EN|RU|UK
Блоги Виктория Косенко
к.т.н., доцент ЗГИА, автор проекта "Сегодня была война"'.
  7831  7

"А у вас тут воля, брат!"

Каждый день противостояния на Майдане тогда, зимой 2013-2014-го, был очередным шагом к обретению гражданского достоинства и формированию единой украинской нации. События стали уже историей, а воспоминания очевидцев и участников будут бесценны для потомков. К пятилетию Майдана предлагаю вниманию читателя рассказ моего земляка, участника Киевского Майдана, главы Запорожской Самообороны Сергея Тиунова об этих революционных днях.

"30 ноября 2013 года на Майдане пролилась первая кровь, "Беркут" избил студентов. Молодёжь тогда вышла на вполне мирный протест с требованием к правительству осуществить курс на евроинтеграцию Украины.

Первого декабря 2013 года на главной площади Украины собрался миллион человек! Счастлив тот, кто был в этот момент одним из этого миллиона – ощущение единства, достоинства, свободы переполняли наши сердца, и остались одним из самых ярких и сильных воспоминаний в жизни. Сначала основная масса народа собиралась в парке напротив университета им. Шевченко. Взвод "НКН" стоял организованной колоной, с флагом. К нам подходили люди с разными провокационными предложениями – брать министра иностранных дел, захватить Министерство обороны, Азарова, подходили какие-то незнакомые личности, и предлагали сделать революцию. Это были или провокаторы, которые хотели потопить всё в крови, или люди, не умеющие думать о последствиях радикальных и спонтанных действий.

Наша колона выдвинулась от университета в сторону Майдана. На сцену вышли лидеры Майдана – Александр Турчинов, Виталий Кличко, Арсений Яценюк, Петр Порошенко. Спикеры выступили, ушли, а народ стоял в недоумении и не знал, что делать дальше... Поскольку наши НКН-вцы были в одинаковой военной форме, то люди стали подходить и задавать нам вопросы:

- Мужики, вы ж военные, скажите, что нам делать дальше?

Кто-то из наших ребят предложил:

- Занимайте периметр, разбивайтесь на десятки, сотни, стройте баррикады.

И началось осознанное движение. Огромная масса народа начала структурироваться и целенаправленно действовать. В это время поступила информация, что возле Украинского дома потасовка, нужна помощь. Мы кинулись на подмогу - увидели большую толпу народа и агрессивно настроенную молодежь:

- Мы сейчас будем штурмовать Украинский дом! Организуем в нём штаб.

Перед Украинским домом стояла шеренга ДСО (Державна служба охорони). Я подошёл к их капитану, и попросил:

- Отходите, вы эту толпу не удержите!

Он ответил:

- Мы-то можем отойти, но внутри 200 "беркутов", - отодвинул шторку, и продемонстрировал мне стоящих за окном "космонавтов" во всей амуниции.

Молодежь начала напирать. Мы встали "живой цепью". Толпу удалось сдержать. Кто-то крикнул, что на Банковой началась бойня, и мы рванули туда. Там было горячо, подоспели вовремя, в ход пошли бутылки, летящие в сторону Порошенко. Мы смогли немножко оттеснить толпу, и Петр Алексеевич спустился с грейдера. Чуть поодаль стояла шеренга срочников, в них тоже полетели камни и фаэра. Мы врезались в толпу, чтобы разделить противоборствующие стороны, и не допустить кровопролития. В этой суматохе я перебросился парой фраз с парнем из Питера, из группы "Зенитовских" фанатов, которые "якобы" пришли нас поддержать, но на самом деле только накаляли обстановку. Несколько часов, под сильнейшим давлением, мы стояли "живой цепью". Менты между щитов пускали в нашу сторону слезоточивый газ. Я был в линзах, и к концу дня глаза серьезно воспалились. Продолжалась взаимная провокация, как с одной, так и с другой стороны. Ближе к вечеру ко мне подошел "Кубик", и сообщил, что у него умер отец, необходимо было срочно ехать домой.

В Киев из Запорожья мы приехали впятером, на моей машине, денег на обратный проезд у него не было, да и поезда ночью уже не ходили. Пришлось возвращаться на машине всем. В дальнейшем, я старался приезжать на Майдан каждые выходные, либо вместе с Александром Лобасом, либо с Сергеем Гилевичем.

Длинный день 1 декабря 2013 года был просто сумасшедшим... Когда наш взвод стоял возле Украинского дома, подбежал Катеринчук, попытался командовать, но его быстро поставили в общий строй, и двинулись к Администрации Президента. По дороге встретили Виталия Кличко, который был осыпан мукой в знак народной "любви" и "признательности". "Зенитовские" фанаты орали, как заведенные:

- Давайте мочить ментов!!!

Мы старались их урезонить и объяснить, что улица Банковая узкая, как труба, прорвать оцепление мы не сможем (первая цепь – срочники, вторая – контрактники внутренних войск, третья – "беркуты"), будет много крови и никакого результата...

За ночь с первого на второе декабря народ уже поставил баррикады, распределился по сотням и секторам ответственности.

Я не могу точно утверждать, что толчок к организованному революционному протесту дали мы – "НКН" и афганцы, – но в тот день огромное количество людей, вышедших на Майдан, не знали, какие дальнейшие шаги предпринимать, а мы подсказали им план действий.

Через несколько дней, когда я снова вернулся на Майдан, увидел, что наши ребята из "НКН", как отдельный взвод, организовали за это время свой быт, палатку, варту. Командовал взводом "НКН" подполковник Игорь Сердюк (из Черниговки). Наши палатки стояли вместе с Афганской сотней – с Михнюком, Кунициным, Рябенко. Афганская сотня Майдана взяла на себя обязательства внутренней службы безопасности. У нас на Институтской была своя баррикада, которую необходимо было удерживать в случае штурма. Но основной задачей было патрулирование внутреннего периметра и разрешение различных конфликтов.

Патрулирование осуществлялось строго по графику. Во время ночного патрулирования мы знакомились и общались с людьми, которые грелись возле бочек с костром, многие из них задавали вопрос: "Что же будем делать дальше?".

В ночь на 19 января 2014 года перед первым серьезным столкновением на Грушевского было моё дежурство. Я завёл беседу с человеком у костра, и задал вопрос, который мне, как и многим, не давал покоя:

- Майдан стоит два месяца, на твой взгляд, какой результат?!

Он, серьезно задумавшись, ответил:

- Завтра будет Вече, на котором наши лидеры должны объявить о формировании альтернативного правительства. Надо расширять Майдан: назначить своих министров, руководителей в областях, хотя бы в тех, которые нас поддерживают.

Утром собралось Народное Вече Майдана, наш взвод "НКН" охранял сцену. Лидеры вышли, патриотично выступили, и, как всегда, удалились, оставив народ в смятении. Среди плотной толпы я заметил Олега Тягнибока, и мы сразу, на эмоциях, кинулись к нему:

- Вы выступили и ушли, а люди остались в недоумении - что же делать дальше?!

Он, оглянувшись по сторонам, ответил:

- Хлопці, не треба сперечатися, тут камери. Ходімо зі мною.

Группой зашли с ним в Дом профсоюзов, и уже свободно выплеснули свое недовольство происходящим. Лидер "Свободы" спросил:

- А що ви можете запропонувати?

Я сказал, что срочно нужно объявить о формировании "Уряду народної довіри" и о создании власти на местах. Тягнибок удивился:

- Ти звідки такий?

- Із Запоріжжя.

- Та ти ще більший екстреміст, ніж я. Розумієш, ми не можемо казати про захоплення влади. Нас Захід не підтримає. У нас мирний супротив.

Услышав его ответ, я решил уйти:

- Извините, нам тут больше делать нечего, - и мы с ребятами покинули Дом профсоюзов.

На улице столкнулись с Олегом Ляшко. Он шел во главе небольшой группы людей и пафосно кричал:

- Всі на штурм Банкової!

На мое мнение, Олег Ляшко спровоцировал кровавые столкновения 19 января 2014 года. Когда начались первые бои, наши НКН-вцы заняли свои позиции на баррикаде на Институтской. События, происходящие в тот момент на Грушевского, с точностью описать не могу. Информацию нам приносили дозорные. Наш взвод "НКН" защищал свою баррикаду до самого утра.

15 февраля 2014 года, на День вывода войск из Афганистана, к нам в Киев целым вагоном приехали однополчане из России. Мы встретились, посидели в кафе, тепло пообщались. Гости попросили показать им революционный Майдан – хотели увидеть всё своими глазами, не особо доверяя российским СМИ. Я сказал, что проведу на территорию нашего лагеря, но только тех, кто не пил. На Майдане действовал "сухой закон", варта не пропускала людей с запахом спиртного. Нашлось несколько человек, которые по разным причинам "не употребляли" в тот день. Я подвёл однополчан к посту, где стояли наши козаки. Главный сказал:

- Хлопці, стійте!

Я возмутился:

- Люди со мной, они приехали из России и хотят увидеть Майдан!

Он по-доброму улыбнулся в ответ:

- Та я ж не с того приводу!, - и стал кому-то звонить.

Через несколько минут к посту прибежали девчушки, с чаем и бутербродами, моих ребят накормили и разобрали в гости по разным сотням. Я предупредил только, чтобы к 22:00 их вернули на это место, потому что у моих друзей ночной поезд.

К назначенному времени я подошёл к козацькому посту собрать своих однополчан. Они были на месте, сытые, обогретые, весёлые. Прощаясь с гостями, девчонки, которые были тогда на Майдане, устроили флеш-моб "обнимашки". Мы ещё раз поблагодарили всех за гостеприимство и направились в сторону ж/д вокзала. Пройдя совсем немного, я заметил, что один офицер-афганец отстал от нас. Он стоял у фонарного столба, нагнув голову. Я сразу подумал, что человеку плохо! "А может, в палатке нарушили "сухой закон", и напоили его?!", – мелькнула тревожная мысль. Я подошёл и поинтересовался, что случилось. Когда обратился к нему с этим вопросом, то под светом фонаря увидел слёзы на лице немолодого афганца. Он, держась за сердце, признался:

- Как же я не хочу туда (в Россию) возвращаться, брат. За два часа, проведенные на Майдане в палатке Львовской сотни, я ощутил столько человеческого тепла, свободы, уважения, сколько не видел в России за всю жизнь!.. Когда меня привели к львовянам, они сразу принялись радушно угощать. Заметив, что я не понимаю украинского языка, моментально перешли на русский. Здесь, у вас, Серёга, настоящая жизнь, братство, воля...

В очередной раз приехав на Майдан утром 18 февраля, я увидел, что весь наш городок сожгли, палатки сгорели. "Беркут" стоял на ТРЦ "Глобус", Майдан был сжат до "пятачка", протестующих поливали водой. Я поинтересовался, где афганцы. Мне указали на одну палатку, в ней я увидел четверых незнакомых мне людей, которые были сильно "навеселе". Подтянулись ещё несколько человек с двумя макетами автоматов и охотничьим ружьем. Дом профсоюзов уже пылал. Люди из палатки вышли, начали фотографироваться, целиться из ружья в сторону горящего Дома... Я сделал замечание:

- Вы что творите?! Тут господствующие высоты. Вы спровоцируете снайперов!

Они не отреагировали, и я ушёл. Увидел, что неподалеку люди снимали плитку с мостовой, разбивали и грузили её в мешки. Мешки волокли к ребятам, которые отчаянно бросали эти камни в "беркутов", а те в ответ... СТРЕЛЯЛИ! Когда очередная группа подошла на смену, я посоветовал им:

- Пацаны, не открывайте башку! Рукой закройтесь, и делайте бросок из-за спины.

Тут же подлетели корреспонденты с фотоаппаратами.

К вечеру мне позвонил "Соболь", сообщил, что 25-й бригаде дана команда выезжать на Майдан, и предложил:

- Серёга, давай быстро сюда, будем останавливать! Мы ж многих знаем, попробуем отговорить.

25-ка тогда стояла под Новомосковском. Я выехал на машине на Днепропетровскую трассу, доехал до Переяслав-Хмельницкого, и от усталости уснул за рулём. Отделался легко – просто улетел в сугроб. Понял, что дальше ехать не смогу. Завернул в гостиницу, переночевать. Помню хорошо, что перед тем, как лечь, посмотрел в окно, и увидел, как три здоровенные мухи бились в стекло. И это в феврале! А мухи, по старым военным приметам, – к трупу...

Утром выехал на Днепр, связался с Лобасом, он сообщил, что 25-ку уже остановили под Днепродзержинском. Когда десантники начали выдвигаться из Гвардейского, у них перевернулся "Урал", погибло семь человек. Военные – люди суеверные. Ехать и так особо никто не рвался, а тут такое случилось! Офицеры решили, что лучше будет, если останутся. Сбросили тихонько эту инфу своим знакомым друзьям на гражданке. В итоге три гражданских встали на рельсы, и поезд с личным составом дальше не пошёл. Никто из десантников этому не сопротивлялся!

На следующий день я поехал домой. По дороге мне передали, что в Киеве беспорядок, серьезная стрельба – очень нужны каски, средства защиты. Я отправился в магазин "Гарнизон", купил пять касок "Сфера". Когда выходил, заметил, как "на всех парах" в магазин влетел странный мужик. Я пошел к машине, а этот мужик выскочил следом, и стал указывать на меня людям, сидящим в автобусе. Я понял, что меня будут "брать". Ударил по газам, вылетел наверх, к университету, потом вырулил на Набережную. Там меня догнал и поджал автобус, из него выскочили четыре человека. Я тоже вышел из машины. Люди меня окружили:

- Каски в магазине ты брал?

- Нет, ничего я не покупал!

- И в машине у тебя их нет?

- Нет.

Вдруг один из них воскликнул:

- Ребята! Так это ж наш афганец! Произошла какая-то ошибка!..

Продавец магазина "слил" меня "органам". Оружейные магазины все подконтрольные, им, вероятно, дали команду: если кто-то что-то покупает – докладывать! Донёс он, скорее всего, СБУ-шникам. Когда один из сотрудников меня узнал, интерес ко мне сразу остыл. Вообще, создалось впечатление, что ребята ожидали повода, чтоб меня не тронуть. Команда "сверху" им была, но выполнять её никто не хотел! Я выдохнул с облегчением, и спокойно вернулся домой.

На утро поехал в Киев, отвозить средства защиты. Отдал каски, и зашел в конференц-зал, ко мне подошел человек из активистов Майдана. Он сказал, что необходимо разъезжаться по областям, в Киеве делать уже нечего, и записал меня, как представителя Запорожья.

22 февраля опять звонок от Лобаса, на этот раз надо было встретиться с командиром полка "Гепард". С командирами "Гепарда", части 3035 и 55-й артиллерийской бригады мы были знакомы – часто пересекались на различных городских мероприятиях, в том числе на реконструкциях, которые организовывал Дмитрий Поздняков.

Созвонились, договорились о встрече. В кафе командир "Гепарда" пришёл на костылях, подавленный очень, сказал, что камнем разбита нога, перелом. Он рассказал, что в Киевском госпитале готовят к выписке группу его бойцов – двое раненых, остальные травмированные и заболевшие. Ребят везти в Запорожье не на чем. Они все в форме, их на улицу выгонят, ну а "майдановцы", как только форму увидят, на месте и "кончат"!

Я связался с нашими активистами из "НКН", они согласились помочь. Автобус заказал "за свои", туда сели наши из "НКН", а я поехал на своей машине. В Киеве забрали из госпиталя бойцов "Гепарда", и усадили в автобус. Я предупредил их командира, что мы стоим по другую сторону баррикад, и если "Гепард" предпримет штурм, мы будем всеми средствами защищать свой участок обороны. До Переяслав-Хмельницкого, через все блокпосты, нас сопровождал "Койот" из Автомайдана. Доехали домой без происшествий.

В действительности вышло так, что срочники Нацгвардии и "Гепарда" стояли напротив нас на Майдане, но они не били никого, и это был их осознанный выбор. А вот сложить оружие или нет – зависит уже не от простых солдат, а от командиров...

Буквально через месяц после революционных событий, практически все эти бойцы были направлены в зону АТО. В Мариуполе они весь город держали в порядке, отлично наладили там службу – на одном направлении стоял запорожский "Гепард", на другом – Нацгвардия. Видел это лично, своими глазами, потому что отвозил им волонтёрку.

Итак, Майдан в Киеве победил!!! Вернувшись после серьезного совещания в нашу палатку, Игорь Сердюк сказал:

- Едем по областям!

Я вернулся в Запорожье, где начали создавать Самооборону Майдана.

Но при этом какой-либо скоординированности между происходящим в нашем городе и в Киеве, к сожалению, не было..."

Декабрь 2018 года

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх