EN|RU|UK
Блоги Андрей Танцюра
Редакция Цензор.НЕТ может не разделять позицию авторов. Ответственность за материалы в разделе "Блоги" несут авторы текстов.
  993  3

Игорь Самарский: "Когда выходишь из операционной победителем – это ни за что не купишь!"



Игорь Самарский – начальник отделения сосудистой хирургии Одесского военного госпиталя. За время войны прошел шесть ротаций в зоне ООС. По его мнению, именно продолжительная работа в "поле" сформировала его как хирурга. На протяжении этих пяти лет он не только оперировал бойцов и мирных граждан, но и занимался наукой. Вместе с коллегами успешно применял клеточные технологии, которые помогали выращивать новые сосуды в конечностях тяжело раненых солдат и в разы быстрее заживлять их раны.

В кабинете Игоря Николаевича много сертификатов и наград, но еще больше вещей, отдаленно связанных с медициной: модели кораблей и подводных лодок, картины в импрессионистской технике, глобус и несколько больших икон. Сам он очень спокоен и открыт. И по его уверенной манере держаться сложно предположить, что он способен в чём-либо сомневаться.

Игорь Николаевич, перенеситесь воспоминаниями в май 2014-го. Как все начиналось?

Первый выезд нашего мобильного госпиталя был 30 мая. По разговорам мы должны были поехать оказывать небольшую поддержку где-то на передовой. Нам сказали, что это всего на пару недель. Никто ничего не знал. Мы сели в эшелоны и поехали в Донецкую область. Нас было 94 человека (это с ротой МТЗ). Около 30 единиц техники.

Два дня в пути. К нам присоединяли вагоны с техникой. Прибыли через два дня вечером. Пока разгрузились – ночь. Потом непростая дорога к месту, где мы располагались. Когда прибыли на место – построили мобильный госпиталь. С одной стороны было болото, с другой – поле.

В поле возле 61-го мобильного госпиталя - зона АТО лето 2014 год

Вы помните своего первого пациента?

Это была плановая операция. Копчиковые ходы (острое воспаление кисты крестцово-копчиковой области, – ред.). А вот массовых поступлений мы не ожидали. Нас было 9 хирургов. Специального материального обеспечения у нас с собой не было. Когда сказали, что к нам летит борт, мы были на какой-то легкой эйфории. Она улетучилась сразу, как только открылись двери вертолета. Там было около 20 тяжелых раненых.

Как вы справлялись с таким количеством, ведь раненых было больше, чем свободных рук и столов?

У нас было 4 противошоковых стола. 2 операционных. Приезжали пациенты, которых нужно было стабилизировать. Если человек с кровотечением, однозначно, он шел первым. Если с ранением брюшной полости, его мог немножко "подкапать" анестезиолог. Когда первый пациент с кровотечением выезжал, мы брали второго.

Когда было Зеленополье (в ночь на 11 июля 2014 года произошел ракетный обстрел украинских войск российской реактивной артиллерией. - Ред.), мы многих оперировали прямо в противошоковых. Доводилось даже проводить там хирургические обработки черепа.

Все нарабатывалось постепенно. Мы пришли к определенному порядку где-то через неделю. Например, с ранеными ребятами приезжало много оружия. Этот фактор тоже был сначала не определен. С раненого одежду всю срезали. Оставляли оружие в предоперационной: гранаты, автоматы – все лежало на полу. Никто не обращал внимания – отодвинули, прошли дальше. Потом начали это все собирать. Потом в черные мусорные пакеты складывали вещи бойцов и зеленкой подписывали номера. После нас приехали ребята уже с маркерами, все фиксировали, и сортировка шла четко.

У нас такой коллектив был подобран. Когда мы первых, вторых раненых провели, нам уже ничего страшно не было. Работали вместе. Подсказывали. Только звук вертолета – мы уже выходили и знали кто что будет делать. Были уверены друг в друге. Среди хирургов не было излишне амбициозных людей. Все были простыми. И не было камней преткновения. За счет этого все и сработало.

Операция в поле, пулевое ранение - лето 2014 г.

В пиковые моменты была возможность поспать?

Спали мы в промежутках. Не было такого, чтобы кто-то падал с ног. Вышел из операционной – 30 метров до нашей палатки. Пошел, подремал. Первоначально у нас была связь с вертолетчиками. И мы знали, что будет борт и у нас есть 30-40 минут.

Была одна ночь. Подали сигнал тревоги – красные сигнальные ракеты. Мы все собрали. И "отошли". Через пару часов узнали, что все в порядке и возвратились около полуночи. Спать легли около часу ночи. А без двадцати два началось Зеленополье. Первое применение огнестрельных залповых систем. За сутки поступило больше 100 раненых.

Это был сложный момент. Мы зашли в операционную около двух. Всю ночь работали. Около часа дня закончили все перевязки, помылись, покушали и пошли отдыхать.

Только когда закончили, осознали, что у нас не было ни одного умершего. За 54 дня ротации у нашей бригады не было ни одного умершего. Приезжали тяжелые, мы всех отдавали, и этим очень гордились.

Когда массовых поступлений не было, мы делали плановую работу: аппендициты, грыжи. Служба там была организована, так же, как и здесь (в ВМКЦЮР, - Ред.).

В операционной 61-го мобильного госпиталя –зона АТО лето 2014 г.

Вы попадали в опасные ситуации?

Мы стояли отдельно и очень редко выезжали до магазина с сопровождением. Было такое, что едем мы на нашем санитарном "уазике" купить воды, выезжаем уже из населенного пункта. За нами едет "копейка" в ней трое молодых хлопцев. Едет впритык. Мы это все видим. Машин там немного, вообще. На то время у нас у всех было оружие. До того, пока оружия не было, мы не выезжали. Мы тормозим. Машина тоже резко тормозит, разворачивается и уезжает. Мы передаем на блокпосты ее описание.

На тот период опасным было все. Потому что население, говорили, было пророссийским. И в какой-то мере частично так и осталось. Возникало много конфликтных ситуаций с местными.

Зона АТО 2014 год

Вы использовали оружие?

Нет. Но мы тренировались.

Сколько у вас было ротаций?

Шесть. Последняя – в феврале 2019-го. Но именно первая ротация сформировала из меня сосудистого хирурга. Я помню привезли одного тяжелого бойца с ранением магистральных сосудов бедра правой нижней конечности. Его оперировали по очереди четыре хирурга. Во время операции менялись ассистенты. Только немного отпускали – хлестала кровь.

В тот момент я осознал, что ближайший специалист, который может мне подсказать, находится в Запорожье. Вы сами понимаете, какие у нас дороги, возможности его привезти, чтобы стал, показал – нет. А у меня опыта такого не было. И я понял, что надо делать хоть что-нибудь, чтобы остановить кровотечение, спасти жизнь. Парень молодой – лет 20, худой такой, бледный, анемия.

Что-то переломилось внутри. Я понял, надо – значит сделаю. И мы тогда сделали. Закончилась ротация, я приехал сюда (в Одесский госпиталь, - Ред.), и этот парень долечивался в нашем отделении. Я ему как раз провел комиссию, и он уехал. Это было приятно.

В последние годы в зоне ООС увеличился объем плановых операций для гражданского населения. У них там нет сосудистых хирургов. Все они были в Донецке. Их "отрезали". В Донецкой области до сих пор нет ведущего сосудистого хирурга. Это большая проблема.

В последний раз, когда я ездил в ротацию меня вызывали в городскую гинекологию. Там после родов у женщины случился разрыв матки. 30 лет женщине. Очень большая кровопотеря. Я понимаю почему они были так испуганы. Проблема в том, что они не могли ни откуда вызвать помощь. У них такая патовая ситуация. Роженица. А ближайшая помощь – Днепр и Запорожье, пока доберутся. Мы поехали. Слава Богу, все получилось. Видимо судьба распоряжается так, что нужные люди оказываются в нужном месте.

Построение в ВМКЦ ЮР – Одесса 2017 год

Как изменилась медицинская служба за годы войны?

Все специалисты стали более уверенными. Если раньше все ехали и боялись, то сейчас все едут и знают, что смогут сделать все по максимуму. Конечно, операция есть операция. Вроде бы веришь в себя, но всегда идешь на операцию и боишься. Я о себе сейчас говорю. Я не знаю, что там меня ждет. Расслабляюсь только когда разберусь что к чему.

В медицинском обеспечении тоже много позитивных шагов. На данный момент нам есть с чем работать.

Но, главное, что многие специалисты стали теми хирургами, которыми они есть сейчас. Я знаю хирургов, которые переживали войну очень тяжело. Один большой профессионал покончил жизнь самоубийством.

Самая вкусная шурпа в поле – зона АТО 2014 год

Как вам удалось пережить этот стресс?

У меня семья военных. Отец всегда хотел быть хирургом. Сейчас работает начальником госпиталя гарнизона. Это тот фактор, который мне помог.

Благодаря, наверное, моим учителям и коллегам, которые в первое непростое время были рядом. Мы были одним целым. Как шарик, который котился в нужном направлении. Мы стояли друг за друга и понимали, что не будем брошены. Это очень важное обстоятельство. Все это помогло тогда мне стать тем, кем я есть.

Вы верующий человек?

Да.

За это время вы утвердились в вере? Она вам помогла?

Я всегда иду на операцию и прошу помощи у Бога. Бывает, это только хирурги понимают, как будто безвыходное положение. В моей специальности безвыходное – это когда начинается массивное кровотечение. Это секунды. Останавливаешься, просишь помощи и подсознательно все решается.

Слава Богу, и я надеюсь так оно будет и дальше, что у меня не было таких моментов, о которых я жалею. Хотя, это жизнь. Всего нельзя предугадать и спланировать. Хирургия – это сложная специальность. Очень много эмоций и нервов оставляешь за столом. Но когда ты выходишь из операционной победителем – это ни за что не купишь.

ЗАПИСАЛА: ЕКАТЕРИНА ЛАЗАНЮК

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если у Вас есть желание помочь финансово в приобретении лекарств для ребят, на данный момент проходящих лечение в одесском военном госпитале

карта Приватбанка 5168 7551 1265 2942 Танцюра А.В.

Для перечислений из-за рубежа:

Western Union or Money Gram

Tantsiura Andrii

Odesa, Ukraine

65000

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх