EN|RU|UK
 Форум Украины(625270)
  194  1
Тему создал: =

Проблема идентичности Украины в контексте её глобализации

Говоря о проблемах Украины в свете её будущих перспектив, в каком бы контексте они ни звучали, неизбежно мы наталкиваемся на одну, возможно, главную проблему мировоззренческого порядка – проблему смысла: кто мы? откуда? куда идём? И как следствие этих вопросов: какова человеческая миссия Украины? в чём её историческое предназначение?

Озадаченное этими вопросами украинское общество ищет опору в идентичности, которая характеризуется общей исторической территорией, историей и культурой. Благодаря идентичности происходит отождествление на образно-символическом уровне, кристаллизующемся в форме национального самосознания и воплощающем для народа символ веры. И поскольку основными сферами национального бытия являются язык, общая память и основанное на вере мировоззрение, в процессе формирования национальной идентичности исходными основами выступают представления об общем происхождении и общих предках. Но без выработки общих представлений общенациональных интересов и идей этот процесс будет незавершённым, ибо прошлое даёт основу движению, но заданность его определяет цель.

И здесь, чтобы не допустить стратегической ошибки и понять происходящее во времени, надо свой выбор делать с учётом общего состояния мира и положения интересующих нас стран, стремясь оценивать процессы в перспективе. Иными словами, состояние и развитие Украины следует спроецировать на развернувшиеся глобальные процессы. И тогда общая картина может показаться пугающей. С одной стороны пребывающая в состоянии руины, безвластия и духовного забытья Украина. С другой – мир, находящийся в состоянии динамичного перехода к новой эпохе глобализации и формирования информационного общества, возможно, в рамках нового мирового порядка. Контуры его пока ещё не ясны, но общая социодинамика такова, что за годы независимости вклад Украины только в мировое производство уменьшился в 50 раз [1]. И это с учётом лишь количественных показателей.

Что касается общей тенденции мирового развития, то уже сейчас понятно, что ближайшие десятилетия приведут к существенной активизации межцивилизационного взаимодействия и обострению борьбы за оставшиеся мировые ресурсы. При этом надо учесть, что Украина находится не просто в зоне пересечения геополитических интересов ключевых мировых игроков, что признаётся всеми, но и в зоне пришедшего в движение межцивилизационного разлома, характеризующегося присутствием трёх ведущих в Причерноморье цивилизационно оформленных конфессий: католичества, православия и ислама.

Жизнь на разломе, характерная для Украины, таит огромную потенциальную опасность оказаться растянутой между пришедшими в движение цивилизациями. Правда эта потенциальная опасность, в случае грамотного учёта имеющейся социодинамики, может быть не только минимизирована, но даже проявиться со знаком «плюс». И в самом деле, весь мир живет сейчас на разломе и в условиях глобальных перемен. И любой разлом, равно как и процессы «распада» и «перелома» таят в себе колоссальную энергию, которая может стать источником новой силы и поступательного развития, как это было в своё время в Элладе. Вопрос в том, как сделать эту энергию позитивно направленной? И тогда в этом разломе родится новое качество, делающее реальным настоящий украинский прорыв. Но его надо быть достойным.

В этих условиях стране в первую очередь следует сохранить и укрепить внутреннюю целостность. И качество идентичности, безусловно, будет играть здесь очень важную роль. Связано это с тем, что главное требование позитивного развития Украины, чтобы общая идентичность была органичной и вместе с тем позволяла гармонизировать непростые отношения в стране в рамках разных региональных и этноконфессиональных идентичностей, когда есть общая основа для конструктивного взаимодействия на основе прошлого и во имя будущего Украины.

Как же через идентичность формируется целостность? В основе идентификации лежит установка: познай самого себя. Решая проблему самопознания, идентичность определяет поведение любого существа, делая его естественным выражением внутренней сути. В связи с этим весьма любопытно одно признание Л.Д. Кучмы, когда, процитировав известное высказывание премьер-министра Сардинского королевства Камилло Бензо Кавура: «Италию мы создали, теперь наша задача – создать итальянцев», он пишет: «перед сегодняшней Украиной стоит схожая… задача» [2, с. 28]. Значит, проблема всё-таки не в поиске своей идентичности, а в её формировании. Не в этом ли заключается современная национальная идея? «Создать украинца» [2, с.17]. Но тогда уточним, что эта задача стоит не «перед Украиной», а перед её «элитой», которая будет пытаться теперь переделать народ под себя и под свой «цивилизационный» выбор. Исходным посылом в нём является тезис массовой национальной неполноценности людей, где украинцы делятся на «щирих» и остальных. Следовательно, у нас выбора нет. Всё уже выбрано и решено за нас. И согласно этому решению, всё, что не соответствует требуемому образцу, будет либо переделываться, либо отсекаться.

Вопрос, насколько далеко могут пойти в реформаторстве «переделыватели», во многом зависит от того, какой образ украинца они сформировали для себя в качестве идеала. Каким же должен быть украинский народ с точки зрения новых «отцов нации»? Ответ известен: в первую очередь, единым. И мы с этим согласны. Но качество этого единства может быть разным. И украинская «элита» в этом вопросе уже определилась - монолитное единство нации обеспечит реализация принципа: «один народ, один язык, одна вера», где задача «думать для Украины» заменяется установкой «думать по-украински».

Такой подход в принципе объясняется тем, что будущее страны зависит от выбора и качества идентичности, которая строится на общей истории, понимаемой как общая судьба во времени. Правда, если с народом и языком в данном случае более-менее всё понятно, то как быть с верой? Ответ неясен только для очень наивных. Вера будет одна - униатская. Правда, для современных создателей украинской нации это будет самая сложная задача - сложнее украинизации, поскольку в вопросе религиозной принадлежности даже среди молодёжи очевидно доминирование (до 80%) православия [3, с. 198]. Но трудности нашу власть не пугают. Просто эту задачу планируется реализовывать в два этапа: сначала надо сделать православную церковь (УПЦ-МП) поместной, то есть отделить её от московского патриархата, а затем, когда это будет осуществлено, – переподчинить униатской, что, собственно, будет означать полное уничтожение православия в Украине. Тогда и будет достигнут желаемый результат. Но не раньше. А значит, надо много работать.

Безусловно, задачи перед страной в этом вопросе поставлены глобальные. В них, собственно, и заключается вся т.н. «внутренняя геополитика». Естественно, больше всего придётся повозиться с православием. Но ради единой Украины реформаторы готовы на любые жертвы. Вот только будет ли достигнута при этом поставленная цель?

Сомнения в принципиальной достижимости поставленной цели вытекают из того, что выбор идентичности означает выбор судьбы, ведь с нами будет то, что мы есть. Нельзя выбрать ложное, чужое без серьёзных последствий для страны. Нельзя это чужое навязать всем, не нарушив столь важную для будущего Украины гармонию. Естественно, то, что сложилось во времени, во времени будет и реализовываться, возможно, в перспективе обретая новое качество. Но искать свою идентичность и формировать новую – совершенно разные задачи. Познать, не значит, переделать. Сущностное может не совпадать с желаемым. И одно с другим путать нельзя, поскольку любая кардинальная трансформация может быть губительной для страны: и для тех, кто выбрал и навязал, и для тех, кто принял, как своё, отбросив настоящее и для него естественное.

Переделывать уже сложившееся, значит, ломать органичное, толкая его на мутацию без гарантий на положительный результат, так как искусственно созданное – нежизнеспособно. Смысл его жизни ограничен временем и функциональным назначением. Причем, ясно, что этнический мутант, этнический голем - существо, создаваемое под что-то неестественное для него и нужное кому-то другому. В него изначально закладывается несамодостаточность, ведь самовыражение нации будет существенно ограничено функциональным назначением мутации. Более того, эта мутация изначально отрицает стремление к высокому и может быть осуществлена только через насилие. А административное, культурное и информационно-психологическое насилие в современных условиях открытого общества при всей его эффективности не конструктивно и тянет за собой цепочку проблем иного порядка, которые в рамках одной страны в принципе нерешаемы. Возможно, поэтому украинская «элита» так рвётся в НАТО, рассчитывая на доступ к иному ресурсу и надеясь на защиту собственной политики уже на уровне международном, геополитическом.

К тому же идентичность по своей природе структурна и не является однолинейной, включая в себя национальный, региональный, этнический, культурный, конфессиональный и прочие уровни и компоненты, каждый из которых является естественной и необходимой частью целого, формируя сложный образ единства множеств и наполняя его своей силой. Значит, процесс самоидентификации гораздо сложнее программ, разрабатываемых в украинском институте Памяти, и включает в себя различные аспекты сознания, которые в условиях украинского культурного и политического своеобразия нельзя свести к какому-то общему знаменателю. И не нужно.

Следовательно, в данном случае любое упрощение ситуации через попытку решить всё одним махом, используя не культурный и социально-экономический, а лишь административно-политический ресурс, ведёт не к решению, а к усугублению проблемы с переходом её в иную, более глубинную, затяжную и запущенную стадию кризиса.

Уже сегодня процессы глобализации привели к активизации межнациональных взаимодействий, и как следствие, к возникновению и обострению межнациональных конфликтов во многих странах и регионах. Вместе с тем очевидно также, что идея мультикультурности и мирного сосуществования наций, конфессий и различных этнических групп становится доминирующей в мире, требуя существенной корректировки государственной политики и конкретных изменений в законодательстве там, где это необходимо. В этих условиях «формирование единых, безболезненных для всего общества межэтнических отношений и общегражданского самосознания» [3, с. 206] для Украины становится одной из важнейших. И не только потому, что провозгласившая курс на «евроинтеграцию» Украина в вопросах соблюдения гарантий гражданских прав и свобод должна соответствовать европейским стандартам, но и потому, что от этого напрямую зависит качество ответа Украины на вызов истории. Но достойна ли Украина вызова? Готова ли дать свой ответ? Пока не ясно. Ведь, к сожалению, украинская «элита» пошла по другому, и как ей показалось, наиболее простому пути, когда общий смысл стал определяться идеологией этноцентризма, заимствованной в преимущественно сельской и униатской Галичине. Но подобная исходная установка свидетельствует не просто о непонимании стоящих перед страной проблем и задач, но и о принципиальной несовместимости заявленных при образовании Украины целей и используемых для её развития методов. Давая более-менее правдоподобное объяснение обретению украинской независимости, «селянская» этноцентристская доктрина не позволяет Украине обрести столь важную для неё целостность в сочетании с инновационно оформленной социодинамикой, делая исторические перспективы Украины крайне неопределёнными.

Дабы эта проблема не выглядела столь удручающей, диктующий политику закрытого общества этноцентризм был дополнен совершенно не согласующимся с ним «евровыбором», требующим соответствовать демократическим ценностям и стандартам.

Иначе говоря, провозглашённая в Украине приверженность европейским ценностям сочетается с этноцентристской доктриной реализуемой внутри страны, где отвечающие за гуманитарную политику этно-националисты навязывают идею исключительности «титульного» украинского этноса и настаивают на признании за ним особых прав, выходящих за пределы общегражданских, что «дает государству основание приписывать любому гражданину без его согласия культурно-языковые предпочтения, которые он должен принимать в качестве ценностей» [3, с. 80].

Что касается России, то партнёрство с ней сохраняется не по причине ценностного выбора, а исключительно по необходимости и связана с зависимостью от ее энергоресурсов.

Почему же из возможных сценариев выстраивания межэтнических взаимодействий украинской властью был выбран не вариант учитывающей современные тенденции и права граждан интеграции, а курс на этническую ассимиляцию, неизбежно приводящую к ответной маргинализации меньшинств и, как следствие, росту сепаратизации?

Согласно господствующей в национальной «элите» идеологии евровыбор рассматривается как следствие «общенациональной онтологии, на базе которой оформлялась национальная идея, дающая возможность стране формировать внутреннюю идентичность. И эта задача уже выполнена», - считает В. Карасев [4]?

Смысл её в том, чтобы признать свою европейскую идентичность, поскольку в основу евроатлантического «партнёрства» официально были положены евроатлантические ценности и гуманитарные приоритеты. Но в самой Украине дальше риторики о «построении гражданского общества» и «формировании и укреплении стандартов демократии» дело не пошло. Вместо этого налицо романтизм в отношениях с Западом и целенаправленные попытки «доказать» европейские основы своей политической и социальной культуры, без каких-либо конкретных шагов в этом направлении.

В результате создаётся впечатление, что украинская альтернатива носит исключительно внешний характер, сводясь к вопросу не каким быть, а с кем? В образно-исторической форме этот выбор звучит: Остап или Андрий? [5, с. 116-117] Хмельницкий или Мазепа? Но за каждым выбором стоит образ, а за образом суть. В связи с этим хочется спросить: а Григорий Сковорода не вдохновляет? «Мир ловил меня и не поймал». Быть со всеми и ни с кем. У Украины нет постоянных союзников, а есть постоянные интересы. Играть на международных противоречиях и противовесах на пользу своей стране. Но украинские «элитарии» пока этим вопросом не задаются, заранее сдавая свою страну тем, кто больше может заплатить и совсем не понимая, что порождённые этим выбором вызовы, представляющие угрозу для самой Украины, могут упразднить их самих.

Им не понятна онтология глобальных взаимодействий в условиях нарастающего хаоса, который, скорее всего, представляет собой, другую пока нами не познанную в ином режиме выстроенную и взаимодействующую на разных уровнях структуру. И значит, на порождаемые ею вызовы-проблемы они ответить не могут, потому что их даже не видят.

В этих условиях, когда исходным и доминирующим критерием становится фактор экономической успешности нации на мировых рынках, проблема размывания языковых, религиозных, этнических и культурных особенностей становится не такой заметной, но от этого не менее важной. И совсем не потому, что глобализация ведёт к разрушению стереотипов мышления, устоев морали, национальных традиций. Для Украины этот вопрос стоит жёстче и трагичнее, так как «для нас сегодня главный вызов – хотим ли мы ассимилироваться без идентичности, которую мы так и не обрели, пытаясь обмануть историю, или все же сделаем попытку обрести свое национальное лицо» [6]. Ведь в мире «везде идут трансформации, но во всех этих трансформациях участвуют субъекты, которые имеют уже историческое лицо, самоидентичность» [6]. В результате, устроив «геополитические блуждания в трех соснах» [7], мы совершенно не учли того, что «проект единения с большой Европой и проект независимой Украины – это два противоположных по содержанию проекта. И может так получиться, что в скором будущем, кроме школьных учителей истории, в стране не останется желающих реализовывать проект независимой Украины образца 1991–1993 годов» [8].

Идти в Европу, одновременно формируя новую идентичность? Насколько это реально? В какой степени Украина готова к этому? Насколько готова к этому Европа? Не означает ли подобная безответственность, что Украина не собирается давать какие-либо обязательства Европе при вхождении? Кем мы мыслим себя? В качестве кого нас воспринимает мир? Кто и что мы для мира? Даже для самых сильных государств глобализация несёт угрозу потери лица [9]. Это - реальный вызов для многих народов. А для нас? Есть ли нам что терять? Или по причине отсутствия лица нам и терять нечего? Чем мы заплатим за обретение идентичности? Чем готовы заплатить за присоединение к европейскому проекту, и на какие готовы условия? Что для нас сейчас важнее? Или предпримем попытку пристроиться к чужим проектам и ресурсам, ничем за это не заплатив? Судя по всему, надеемся на последнее. Но разве так бывает?

Возможно, поэтому поиск своего лица в Украине сопровождается весьма своеобразной внешней политикой, неотъемлемым элементом которой стали попытки паразитировать на:

• своем геополитическом или особом транзитном положении;

• внутренних экологических проблемах (угроза и дальше распространять их последствия на европейские страны);

• своих исторических обидах (попытка в рамках большой политики разыграть карту «голодомора» как «украинского холокоста».

Но при любом раскладе проблему идентичности обойти не удастся. Ведь характер и темпы развития Украины напрямую зависят от осознания собственной сути, воплощённой в определённых жизнесмыслах и реализуемой через конкретные политические и культурные доктрины. Значит, нашедший идентичность обретает судьбу.

Возможно, поэтому в Украине столь жёстко и целенаправленно проводится политика по формированию новой идентичности путём мифологизации своей истории. «Национальная идентичность, которая формируется при отрицании реальной истории (т.е. отрицается вообще наличие такой истории, даже безотносительно к оценкам) так сказать, почти с чистого листа, всегда будет наполняться конъюктурным политическим содержанием, продиктованным из-за рубежа» [3, с. 90], - написал по этому поводу в одной из своих работ политолог С. Пироженко.

Значит, нам в первую очередь надо «определиться не куда мы хотим идти, а хотим ли мы получить свою собственную идентичность» [6]. Иначе говоря, проблема сочетания полноценной евроинтеграции с обретением новой национальной идентичности может оказаться столь же нерешаемой, а потому для страны губительной, как проблема сочетания «перестройки» с «ускорением» для СССР. Следовательно, нынешняя ситуация требует воздержаться от резких политических решений, ведущих к расколу общества. Иначе говоря, чтобы не совершить непоправимой стратегической ошибки, Украина нуждается во внешнеполитической паузе [10, 6].

Но украинскую «элиту» пауза не устраивает. Она хочет действовать, закрепив свою власть, но не в форме гармонизации общества и инновационного прорыва, а через присоединение к НАТО, тем самым открыто демонстрируя свою безответственность, несостоятельность и полную зависимость от Запада.

В результате внутренняя политика «элиты» всё более приобретает характер «внутренней геополитики» по принципу «война всех против всех». Тихая гражданская война в культуре, образовании, в структурах управления, в СМИ, цель которой создать полное информационное и культурное единообразие не на принципах соблюдения демократических норм и гражданских прав и свобод, но на основе культурного и политического этноцентризма.

Эту «геополитику» в первую очередь отличает стремление «исключить … из процесса формирования украинской национальной идентичности общее с Россией… историко-культурное наследие или дать ему принципиально негативные оценки» [3, с. 89], противопоставив её цивилизованной Европе, в которой Украина якобы в своё время играла немаловажную роль. Особенно, - в культуре.

Примером такого обоснования могут служить украинские учебники истории, призванные вложить в сознание молодого поколения украинцев ту информацию в форме исторической памяти, которая сможет придать политическим решениям власти нужный вес и обоснование. Так, в одном из них, начав с того, что Украина «играла роль культурного центра Литовского государства» [11, с. 30], автор учебника подаёт Украину уже как «...географическое обозначение границы между западной цивилизацией и восточным "варварством" Русского православия» [11, с. 32], играющую «мессианскую роль, связующего звена между западноевропейской цивилизацией и Россией» [12].

Несколько позже «украинский ренессанс, взламывая все барьеры московского культурного своеобразия, покорил духовный мир России» [12], став задолго до реформ Петра I окном «в цивилизованную Западную Европу» [11, c. 169], «той отдушиной, через которую Московское общество знакомилось с духовными достижениями западноевропейской цивилизации, уже адаптированной к православной почве деятельностью украинских просветителей» [11, c. 77].

Потом, благодаря благотворному влиянию украинской культуры, «Россия в XVIII в. стала способной непосредственно воспринимать все европейские новшества» [11, c. 77]. Но, к сожалению, «несмотря на все усилия украинских миссионеров, им так и не удалось преодолеть вековую отсталость России и чудовищную жестокость её правителей» [12]. В результате «к началу ХIХ в. украинские земли Российской империи, сохранив православную конфессию, постепенно теряют свою культурно-этническую самобытность». А «западноукраинское общество, которое после разделов Речи Посполитой оказалось под властью австрийских императоров, реформировав конфессию, в жесткой борьбе с польской культурой сохранило свою культурно-этническую самобытность» [11, с. 78].

Обращаем внимание на то, что даже эта небольшая подборка материала наглядно показывает:

• сколь многим обязана была отсталая Россия передовой Украине, но даже эта помощь не сделала Россию лучше и не была ею оценена;

• что православная конфессия, в отличие от униатской, не способна ни защитить верующих, ни сохранить «культурно-этническую самобытность», выступая слепым орудием «Москвы».

В свою очередь такие выводы наслаиваются на оценку современной политики, подводя молодёжь к тем решениям, которые власти необходимы. В том числе, и в отношении православия.

Впрочем, когда идентичность Украины определяется в сравнении с Россией, понятно. Но если в этом вопросе быть последовательным, то придётся признать, что определение «Украина - не Россия» [2] не прибавляет ясности в понимании Украины, как целого. Мы знаем, что суслик – не бегемот, а крокодил – не зайчик. Теперь вот, Украина – не Россия. А что? И внятного ответа на вопрос пока не последовало. Значит, ещё не определились, несмотря на украинизацию. И мы можем сейчас лишь констатировать, что, если воспринимать Украину как проект, то называться он должен, как анти-Россия. В принципе ничего криминального в этом нет. В конце концов, идентификация легче всего осуществляется от противного. Но в этом варианте смущает одна деталь: подобная оценка не несёт в себе позитива. Не говоря уж о том, что она травмирует нацию, демонстрируя её неизжитые комплексы, вынуждая говорить о создании «СМИ и школой болезнетворного образа украинского народа как безответной жертвы и пассивного объекта игры мировых сил зла» [8].

И с образованием украинского государства ситуация не изменилась. Свобода и независимость не привели к возрождению и расцвету. Скорее, наоборот. Конечно, при оптимистическом подходе можно предположить, что кризис будет преодолён. Просто для этого надо больше времени. Ведь расхождения между различными регионами связаны с их природно-климатическими, религиозными, этническими, языковыми и историческими особенностями. Они носят принципиальный характер и не могут быть разрешены быстро. Вполне возможно, кого-то подобная аргументация убеждает, но лишь при условии, что исходные принципы и методы идущих в Украине «преобразований» не подвергаются сомнению. А сомнения есть, и весьма серьёзные, дающие право аналитикам утверждать, что в Украине её «элитой» проводится не спланированная, но от этого не менее целенаправленная политика с целью испытания государства и страны на прочность. Эту политику характеризует «шоковая украинизация Юга и Юго-Востока Украины», одним из результатов которой стало «превращение средней школы в инструмент разрыва духовной связи между поколениями» [8].

К сожалению, интеграционные процессы в рамках Украины сопровождаются усилением деструктивных тенденций на всех уровнях. Политический кризис становится перманентным, демонстрируя неспособность власти сделать хоть какое-нибудь интеллектуальное усилие без принуждение через кризис. Значит, состояние системной дестабилизации, когда риски и угрозы качественно усиливаются, становится характерной чертой Украины. И поскольку «центру» в этой ситуации осуществлять успешную политику правовыми методами не получается, налицо явный крен в пользу популизма, формирующий более благоприятные условия для доминирования харизматичных лидеров. Но смогут ли они решить стоящие перед страной проблемы? Каков их ресурс, если учесть, что «украинский прорыв» может быть только инновационным? В свою очередь кризис центральной власти создаёт благоприятные условия и для активизации региональных лидеров и роста популярности федералистских идей, а в случае продолжения конфронтации, даже к «"Беловежью по-украински" - сговору региональных элит против киевской власти как таковой» [13]. В результате складывается ситуация, когда затянувшийся конфликт внутри украинских элит перерастает в кризис всей украинской государственности и становится системообразующим фактором дестабилизации, усиливая вероятность формирования локальных идентичностей на базе кристаллизации регионального самосознания.

Более того, вполне возможно, что кризис, с которым Украина столкнулась - кризис не роста, а деградации. И возможно, правы те, кто считает, что за ним стоит не только непрекращающаяся разруха, что этот кризис – результат «смятения умов в погоне за иллюзией личного обогащения» [14, с. 426] и свидетельство начала «духовного вырождения народа» [14, с. 426].

Одним из его проявлений выступает неспособность «элиты» поставить и сформулировать задачи на онтологическом уровне, и как следствие - размытость понятий, представлений, смысла, ведущая к своеобразной онтологической шизофрении. Сумбурность и сумятица понятий позволяет власти играть в концептуальном поле и манипулировать сознанием граждан, но не позволяет сформулировать общую для всех, ясную и привлекательную цель, вынуждая страну топтаться на месте, истощая интеллектуальные и физические ресурсы на бесплодные политические, культурные, этноконфессиональные и социально-экономические «разборки» внутри страны.

Именно поэтому, по мнению ряда аналитиков, «основной вызов стоит не перед украинской нацией, а перед украинским государством» [15]. И это - экзамен даже не на зрелость, а на состоятельность. И поскольку в течение последних семнадцати лет украинское государство никак сдать этот экзамен не может, пока «то, что сейчас называется «украинским проектом» иначе как полным безобразием назвать нельзя» [15].

Стабильное развитие страны в современных условиях обеспечивается способностью гармонизировать социодинамику, где ритмы глобального уровня схлёстываются с импульсами внутри страны. Но наша «элита» не только не может справиться с отрицательной динамикой, но, судя по всему, сама порождает её. Она несёт в себе хаос. А ведь её ждут вызовы и задачи совсем иного уровня.

Именно поэтому заверения, что Украина уже состоялась, умиляют только наивных или заинтересованных. Ведь страна, не обретшая смысла, не сумевшая найти себя и не понявшая своего предназначения, не может считаться состоявшейся, как не может считаться умеющим плавать вынырнувший с криком «помогите!» тонущий человек. В свете этого становится понятным высказывание известного украинского юмориста и шоумена Дмитрия Чекалкина, что «политика Украины – это надувание щёк при полном отсутствии лица». Значит, гордость у нас выступает, как способ не видеть проблемы и следствие общей слепоты. Но что же в этом удивительного? Могут ли быть глаза там, где нет лица? Но щёки-то раздуваем! Значит, надежда есть. Конечно, есть; она ведь умирает последней. И пока она ещё жива, надежда просто обязана компенсировать отсутствие всего остального.

В этих кризисных условиях страна ясно ощущает острую потребность в консенсусной демократии, чтобы «явить миру принципиально новый концепт того, как постоянно находить динамическое согласие между двумя столь различными реальностями внутри одной и той же страны. У нас есть выбор – либо страна расколется на части, либо мы найдем способ постоянно эти разные реальности согласовывать, не доводя ситуацию до кризиса» [16]. Но консенсусная демократия есть следствие общего состояния общества и, как минимум, политической культуры элит. К тому же, чтобы такая демократия состоялась, необходимо осуществить переход от ситуативного компромисса интересов к принципиальному соглашению, основанному на гражданских правах и учитывающему интересы всех. Но у нас, к сожалению, компромисс, как реальная политика, когда приходится понимать соперника и уступать в частностях во имя единства и общего дела, политическими элитами изначально не рассматривается. Значит, модель гармонии и равновесия при невозможности общей тотальной национальной идентичности в условиях открытого информационного пространства ни спланирована, ни организована не будет.

Именно поэтому Украина не воспринимается как целостность. И в этом едва ли не главная причина всех её проблем. Но вместо того, чтобы гармонизировать внутренние противоречия, современная политика власти придаёт им характер неразрешимых антагонизмов. А ведь главная задача в данном случае – не снять антагонизмы путём уничтожения одного из них, а обеспечить их гармонизацию путем перевода в иное качество, где противоречия становятся взаимодополняющими и начинают работать на общее дело.

Единство страны будет гарантировано, если её объединить смыслом. И он не в том, с кем быть, но – каким быть, где главная задача – придать новое содержание опустошённой и разваливающейся стране. Смысл развитию страны может придать только общее дело. Только тогда в Украине может появиться не «электорат», а народ. Будет общее дело, будут и общие идеи. Будет и народ. «Общества у нас нет, потому что нет производства. Есть «труба» и система, которая её обслуживает. Есть островки, где кто-то ещё что-то делает. Вокруг «трубы» расселись финансисты, вокруг них – торговцы. Все они создают рынок обслуги: бухгалтеров, охранников, проституток и СМИ-поденщиков попсы и т.п. Ну, и еще кучки демократическо-творческой интеллигенции, мечущейся от одного хозяина-спонсора к другому. Получается дебильное «общество», в основе которого – все та же «труба». Но общество таким быть не может, потому что оно – не «труба»…» [17, с. 194-195]. Так написал М. Калашников по поводу России, а ощущение такое, что написано про нас с тем отличием, что наша ситуация не лучше, а хуже, потому что в этой трубе - не наш газ и не наша нефть.

Чтобы Украина состоялась, надо породить свой мир. Но как породить его? Чтобы это была не галицкая модель и не российская. Чтобы она равнялась на лучшее в других и в себе. Чтобы она не отнимала и разделяла, а складывала и множила. Чтобы она вела к гармонии. Чтобы нашлось в Украине место для всех. Достойное место для людей и страны, объединённых общим делом. Лишь тогда в развитии Украины будет ясность и позитив, когда в основу поиска и формирования идентичности будет положен принцип этой позитивно оформленной и функционально направленной целостности, означающий, что страна в своём разнообразии единая. И эта целостность Украины будет гарантироваться всеми через гарантии сохранения её внутреннего построенного на взаимном уважении многообразия.

Вот почему одной из важных идеологических проблем является задача переключения внимания общества с прошлого на настоящее и будущее - от этого зависит инновационный климат в стране. Почему? Прошлое крыльев не даёт. Прошлое в лучшем случае даёт опору. И мы видим, что попытки объединить страну историческими событиями сомнительного свойства её не окрыляют и не объединяют. Окрыляет только будущее. И только им можно объединить Украину. Объединить общим проектом. Главное в нём: проблема динамизации с позитивным смыслом, основанным на внутренней гармонии, чтобы в результате модернизационного перехода страна не пошла вразнос.

Вот почему сейчас главный смысл: - в гармонизации. Ведь потенциал одной, пусть и доминирующей, половины Украины не может компенсировать и заменить целое. И потому гармония важнее победы. Точнее, победа Украины – во внутренней гармонии. Чтобы сделать из двух крайностей синтез, позволяющий выбрать и реализовать успешный путь, проявив волю не как таковую, а волю к высокому.

Значит, нам пора бы уже понять, что свой проект для Украины в условиях современной социодинамики может быть только наднациональным, так как перед ней стоят задачи, выходящие за рамки цивилизационных проектов, вынуждающие мыслить глобально, будущим, масштабами не племени, не этноса, а вселенной, мультиверсума. В рамках этого проекта надо стать центром (одним из центров) интеллектуального и духовного общения; обмена идей, инноваций; плавильным тиглем творчества, а не жёсткого «украинства», где лидерство определяется не узконациональными амбициями или экономическим потенциалом, а способностью к геодинамике и качественным преобразованиям. В этом проекте «окраина» должна попытаться стать осью, источником, «лоном» нового, новым центром инновационного взлёта, «полем возможностей». И тогда Украина состоится.
_______________

Литература:

1. Пахомов Ю. Украина: парадоксы роста и развития.

2. Кучма Л.Д. Украина – не Россия. / Л.Д. Кучма. – М.: Время, 2004. – 560 с., ил.

3. Россия и Украина: этнополитические аспекты взаимодействия: Сборник статей. – М.: РУДН, 2007. – 328 с.

4. Карасев В. Кто получит глобализационный дивиденд?

5. На фоне оранжевой революции: Украина между Востоком и Западом: Вчера, сегодня, завтра / Под ред. К.Ф. Затулина. – М.: ОАО «Московские учебники и картолитография» 2005. – 240 с.

6. Богословская И. Глобализация для Украины: проникающий нейтралитет и смена элит.

7. Косовский А. Страна с видом на кладбище.

8. Мартюшев А. Украина: между жизнью и смертью.

9. Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада / П. Дж. Бьюкенен; Пер. с англ. А. Башкирова. – М.: ООО «Издательство АСТ, СПб.: Terra Fantastica, 2004. – 444 с.

10. Юрченко С.В. Festina lente или необходимость паузы во внешней политике Украине.

11. Бирюлев И.М. Всемирная история. Часть первая. Новое время (XVI — конец XVIII в.): Учебник для 8 класса средней общеобразовательной школы. Запорожье: Просвіта, 2002.

12. Моисеенкова Л., Марцинковский П. Россия в украинских учебниках истории.

13. Минченко Е. Ермолаев А. Борьба кланов или конфликт стратегий: Сценарии развития политико-экономического системы Украины. Меморандум.

14. Баландин Р. К., Миронов С. С. Тайны смутных эпох. / Р.К. Баландин, С.С. Миронов. – М: Вече, 2003. – 423 с.

15. Крысенко А. Основной вызов стоит не перед украинской нацией, а перед украинским государством.

16. Червоненко В. Обреченные на кризис.

17. Калашников М. Третий проект. Спецназ Всевышнего: книга-расследование / Максим Калашников, Сергей Кугушев. – М.: АСТ: Астрель, 2006. – 1134 с.

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 Сейчас пишут
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,
roshenko q, одессит2010, vigo, Sikh, Леня Фишер, Джамал, Евгений Калашников, SergTranscarpathian, Хитрый_план, росися вперде d82e7584, Сергей Черный 3cde3fa7, Євген Островський, мальчиш-плохиш, Николай Тесля 2d4d7d57, russkiy ukrainec, Tatyana Pomolova, Igor L, Aqua Forrest, Vasyl Ukrop, злой крот, Лаур, Берлага Дрейфус, sobir, Ksenia VB, Русскоязычный Бандеровец 905c405d, Андрей Жуков b738201d, Владік, Denis L, Де Правда, Антип61, Vladimir Kalashnikov, Oljik, GSN, Олег Смуток, Олександр Клименко 0582b445, DI GI, sulima ivan, дядя fb1bf3cc, Yurii Sliusarchuk, Tata Parasolka, Сергей Успеньев, Франческа, Илья Гуляйпольский 5914cfa3, Angelika Karatova, Александр Гончаренко 63c4db77, Чинганчгук, Semen Semenich, Roman Kononenko, владимир грищенко, opus, ПРАВДИВЫЙ, 1970-kva, Виктор Кондратюк 9346c35a, annexia, Baks13 Wow, Kristobal Juan, Жан Поль b9df7487
 Всего на сайте: 195 писателей
 
 
 
 
 
 вверх