EN|RU|UK
Блоги Виктория Косенко
волонтер, автор проекта "Сегодня была война"'.
  2020  3

Мы учились всему "на передке"

Пять лет назад, когда у нас отжали Крым, и сепаратистская чума распространялась на Донбассе, мы, отказываясь верить в происходящее, с надеждой прильнули к экранам телевизоров и всматривались, вслушивались в редкие сообщения о НИХ, о ДОБРОВОЛЬЦАХ! Это они обивали пороги военкоматов и, часто не дождавшись повесток, уходили в добровольческие батальоны – без оружия, без поддержки государства, шли защищать свою землю, рідну Україну! Потом, за этими відчайдухами, поднялись тысячи украинцев, и в считанные дни для добровольцев, разутых, кое-как одетых, часто голодных, были собраны десятки миллионов гривен, организовались волонтеры, собирая всё необходимое на фронт.

И самое главное – благодаря примеру добровольцев мы ИДЕНТИФИЦИРОВАЛИ себя, как НАЦИЯ, и стали по-настоящему гордиться своей Украиной, её сыновьями и дочерьми, её добровольцами!

Сапёр – это "тихая" военная профессия. "Тихая", потому что о сапёрах, как и о разведчиках, много не говорят, "не светят", но без них в зоне боевых действий – никак! Хорошие спецы саперного дела на вес золота. Специфика работы сапёров особенная – идут ли активные боевые действия, или наблюдается затишье на линии столкновения, сапёры в любом случае – "на войне", работают на пике риска, потому что от их профессионализма зависят многие жизни.

Владимир N***, позывной "Скорп". Юрист по образованию. С осени 2014 года служит в 37 батальоне.

Мне реально повезло записать интервью с немногословным и скромным "Скорпом". Свою работу сапёра он ничем героическим не считает, но в батальоне о нём "ходят легенды".

- Владимир, Вы добровольцем пошли на войну?

- Да. Когда началась война, я не смог сидеть дома и наблюдать со стороны за разворачивающимися событиями. Уволился с работы, и решил пойти воевать.

- Родные Вас поддержали?

- В основном – да. Жена, правда, сказала: "Когда будет повестка, тогда и пойдешь!", но у меня друг в военкомате работал, он и "посодействовал" поскорее с повесткой)) Комиссию в военкомате прошел за десять минут, и уже пятый год я здесь, в 37-м. В первый же день в батальоне попал на совещание. Комбат спросил, в какое подразделение я хочу, а мне было все-равно, лишь бы воевать! Полковник Константинов предложил быть сапёром, я согласился. Про мины на тот момент я знал поверхностно, "учебку" не проходил, но была мотивация и огромное желание остановить российскую орду, не пустить войну в свой дом, на свою землю! Тогда в 2014м многие так думали. Нас ведь никто воевать не учил, сами "на передке" всему учились, на войне... Первое своё "боевое крещение" получил зимой 2014 года в Авдеевке. Меня вызвали на третий ВОП, он был расположен в лесочке, на окраине которого находились уже позиции противника. Бойцы сказали, что у них сепары воруют мины. Так обнаглели, что их сапёр на моей мине подорвался. Меня вызвали, чтобы осмотреть тело на предмет минирования. Я проверил – всё чисто. Далеко не всегда так просто бывает, боевики часто минируют тела своих погибших. Например, в Авдеевке, на "девятиэтажке", растяжка при мне сработала. Тогда я приехал по вызову "Чечена" осмотреть тело сепара в посадке. Мы его перевернули и сработала Ф1. Теперь я хорошо знаю, что ничего нельзя трогать, сначала необходимо осмотреть.

- Первый комбат батальона подполковник Александр Лобас ("Соболь") говорил, что у Вас отличная моторика рук, и главное – великолепная интуиция, чутьё, не раз спасавшие бойцов 37го.

- Да, бывало такое, что срабатывала чисто интуиция. Например, когда "Карася" вытаскивали. Он с бойцами подорвался в "серой" зоне, ближе к противнику. Комбат с разведкой, и я выехали забирать раненых и погибших. Перед посадкой я резко остановил машину, внутри ощущение возникло, что "что-то здесь не то, надо проверить". Вышли, и действительно, вижу три растяжки ОЗМ-72 ("Ведьма"). Эти мины вылетают на метр, и взрываются на тысячи осколков.

- Но ведь применение этих мин запрещено, не так ли?

- Украинская армия договоренности соблюдает, а для сепаров нет ни Минских соглашений, ни Конвенций... Они как ставили противопехотные мины нажимного действия, так и ставят! У меня в бригаде есть друг Володя Соловейчик, с которым вместе выходили в 2015 году, ему на такой мине ногу оторвало...

- Были ли у Вас ещё ситуации, когда интуиция спасала "в последний момент"?

- Мы стояли под "Павлополем" в 2016 году. Группа вышла осмотреть территорию. Впереди меня шел командир саперной службы. Он хотел сделать очередной шаг, но я его вовремя остановил – на уровне его груди была растяжка. Но, к сожалению, не всё зависит только от меня. В мае 2016 года погиб мой побратим Денис Богданов ("Ден"). Во время выхода на осмотр территории нас накрыли вражеские минометы, осколок попал "Дену" в голову... После этого я никого вперед не пускаю, выхожу всегда первым.

- Вы доверяете только себе?

- Нет, дело не в этом. Есть ребята классные, которых я научил, "Гектор", например. Он со мной с 2016 года, до войны работал на хлебозаводе, но он способный, мотивированный. Сейчас "Гектора" можно смело выпускать вперед, но не надо этого. Я доверяю, но все-равно боюсь за него...

- А за себя не боитесь?

- Нет. У меня уже есть любовь - дети, семья. А пацаны молодые совсем, ещё не пожили.

- Вы пятый год на войне... Как часто видите свою семью?

- Раз в полгода, в отпуске. Жене сложно одной с двумя детьми – когда приезжаю, порядки навожу)) Я долго не признавался родным, что нахожусь в зоне АТО, что я сапёр. Жена, когда об этом узнала, стала ходить в храм, молиться за меня. Она до сих пор думает, что я её обманываю, что просто не хочу домой возвращаться, но это не так! Меня не отпускает долг, служба, ребята! Сепары лезут всё время, "обеспечивают" работой наших сапёров, даже если нет обстрелов. "Горячо" всегда. Весной 2017го, когда мы стояли на "промке", во время моего выхода с группой разведки начался сильный обстрел. Дом, в котором мы находились, сепары стали с землёй равнять. Нам с боем удалось выйти. Враг работал разрывными пулями, был близкий огневой контакт с противником – 50-100 метров. Один разведчик получил ранение – его "Спартанец" на себе тащил, а мы прикрывали. С того выхода все живыми вернулись, слава Богу!

- Я знаю, что Вы обучили саперному делу многих бойцов. Среди них есть "самые-самые"?

- Про "Гектора" я уже говорил. Хочу рассказать ещё про "Мину". Он был нашим нештатным сапёром, до войны он занимался реконструкциями, поэтому многое знал изначально. Я его обучил и гордился тем, как "Мина" работает, он – копия меня. Во все выходы за линию разграничения я брал "Мину" с собой, не боялся, что он что-нибудь пропустит! Вообще, парень интересный. У него с реконструкций форма немецкая осталась – как её наденет, попадёт на какого-нибудь проверяющего. Комбату за это постоянно "влетало"! Когда батальон стоял в Авдеевке, а потом в Широкино, "Мина" сепаров "кошмарил" немецкими маршами – включал запись через громкоговоритель))

- Ещё смешные моменты были?

- Конечно. Меня вообще в экстремальной ситуации на смех пробивает. Помню первый обстрел в 2014м. Мы с комбатом выехали на позиции, и на третьем посту нас "накрыло". Лобас в тот момент по блиндажам пошел, а я кофе пил возле "бэхи". Слышу свист и три предупреждающих выстрела из автомата. Я растерялся – или кофе пить, или под "бэху" прятаться))) Выбрал второе - залез быстро, хоть она и низкая, а когда обстрел закончился, вылазил с трудом, и ... с хохотом! Вообще, с комбатом мы бывали в разных ситуациях, он всегда подавал пример, и я восхищался его смелостью. Когда "Соболь" из батальона уходил, мы как батю потеряли. В 37м батальоне многие ребята стали родными, ведь уже пятый год вместе! Когда приезжаю домой, проходит неделя, и назад в подразделение рвусь, все мысли мои здесь, "на передке"...

Пески, октябрь 2018 года

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх