EN|RU|UK
 Форум Украины
  259  16

 "ВЫШИВАНКА ДЛЯ МАУГЛИ" (Рассказ для тех, кого достал украинский национализм)

ВЫШИВАНКА ДЛЯ МАУГЛИ


ПАРИ

- Что??? – удивленно вскинул брови Карпуха и аж вскочил с места. – Ты хочешь сказать, что человек, воспитанный националистами, человек с поломанной психикой, может когда-нибудь стать нормальным цивилизованным членом общества? Наивный… Я готов поспорить, что ты не просто в розовых очках живешь, у тебя мозги уже стали розовыми. Пошли покурим!

Мы вышли из-за праздничного стола и направились в коридор. Карпуха – мой товарищ с детства. У него есть два убойных качества: он заядлый спорщик и страстный борец с любой несправедливостью. Столько, сколько он получал в школе по морде, наверно не получал даже профессиональный боксер. Сам маленький и щуплый, прилизанный отличник в очках, он вставал на защиту слабых и обиженных, причем не только людей, но и животных, не считаясь ни с какими обстоятельствами – будь этих обидчиков двое, пятеро или сотня. Сражался за чужое достоинство и честь насмерть, как будто за этим только и родился.

Такие, как он, обычно, дальше юности не живут. Но он выжил – то ли мир стал менее жестоким, то ли медицина более продвинутой. Из своих зубов у Карпухи остались только два, да и то только потому, что это были зубы мудрости и они выросли гораздо позже остальных, уже когда он отслужил в армии и даже закончил университет. «Больше всего я благодарен природе, - говорил он, - что она почти все органы и части тела продублировала». Он как никто другой имел право так утверждать. У него по выходе из боевой молодости имелась одна рабочая почка и одно слышащее ухо. Еще он заметно хромал на левую ногу. «Жизнь прожить – это как минное поле перейти!» – такая была у него поговорка.

А еще он любил спорить – по любому поводу – прямо на ровном месте. Дня не проходило, чтобы он не заключил какого-нибудь пари. И, как правило, на приличные ставки. И при этом он почти всегда выигрывал, даже в самых, на первый взгляд, проигрышных вопросах. Он обладал какой-то дьявольской интуицией. Вот только один пример. Кто-то однажды в компании, рисуясь перед дамами, спросил в шутку: «Если есть город Орел, то почему на обратной стороне планеты нет города Решка?» «А кто тебе сказал, что такого города нету?» - тут же отозвался Карпуха. И спор готов. Через минуту, когда руки спорщиков были разбиты, все бросились рыться в энциклопедиях, картах и Интернете. И вскоре такой город нашелся – в Бразилии. Совсем малюсенький, но - Решка! «Ты знал? - спрашивал его я потом. «Откуда? Я просто подумал, что название слишком простое – обязательно найдется».

Я с ним давно не спорил – себе же дороже. Но на этот раз ему удалось меня раззадорить – я ну никак не мог согласиться, что можно на человеке, пусть даже самом пропащем, ставить жирный крест. «Орел или решка, король или пешка – с человеком так нельзя, тут все наверняка сложнее», - думал я, выходя вслед за своим товарищем в коридор.

- Понимаешь, - начал Карпуха, затягиваясь «Примой», - дело ведь не в том, что один человек любит Родину, а другой нет. «Как любить Родину» такой «Кама-Сутры» еще не написали и не напишут – сердце оно не знает поз. Тут проблема в том, что националист в другом человеке не видит такую же личность. И это вообще главная беда людей.

- Я согласен, - ответил я. – Но почему ты думаешь, что тот, кто сегодня не считает права другого высшей ценностью, завтра не изменит свою точку зрения.
- О! – поднял палец Карпуха. – В этом и есть твоя ошибка. Не признавать другого равным себе - это вовсе не точка зрения. Это проблема незрелого интеллекта, это уже сформировавшиеся нейронные сети. Это – уже песец. Изношенный и поеденный молью. Я сейчас попробую пояснить. Большую часть информации человек получает в раннем детстве. Науке известны несколько случаев, когда находили ребенка, воспитанного волками. Если находили трехлетнего - из него потом вырастал вполне нормальный человек. Если ему было уже пять – проблем с его возвращением в мир людей становилось намного больше, но он с горем пополам как-то еще выучивался говорить и даже читать и писать. Хотя задержка в развитии уже оставалась заметной на всю жизнь. А если в восемь и тем более в десять – всё! Это уже не был человек в нашем понимании, и он уже не мог жить с людьми. Он великолепно бегал на четвереньках, спал, не болея, на подмороженной земле, чесался ногой за ухом, но слово «мама» нацарапать ему было уже не дано.

- Я слышал о таких случаях.
- Так вот, ты понимаешь почему? Ребенок рождается не с интеллектом, а только лишь со способностью развить интеллект. И вся потенциальная мощь могучего мозга человеческого детеныша уходила на приспособление к стае волков, на налаживание с ними отношений, на борьбу и на выживание. Он не научался понимать логических связей, не слышал сложной речи, и не видел многообразия чувств. Он – калека для цивилизации. Он – зверь.

Карпуха стряхнул пепел в жестяную банку, висевшую возле перил.

- То же и с националистами, - продолжил он. – Если человек с детства воспитан с мыслью, что он «тытульна нация», то потом ты хоть бей его по этому титулу, хоть гладь, а он всегда будет считать, что другие ему обязательно чего-то должны. Не в истории, так в культуре, не в культуре, так просто так. Потому что можно, конечно, взрослого человека за руку привести в цивилизованное общество, но, это получится, к сожалению, только как на экскурсию. Приводить, на самом деле, нужно сначала обратно в детство – туда, где его серое вещество еще не такое косное. Но это, увы, пока невозможно.
- А я убежден, что всё не так мрачно, - возразил я. - Одно дело с волками вырастать, а другое среди людей, пусть даже и не слишком терпимых к другим.

- Ага, - усмехнулся Карпуха, - особенно среди каннибалов. Тоже ведь люди, но если они с рождения кушают человеческое мясо, то к концу жизни они могут согласиться, что убивать других ради еды плохо, но кусочек отрезать можно. Язык, например.
- Послушай, но ведь у даже самого закоренелого преступника есть шанс стать нормальным человеком.
- Есть. А у националистов нет – я с ними много общался и много над этим уродством размышлял. Это безнадежно, поверь. Я готов с тобой поспорить. Найди мне в течение месяца такого – чтоб вырос в семье, помешанной на соборности нации, а потом чтоб согласился с приоритетом прав человека над национальными интересами. Можешь привести мне даже сырого – главное, чтоб он после разговора со мной признал мою правоту без всяких малейших «но».
- Хорошо, спорим, - завелся я. – Я даже раньше найду.
- О! – обрадовался Карпуха. – Давно с тобой об заклад не бились. На ящик коньяка давай. «Закарпатского».
- Пойдет, - говорю я. – А то ты что-то совсем мизантропом стал. Может, раскошелишься – подобреешь. Давай еще и на коробку «Львовских» конфет. Чтоб тебе был контрольный.
- Давай, обожаю «Львовские» конфеты. Я от них энергии набираюсь с дикарями воевать, - сказал Карпуха и обратился к мужчине, спускавшемуся по ступенькам: «Уважаемый, разбей нас, не в службу, а в дружбу!

Мужик молча подошел, поставил свою сумку на пол и деловито ударил по рукам.
- А про що, я перепрошую, ви дискутуєте?
- А мы спорим, равны ли люди у нас в Украине в правах или нет, - ответил я.
- Ну як же вони можуть бути рiвнi, якщо навiть на п`ятистах гривнях посерединi написано росiйською - «Не равное всем равенство». У них що, iншої фрази Сковороди не знайшлося? Та то, дядько каже, я так гадаю, панове, – це москалi пролобiювали. Вони в нашiй нацiї вже навiть молодшого брата не бачать! Молодший сусiд.

Я посмотрел на Карпуху, ожидая его реакции. Но он только улыбался, он был благодушен и миролюбив. Как обычно - после заключения пари.

Мы вернулись к празднующим и продолжили отмечать день рождения Карпухиной жены. Я произносил тосты, смеялся и шутил и волей-неволей вспоминал наш спор, прикидывая, где я ему найду такого националиста. Но я не сильно беспокоился – через пару недель я еду на книжную ярмарку во Львов и без труда найду там цивилизованного человека из местных, для которого на вершине будет не нация, а человек.


ЛЬВОВСКАЯ ЯРМАРКА

Жители Западной Украины – публика очень читающая и развитая. И сентябрьская книжная ярмарка выдалась, как и следовало ожидать, многолюдной и многоголосой. На нее даже сам Президент пожаловал. Правда, с ним небольшой казус произошел. Высокий гость, обещавший явиться к одиннадцати утра и всех поздравить с открытием, по обычаю задержался или, как выразился один из участников - «трохы опиздав», и поэтому все его ждали на улице и никого внутрь не пускали. В итоге выставка была закрыта до самого вечера. А я попал на нее и вовсе только на второй день.

Я ходил по рядам, заговаривал с посетителями и участниками, общался с издателями, не забывая поспрашивать и о том, что мои собеседники считают высшей ценностью в Украине. Надо сказать, что права и достоинство человека не назвал никто. Говорили про благополучие и единство, богатство и процветание, семью и веру. Высказывали даже близкие мысли, например, о счастье и самоуважении. Но на следующий вопрос: а если национальные интересы вступают в противоречие с правами, то за чем будет приоритет? - в основном отвечали, что противоречий и быть не может. И это выглядело странно – ведь каждый из них видел Украину по-своему.

И только на третий день, я, наконец, нашел то, что искал. Проходя мимо одного столика с книжками исключительно на родной мове, я краем уха услышал необычный диалог. За прилавком стоял сам издатель, и один покупатель, парень лет семнадцати, спросил его:
- А скажiть менi, шановний, а чому у нас так багато виходить книжок, а досi ще немає таких, щоб були глибини Толстого чи Достоєвського?

Я стопорнулся и прислушался.
- Ну як це немає? - удивился издатель. – Ось, дивиться, книжка про занепад села. Ось ця про голодомор. А ця про нацiонально-визвольний рух.
- Та нi, - сказал парень. – То не те. Менi потрiбно не про нацiю, а про сенс життя, про проблеми людства та людини. Про неможливiсть заради щастя всiх пролити не те що кров, а навiть - маленьку сльозинку однiєї дитини.
- Нi, таких книжок нема взагалi, - ответил сухо издатель. – Фантастика на другому поверсi.

Юноша вздохнул и пошел дальше. Я бросился за ним.
- Извините, - остановил я его. - А вы львовянин?
- То є так, звичайно, - ответил он мне немного удивленно.
- И вы здесь всегда жили?
- С самого народження.
«Ну, что, Карпуха, - порадовался мысленно я, - запасайся коньяком».
- А почему же вы тогда интересуетесь русской классикой и общечеловеческими проблемами?
- А менi нецiкава українська. Менi соромно за неї. Усi весь час пишуть про знедолену, споплюжену та сплюндровану неньку-Україну та про нацiю, як вищу цiннiсть. А для мене вища цiннiсть – це людина, її особистiсть та її гiднiсть.

Я достал мобильник и стал искать в базе данных Карпуху. Пусть он это сейчас ему сам скажет.
- А ваши родители тоже львовяне?
- Мати так, а батько вiйськовий – iз Тамбова. Вiн менi i прищепив любов до серйозних книжок и розумiння, що коли нацiя понад усе – то iз людини можна виробляти мило та гудзики.
Я сбросил звонок и опустил руку.
- А скажите, - спросил я с последней надеждой, - а среди ваших одноклассников или сокурсников есть такие, чтоб были коренные, местные на несколько поколений, но тоже рассуждали, как вы.
- Ви що! – усмехнулся парень. - Я тут гава-альбiнос. Я дуже перепрошую – я вже поспiшаю.

И он поторопился к выходу.
Я возвращался из Львова на день раньше, сидел в пустом купе и спать мне долго не хотелось. Я впервые подумал, что спор выиграть может оказаться сложнее, чем я думал. Надо у Карпухи спросить - можно ли будет, если что, продлить его еще на месяц. Потом незаметно задремал.


ТРИ ТОВАРИЩА

Утром, выйдя из поезда, прямо с перрона набрал Карпуху.
- Продлить на месяц? – переспросил он. – Ишь, чего захотел. А может тебе на полгода продлить? Аж до весны - когда на деревьях нырки распустятся и аркуши появятся. Напоминаю - у тебя осталось десять дней, а потом или приводи нацыка-гуманиста или гони коньяк. (Карпуха засмеялся в трубку). Можешь вместо нацыка доставить мне людоеда-вегетарианца. Или шахида - противника насильственной смерти. Или зрячего крота. Кстати, когда будешь покупать коньяк – бери только со склада, это тебе обойдется дешевле. Всё пока. До пробачення.

Карпуха так не любил украинских националистов, что не упускал возможности поиздеваться даже над их ни в чем не повинной мовой, хотя раньше, насколько я помню, он очень любил петь украинские песни. Ладно, подумал я, я найду ему такого здесь, в Киеве. Поспрашиваю по старым знакомым. Не иголку ведь искать.

Первый, к кому я поехал, был мой давний приятель - художник Серега Потусклов, активный участник оранжевого сумасшествия. Последнее время он много общался с националистами.
- Может ли нацык стать цивилизованным? - переспросил он меня, когда я ему рассказал о споре. - А зачем? Он и так цивилизованный.
- А разве могут цивилизованные люди русский язык приравнять к детской порнографии и ото всюду искоренять его, как какой-то сорняк.
- Так сорняк он и есть. Ведь государственный у нас украинский – он объединяет нацию, а единая нация, это как сжатый кулак.
- Погоди, а как же права человека?
Потусклов засмеялся.
- В жизни бывают ситуации, когда права человека нужно нарушать ради его же блага. Например, если я возьму тебя сейчас одной рукой за волосы и изо всех сил ударю коленом в пах, будет ли это нарушением твоих прав?
- Конечно.
- А теперь представь - те же действия, только на Днепре, когда ты тонешь и судорожно вцепился в своего спасителя, топя его самого и мешая ему тебя спасать. Скажи - ради твоего спасения, тебя можно между ног хорошенько двинуть и больно за волосы потянуть? (Это, кстати, чтоб ты знал, совет из «Инструкции по спасению на воде».) Так вот, будет это нарушением твоих прав?
- Нет.
- То-то же, - многозначительно поднял указательный палец художник. Его палец был цветной, весь в пятнах акварели и гуаши, но заметно преобладал коричневый. – Вот так и с русским языком.
- Логично, - сказал я. – Только тогда Украину переименуйте в Титаник. Чтоб все получили статус утопающих. И объясните миру, почему вместо спасательных кругов, вы бросаете людям украинские словари, причем, стараясь попасть по голове.
- Не согласен с твоим сравнением, я по гороскопу – «весы». И я умею всё логически уравновешивать, а ты нет.
- Понятно, больше вопросов нет, - ответил я, и уже уходя, добавил. – А знаешь, я недавно прочитал, что «весы» - единственный из всех знаков Зодиака, который не живой и не имеет мозга.

После художника я отправился на книжный рынок Петровку. Там торговал книжками мой второй товарищ – Гера Полуэктов. Мы с ним в одном дворе росли.
- Люди, конечно, равны, – сказал Гера, поправляя очки, - какие могут быть вопросы? Но. Есть такое понятие – историческая справедливость. Например, если русские устроили голодомор и геноцид, то они должны за это отвечать или, как минимум, извиниться.
- А кто именно должен отвечать? – спросил я.
- Я же сказал – русские. Если, конечно, у них есть совесть.
- Погоди, Гера. Геноцид - если таковой вообще был! – это конкретное преступление конкретных людей. И если преступники уже умерли, то должны ли их внуки и правнуки нести ответственность?
- Конечно.
- То есть, правнук за прадеда. Лихо. До такого даже Сталин не догадался - у него было только сын за отца. А в Европе, например, считают, что каждый человек - это отдельная личность и ответственность он несет только за себя и за свои поступки.
- Не согласен, - возразил Гера. – Вот в Германии извинились. В Австралии тоже. Я знаю и другие примеры.
- Знаешь в чем разница, - ответил я. – Извиняться и каяться – это добровольное дело, особенно, если не виновен. И им те, пред кем они извинялись, на головы сейчас не садятся. А у нас еще чуть-чуть и извиняться уже придется националистам. Причем сегодняшним. За сегодняшние преступления, куда более очевидные, чем надуманный геноцид.
- Какие преступления? – удивился Гера, демонстративно взявшись за очки. - Где??? Может, мне стекла поменять? Лично я ничего несправедливого сегодня в действиях националистов не вижу!
- Да это я уже понял, но тут тебе обычные очки не помогут. Знаешь, в чем главное отличие человека от четвероногих из животного мира?
- Знаю – животные не умеют улыбаться, - улыбнулся Полуэктов.

И я не стал продолжать, я попрощался и ушел. «Какая же это всё-таки зараза – национализм, - думал я, спускаясь по ступенькам, - если даже киевляне, воспитанные в нормальных семьях, стали им болеть. Люди в других не видят себе равных! Это уже не просто беда украинцев. Это беда всего человечества. Карпуха даже считает, что такие, как они, в итоге и планету грохнут».

У меня оставался последний товарищ – Жора Стоюк. Этот-то, наверняка, не свихнулся. Он фантастикой увлекался в детстве, мы вместе с ним в шахматы в одной команде играли. Он по образованию математик, а сегодня успешный программист, интеллектуал. Его не так-то легко увлечь идеями толпы. Но я ошибался.
- А разве может человек быть важнее, чем нация? – спросил Жора меня с удивлением. – Где ты такое видел, чтоб мизинец был главнее всего тела?
- А что мизинец осознает себя личностью? Ты бы еще человека с аппендиксом сравнил. Который если удалить – организму одна польза. Или с винтиком в машине.
Жора смотрел на меня, как на марсианина. Или на больного. Его заинтересовала моя ненормальность.
- Ну хорошо, - согласился он, - человек не палец и не винтик. Но тысяча человек – ведь больше, чем один.
- Не больше, - ответил я. - Ты новости по утрам за завтраком смотришь?
- Обязательно.
- Ты, когда слышишь, что в Ираке смертник подорвал сто человек, бутерброд жевать перестаешь?
- Нет, конечно.
- И когда узнаешь, что самолет в море упал с двумястами пассажирами, чай отставляешь?
- Тоже нет.
- А если вдруг услышишь за окнами визг тормозов и крики прохожих, а ты ребенка три минуты назад в школу через дорогу отправил, - то за сердце схватишься? Нос об оконное стекло расплющишь? Пол из-под ног начнет уходить?
- Да не дай Бог!
- А знаешь почему? Потому что, хоть ты и математик, но с жизнями человеческими твоя арифметика не работает. Один-единственный близкий для тебя будет больше значить и дороже цениться миллиардов чужих. И точно так же для каждого другого на этой непутевой планете. Один человек равен всему человечеству - вот правильная математика. Но, по-моему, ты вряд ли ее сможешь освоить. Ты не «весы», случайно, по гороскопу?

Я вернулся домой, еле волоча ноги – так меня утомили эти разговоры. Хорошо хоть не было со мной Карпухи – наверняка бы лишился всех друзей, он бы их не пощадил. Наверно, я проиграл. И смирившись с поражением, я решил просто дождаться последнего срока, потом поехать на склад и заказать ящик коньяка. Вот только сможет ли радоваться Карпуха своей победе?


«НЕ РАВНОЕ ВСЕМ РАВЕНСТВО»

До окончания спора оставалось три дня, когда вдруг мне позвонил Богдан Прокопчук – мой давний армейский сослуживец. Он сам родом из Дрогобыча, но последние годы работал в России – возводил на Рублёвке бассейны, оранжереи и другие важные строения.
- Игорь, привет, я домой возвращаюсь, завтра буду в Киеве проездом. У тебя можно на полдня кости бросить?
- Конечно, бросай. А чего только кости? Иссушила жизнь рассейская?
- Иссушила и допекла, ты прав. Тут ведь кругом одна геополитика, а личность вообще ничто.
- Как ты сказал? – я прижал трубку к уху. - Повтори. Ты сказал «личность»?
- Да. Для них тут человек – стройматериал, пыль, пыльца для процветания государства.
- Приезжай скорее, дорогой гастарбайтер. Я тебя, заробитчанин, даже, наверно, встречу на вокзале, чтоб не заблудился.

Ну вот, кажется, и всё, Карпуха-непруха. Прокопчук – вот имя моей победы! Он и есть тот самый зверь, который прибежал на ловца. Я так и думал, что не всё безнадежно. Как я мог о нем забыть? Чистокровный националист-маугли, воспитанный, как положено, вне цивилизации, Прокопчук еще в армии меня удивлял идеями соборности и панивного этноса. Но в то же время он был верным товарищем и всегда был готов поделиться последним хоть с узбеком, хоть с таджиком. То есть было в нем что-то общечеловеческое, а теперь со временем жизнь его наверняка пообтесала, он понял, что главное - личность, а не какие-то там сумасбродные госидеи. Он, конечно, может, еще в чем-то сыроват, но просто лишь потому, что ему никто не объяснял, что хорошо в приличном обществе, а что нет. И после беседы с Карпухой, он наверняка станет абсолютно полноценным хомо сапиенсом…

На следующий день встретил я Прокопчука на вокзале, бросили мы его баулы в камеру хранения и помчались на встречу с Карпухой – я с ним договорился на 11. Мы пришли в кафе немного раньше, Карпухи еще не было, и сели за столик. Напротив находился небольшой книжный магазин. Я сказал Богдану, что сейчас приду – хочу одну книжку глянуть.

В магазине я нос к носу столкнулся с Карпухой.
- А я тоже пришел раньше, - сказал он мне, - зашел вот, чтоб скоротать время, книжки посмотреть.
Мы уже собирались выходить, как услышали возле кассы возмущенный голос одного покупателя.
- А то ж пояснiть менi, як то може бути? - спросил покупатель у юной продавщицы. - Ви продаєте книжки в центрi української столицi i розмовляєте з покупцями мовою пiвнiчної країни. Ви хiба не знаєте, що в нас державна - українська i ви маєте саме нею користуватися?
Покупатель был очень крупным дядькой с усами, и хрупкая девушка растерянно извинилась и что-то начала лепетать в ответ, что ей по-русски говорить удобней.

- А ну, погоди! - сказал мне Карпуха, и не успел я опомниться, как он подбежал к этому дядьке, сильно схватил его, едва дотянувшись, руками за оба уха, немного наклонил, чтоб удобней было, и повел к стеллажам.
Всё это было сделано так решительно и молниеносно, что здоровенный мужик с бычьей шеей, скривившись от боли, покорно пошел за ним, даже толком не успев увидеть, кто его ведет. Может, он даже подумал, что это спецоперация. Под взгляды опешивших посетителей, они подошли к полкам, на которых стояла законодательная литература, и Карпуха ему зашипел:
- Бери «Конституцию Украины»! Быстро!
Мужик взял.
- Открывай статью номер 23!
Мужик послушно открыл.
- Читай вслух!
- Больно!
- Ну!
- «Стаття 23. Кожна людина має право на вiльний розвиток своєї особистостi, якщо при цьому не порушуються права и свободи iнших людей».
- Эта девочка нарушила твои права, говоря с тобой по-русски?
- Нi. Алэ нацiя…
- Что «нация»?
- Понад усе…
- Открывай, дикарь, статью номер 3. Читай.
- «Стаття 3. Людина, її життя i здоров`я, честь i гiднiсть, недоторканнiсть i безпека визнаються в Українi найвищою соцiальною цiннiстю. Утвердження и забезпечення прав i свобод людини є головним обов`язком держави».
- Где тут про нацию? Человек и его права, а не нация с ее траханными интересами, является высшей ценностью. А ты только что оскорбил достоинство гражданки этой страны. Пошли - извинишься перед девушкой. Бегом – мне некогда!
Они снова, таким же макаром, вернулись к кассе. Карпуха держал уши так, что, казалось, сейчас их оборвет – это была мертвая хватка. И дядька чувствовал, что с ним не шутят.
- Вибачте, я помилився… - пролепетал он. Перепуганная продавщица поспешно кивнула.

Карпуха отпустил. Дядька выпрямился – он стал похож на огромного Чебурашку с красными локаторами. Он посмотрел на Карпуху, потом немного удивленно вокруг.
- Запомни, - сказал ему Карпуха. – Твоя Украина, это то, что у тебя записано в твоем паспорте – метраж и еще частные твои сотки. И всё! А остальная Украина такая же твоя, как и её. И как моя. Она принадлежит всем. И чтоб ты больше не позорил ее – многонациональную и свободную – своими титульными потугами. Ты понял? Ты – грязная закладка, а не титул.
- Поняв, - ответил мужик, всё еще не веря, что его держал только этот шкет и никого больше не было. Ему казалось, что если он сейчас что-то не то ответит или сделает, то обязательно откуда-то появятся два бугая и опять потащат к стеллажам.
Карпуха посмотрел на часы, потом на меня и сказал:
- О, время! Нам пора. Веди меня к очередному нацыку – сегодня у них черный день!

Мы вернулись в кафе. Я хотел представить их друг другу, но не успел. Увидев Прокопчука, который был в вышиванке, надетой под пиджак, Карпуха расплылся в широкой доброжелательной улыбке.
- А ну-ка, поворотись-ка, сынку! – сказал он Прокопчуку на манер Тараса Бульбы. – Экий же ты смешный стал!
Богдан немного смутился – они ведь виделись с Карпухой впервые.
- Да он такой и был всегда, - ответил я. – Любой человек имеет право одеваться, как он хочет.
- Нет возражений, пусть носит вышиванку хоть поверх фрака, - согласился Карпуха, он вообще умел легко соглашаться, когда был неправ.

Мы заказали кофе.
Розовощёкая официанточка, записав наш заказ, спросила, не желаем ли мы к кофе пирожные?
- А какие самые-самые, на ваш вкус? – спросил я.
- А я их не ем – у меня такая конституция, что я быстро набираю вес.
- Да плюньте вы на эту конституцию! – вмешался Карпуха. – Какой там у нее вес? Даже суд конституционный на нее кладет.
Официантка не зная, что ответить, быстро ретировалась, и у нас начался экзамен.

- А скажи-ка мне, пан Богдан, - взял быка за рога Карпуха, – как ты считаешь – правильно, что государство полезло заниматься кинотеатрами – субтитры, переводы?
- Нет, не правильно, - ответил спокойно Прокопчук. – можно возрождать украинскую культуру, но не за счет уничтожения других культур. И потом еще - это личное право владельцев - показывать то, что они хотят - хоть на монгольском, хоть на Азбуке Морзе, хоть только одними жестами.
Карпуха посмотрел многозначительно на меня.
- Второй вопрос. Нужно ли сажать за злостное непризнание факта голодомора?
- Нет, конечно. Сажать можно только за насилие и за призыв к нему или к дискриминации. Но не за трактовку истории. Об этом пусть спорят историки. А любой человек может отвергать не только голодомор, но и то, что Земля круглая. В Англии, я читал, есть общество считающих Землю плоской – и никто их не только за решетку не сажает, но даже в дурку не отправляют.
Карпуха снова посмотрел на меня – уже с уважением. Я кивнул, мол, а что ты думал, привел тебе, кого ты хотел – Людыну, а не мавпу.
И вопрос третий.
- Имеет ли право человек, где бы он ни жил, на высшее образование на родном языке?
- Да. Мало того, те, кто этому противоборствуют, должны быть наказаны.
- А если большинство проголосовало, что все должны учиться на украинском?
- Не имеет значения! Есть вопросы, которые голосовать нельзя. Нельзя, например, голосовать на ком кому жениться. И даже если 99 процентов граждан Украины решат, что я должен жениться, например, на бабке Параске, то я пошлю всех нах и выберу ту женщину, которую люблю я и которая любит меня. Нельзя голосовать, в какого Бога мне верить, что мне есть и пить и, конечно же, на каком языке мне говорить и получать информацию. Потому что всё это – мои личные неголосуемые права, которые выше интересов любых общественных групп, даже всего мира! И то же самое касается прав каждого.
Карпуха вскочил со своего места, подошел к Прокопчуку и крепко обнял его.
- Брат! Я счастлив! – сказал он. – Честно скажу – не ожидал. Ты теперь знай, если хоть один гад хоть где-то хоть в чем-то нарушит твои этнические права, например, посмеется над одеждой, то помни – я на твоей стороне! Потому что сила, брат, не в правде – правда у каждого своя. Сила, она - в равенстве.


Под вечер Богдан уехал. А утром на следующий день ко мне домой завалился сияющий Карпуха с ящиком «Закарпатского» коньяка и двумя коробками «Львовских» конфет.
- А почему две? Мы же про одну договаривались.
- А это бонус тебе. За то, что не позволил мне окончательно разочароваться в человечестве. А то я уже, и в самом деле, начал думать, что всё безнадёжно и мир погибнет из-за всех этих варваров. Жалко мне эту планету – сил нет. Я рад, что ошибался, но теперь знаю - нацыки всё-таки могут становиться людьми.
- Да ладно, всё в порядке. Садись, отметим спасение Земли, - усмехнулся я.
- Нет, я пойду. Мне, знаешь, просто жить легче стало – и настроение такое, что поднять его еще выше даже коньяк не сможет. Кстати, узнай, когда у твоего дрогобычского товарища день рождения, я ему подарю самую красивую вышиванку – от всего сердца. А то я с ним тогда немного при встрече перегнул.
Карпуха ушел. У меня тоже весь день было замечательное настроение. А вечером позвонил Прокопчук. Он сказал, что доехал нормально, а потом, сделав паузу, добавил:
- Игорь, ты меня извини, я сначала не хотел говорить, но не могу держать в себе. Я ведь вчера сказал неправду.
- Где? Какую неправду?
- Ну тогда, в кафе - Карпухе. Понимаешь, я всё-таки считаю, что украинцы в своей стране должны иметь небольшую фору, ну хоть на десять копеек, ну хоть на копейку, но должно быть у них преимущество. Иначе несправедливо получается…
Я не поверил в то, что услышал. В какой «своей стране»? Какую еще «фору»? Я не знал, что сказать. И только спросил:
- Почему же ты говорил не так, как думал?
- Я не хотел тебя огорчать, - тихо ответил он. - Ты мой друг – я понял, что вы поспорили, - и мне не хотелось, чтоб ты проигрывал. Я решил тебе подыграть. Извини, что так получилось…
- …

Я сидел на стуле и смотрел на ящик нераспечатанного коньяка. И что теперь делать? Звонить Карпухе? Но странное у нас выходит с ним пари. Я проиграл, но получил приз. Теперь, если я отдам приз назад – огорчу выигравшего. Если не отдам, промолчу – получится, что обманул. Вот ситуация. Я вздохнул, поднял ящик с коньяком и задвинул его далеко на антресоль. Что ж, тогда остается один выход – продлить пари дальше, никому об этом не говоря. Но уже не на месяц, а как получится. Пока не найду я ему человека, воспитанного в среде националистов, но сумевшего преодолеть эту дикость и стать потом цивилизованным. Таким, для которого личность станет выше, чем нация…

Вот только где?Источник: https://censor.net.ua/f2516742
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 Сейчас пишут
, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,
BANZAI-ODESSA BANZAI-ODESSA, Геннадий Медведев 4e590f22, Олег Гончаренко, Геракл Платонович, оззи, Said_, AndyMariman, Maxim Ak-Murza, SANDY, растуди, Вася Неважно, SergTranscarpathian, Alex Mishkevich 6036e04d, Ming Uing b56f719d, Antony, polop, Vlad shtm, Сергей Ивашин, 45367Ms, Юра Юрьев 5a06e8f7, fedjka - fedjka, , Lvbnhj, Дмитрий Стаж, НИКИТА wild, буков, Александр Юр, Иван Карпов, Валентин78, Олег Пеня 27a5a044, alek972, Вася Шевченко f77d76ba, Uxmal, Еxorcist, Владимир Суб, Перехватчик, Aqua Forrest, Sleid, Ron Ma, shokolad, Alexandr Slavich, ВКЛ_это_мы_01, лютый, syabroleonid syabro d7f041ef, Лицар Aйвенго d37716c6, ОСТАП ВИШНЯ 109272ad, Beloded Viktor, Mendosa, Сидор Лютый 9d9acd27, Володимир Горбатько, я гражданин Украины, Антипа Пилигримов, Harib Da, Сергей Боровой 8d42a1dc, три - пятнадцать, Yurii Sliusarchuk
 Всего на сайте: 177 писателей
 
 
 
 
 
 вверх