - крикнул кто-то. – Живые еще? Сейчас будем вызволять…

- Живые, - ответил Карпуха и кивнул дядьке-пузачу: - Ну вот и - свобода.





Дядька посмотрел на часы и невесело хмыкнул:

- Поздно… Моя презентация уже как раз должна была закончиться… А я вот тут проторчал, как последний Хрющ… А вообще, не знаю, может ты в чем-то и прав, только скажи, почему ты так не любишь Украину?

- А Булгаков любил?

- Булгаков любил… Он не любил только оборзевшее быдло - шариковых и швондеров…

- Правильно, – согласился Карпуха. – Он и сейчас бы их не любил - малообразованных, да еще и с этническим привкусом. Пришло ведь то же быдло, что и тогда, но под другим флагом и другим цветом, и поэтому люди их не узнали. Булгаков спокойно относился к простому люду, но когда кухарки стали управлять, а лакеи руководить – они получили от него свое. Я тоже нормально относился и к этническим пристрастиям части украинцев, и к мове, и к вышиванкам, но когда село и Галичина прилипли к власти и стали нас учить жить, как они, то появилась и неприязнь к ним. И сколько лет, а то и поколений должно пройти, чтоб они стали уважать права других людей и понимать, что мир состоит из личностей, а не этносов?



Снаружи что-то застучало, кабинка дернулась. Дядька-пузач тревожно посмотрел на Карпуху, мол, еще грохнемся вниз. Но не грохнулись. Двери вдруг полуоткрылись, и показалась усатая улыбающаяся голова лифтера:

- С вещами на выход!

Пленники выбрались, поблагодарили спасителей, и поспешили вниз – по ступенькам. Уже внизу у литератора зазвонил телефон.

- Что? – переспросил он, остановившись. – Презентация книги перенеслась на два часа? По техническим причинам? Хорошо, я сейчас буду... Отлично, есть же Бог на свете – моя презентация таки состоится!



Пузач обрадовано посмотрел на Карпуху, но, отхлебнув немного колы, скривился:

- Песец! Теплая уже стала… как эта… как урина. Короче, я побежал, а насчет нашей дискуссии - хоть ты, может, и говорил складно, но ни сказочка твоя, ни ты сам меня ни капельки не убедили.

Карпуха усмехнулся.

- А это просто лифтеры рано приехали, - сказал он. - Если б хотя бы на недельку позже, то всё было бы окей - на одного хрюща в Украине стало бы меньше...

- Ну за неделю я бы наверно уже и коньки отбросил.

- Так и я ж об этом… Убеждать хрющей бесполезно. Кстати, я заметил, что люди делятся не только по национальности, языку и вере. А еще и по восприятию этого мира. Одни, например, входя в реку, скажут про воду: «Теплая, как парное молоко», другие скажут: «Теплая, как моча». Одни считают, что песец - это симпатичный пушистый зверек, другие уверены, что песец - это когда «всё пропало!» И внутренний мир человека Михаил Булгаков и, скажем, Джек Потрошитель тоже всегда будут раскрывать и видеть каждый по-своему…

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 Сейчас пишут
Семен Котловв 1a32a8ef, Пан Штопель, Vedana, Ali Hasan, Hulio, fresh guacamole, Тарас Затолочний, олег нагибайло, Паливода Александр, Baks13, Vitua, три - пятнадцать, Лола Ножкинв, Helg1961, Виктор Степаненко
 Всего на сайте: 36 писателей
 
 
 
 
 
 вверх