EN|RU|UK
Блоги Виктория Косенко
к.т.н., доцент ЗГИА, автор проекта "Сегодня была война"'.
  1848  3

"Я шла не в армию, а на войну..."

Юлия Матвиенко, снайпер, позывной "Белка", на войне с первых дней – вначале как волонтёр, а с конца 2014 года военнослужащая. За боевые заслуги в 2016 году награждена орденом "За мужество". За честность, доброту и принципиальность "Белку" любят побратимы, а коллеги по снайперскому делу с уважением говорят, что она "безбашенная", идёт туда, где не все мужики смогут. Земляки-запорожцы просто гордятся своей рыжей Героиней. Юлия постоянно находится на передовой, в движении, разъездах, но мне повезло встретиться с "Белкой", и взять у неё интервью.

- Юля, с чего началось твоё волонтёрство?

- С похорон "Матвея" (Народный Герой Украины Николай Козлов). На тот момент мой муж был активистом Самообороны. Меня ребята попросили приехать и по-женски поддержать дочь и жену. Тогда я впервые осознала реальность войны и поняла, что мы хороним наших отцов и мужей. Я до сих пор помню, как "Квитка" рассказывала о том, что ей звонили чеченцы, говорили, что в городе (!) Карловке шахтёры убили её отца. Местные шахтёры никогда бы не назвали Карловку городом... Убили русского офицера, защищавшего Украину... Это было, как холодный душ, и я не смогла больше сидеть дома. Я искала в интернете, кому и чем могу помочь, познакомилась с первыми запорожскими волонтёрами Инной Лукьяновой, Олей Нестерович (девочки начали возить помощь ещё в Крым). Сначала мы ходили по супермаркетам, собирали волонтёрку, потом появилась "кикиморная".

- А с 37-м батальоном как судьба свела?

- Изначально основой 37-го батальона были бойцы Самообороны. Когда ребята пошли служить в батальон, они нам уже были родными, и мы стали собирать гуманитарку для них.

В своём волонтёрстве я могу выделить три определяющих мою дальнейшую судьбу момента: похороны "Матвея", Иловайск и Дебальцево.

У нас, волонтёров, был огромный кредит доверия и от ребят, и от их близких. Бойцы сообщали достоверную информацию о себе не родным, а волонтёрам, оставляя таким образом "ниточку" связи. Мы помогали родственникам разыскать раненых в Иловайске, искали пропавших без вести, потому что цинизм россиян не имел пределов. Они забирали телефоны погибших в Иловайском котле бойцов, и звонили их родителям, сообщая: "Ваш сын жив. Он у нас в Ростове". Обезумевшие от горя матери уже не хотели верить ни сослуживцам, ни командирам. Хватались за эту призрачную надежду. Есть семьи, которые до сих пор ждут своих близких и надеются. А ребята их на кладбище лежат, "безымянные"...

В августе – сентябре 2014 года был очень тяжёлый период, в который волонтёры объединились, чтобы, поддерживая друг друга, не сойти с ума от количества погибших... Помню, как Инна позвонила и спросила: "Ты не знаешь, где найти 300 мешков для тел погибших?"... Как написать пост в Фейсбуке о том, что нужно 300 мешков для трупов?! Обидно, что государство вообще было не понятно где, ведь один мешок стоил всего 40 грн! Неужели ребята, отдав жизнь, и этого не заслужили?!

В ноябре 2014-го я первый раз приехала в Новобахмутовку и осталась там ночевать. Новобахмутовка – это высота, с которой хорошо видно и Горловку, и аэропорт. Ночью я увидела пылающий горизонт, летящие "карандаши" "Градов". Ад... В тёмное время бойцы наши были "слепыми", без "ночников" и тепловизоров. Вернувшись в мирное и спокойное Запорожье, мне хотелось подходить к каждому прохожему на улице, хватать за рукав, и кричать: "Там пожар! Там умирают! Там ад!". Я понимала, что люди, живущие своей жизнью, не поймут, а в "дурку" заберут точно. Мы собирали деньги – устраивали концерты, благотворительные ярмарки, и покупали "теплики", жизненно необходимые бойцам.

Дебальцево. До этого момента я думала, что самое страшное было в Иловайске, но кошмар снова повторился. Звонки мам: "Помогите опознать сына – его голову завернули в голубое полотенце, это единственный признак...". То есть голова отдельно, тело отдельно... И снова пленные... Вот тогда ко мне пришло осознание, что, сколько бы помощи мы не передали ребятам, мы всё-равно хороним... Единственное, что я могу, - это встать рядом с ними, взяв оружие.

8 Марта 2015 года. Наш волонтёрский бусик на выезде из города обыскивают "Беркута" - как быдло, грязными руками рвут коробки с булочками от тёти Вали... А когда приезжаем в Артёмовск, нам на блокпосту дарят цветочки! Летят бойцы нашей 55-ки, и тащат уже целый букет. Я улыбаюсь и говорю: "Ребята, извините, срочно нужно в парикмахерскую. На обратном пути загляну к вам на позиции". Бойцы поверили. А я не могла признаться, что еду в морг, искать погибшего мальчика из 30-й бригады... Его в тот день мы не нашли. Только через три дня тело бойца опознали в Днепропетровском морге.

После Дебальцево, в марте, приехала в 37-й батальон. Поняла, что хочу не просто в армию, а на войну, чтобы быть среди "настоящих"... С начала войны дети меня итак не видели – волонтёрила с утра до ночи. Выбрала профессию снайпера, и начала уговаривать комбата.

- Как он отнёсся к твоему решению?

- Комбат Александр Лобас (Народный Герой Украины) вначале был против, но зная, что я упрямая, согласился, и дал отношение. Всё получилось не сразу. В штабе мне долго рассказывали, что женских должностей нет, но потом нашли возможность, и взяли меня и Аню Чайку. "Соболь" (Александр Лобас) поверил в нас. Хотя его отговаривали все, что мол "от баб одни проблемы", он сказал: "Я верю в них! Это не бабы, а бойцы!". И всё время моей службы в батальоне, я старалась его не подвести. Комбат дал мне "кредит доверия", и я понимала, что если страчу, то винить в этом будут его. Он – очень умный человек, психолог, находил нам правильное применение. Когда во время учений на полигоне в Черкасском наша пехота проходила "обкатку танком", то первыми ложились под танк и бросали гранату девочки. "Соболь" использовал это как мотиватор, зная, что за девчонками все пацаны пойдут!

- О смелости вашего комбата уже ходят легенды. Что скажешь по этому поводу?

- Я считаю, что на войне есть два вида смелости: первый – это когда побратимы в бою тебя прикроют; второй – это смелость бороться за своих бойцов. Мы знали, что комбат за нас горой. Для него в приоритете люди, а не карьера, с таким командиром можно и Ростов штурмовать, и Москву. И в бою он впереди, с ним не страшно, и потом он не откажется ни от кого, и не позволит манипулировать людьми. Большая редкость, чтоб оба эти качества сочетались в одном командире! Когда Лобаса забирали на повышение, батальон взбунтовался, потому что мы понимали, что второго "Соболя" у нас не будет! Комбат учил нас: "Батальон – это семья". Я была в штатах – там тоже так, не "совок". Командир должен заслужить уважение и доверие подчинённых. Хочу сказать, что подполковник Лобас – пример новой армии. Наш 37-й не укладывался в общепринятые рамки, поэтому нас и называли "полуеба...тые". Много бойцов, которым "Соболь" дал возможность раскрыться, воюют сейчас в разных подразделениях на фронте. Они стали суперпрофессионалами – и в этом заслуга нашего комбата.

Мне вообще повезло, были хорошие учителя. К нам приезжали прям "туда" спортсмены-высокоточники. Один из важных моментов, мной усвоенных, - это то, что никогда нельзя рассказывать о своих результатах. Если противник узнает, что ты результативный снайпер, то тебя не будут искать по полям, найдут и дома.

- Я знаю, что на одном из заданий тебя укусила змея...

- В этот момент я выполняла свои функции, работала большим калибром. Это требует, кроме концентрации внимания, ещё и серьёзных физических усилий. Я даже не заметила, как укусила змея. Почувствовала это, уже вернувшись с задания, когда сильно опухли ноги. Нас учили таких вещей не замечать.

Накануне моего перевода погиб "Сом" - Самойлович Максим... Противник по трём ВОПам вёл обстрел 120-ми. Помню, под штабом стояла Юлька, наш медик. Она была в бронике, каске, и требовала, чтоб её отправили на ВОП, потому что бойцы по рации кричали: "У нас один 200-й, один 300-й!". Мы тогда не знали ещё, кто это... Но по протоколу, пока не закончится обстрел, ехать нельзя. Подошёл ещё медик Дима. Мы втроём сели в "таблетку" к водителю, и доехали до горящей балки. Туда нам подвезли 300-го, молоденького парня, у которого осколок попал в район копчика. Пацан орал благим матом: "Девки, выйдите из машины! Я свою ж...пу вам не покажу!". Дима нас выгнал. Мы с Юлькой стояли возле "таблетки", обе злые. Юлька возмущалась: "Ты представляешь, придурок! А если б Димка уехал в отпуск? Он бы тут кровью истекал и помирал из стеснения? Я что, задниц не видела?!". Когда нас запустили в машину, чтобы транспортировать раненого в госпиталь, тот начал просить обезболивающий укольчик. Юлька принципиально сказала: "Дорогой, раз ты перебираешь, кто тебе ж...пу будет мотать, то укольчик тебе не нужен!". Приехали в Чермалык, а там уже стоял кунг с 200-м, это был наш "Сом"...

От автора. "Белка" может много рассказать о людях на войне, настоящих и родных, которые прикроют спину, рискуя жизнью, вытащат из-под огня, но она совсем немногословна о себе. Юля - искренний человек, непримиримый борец с несправедливостью и раздолбайством. У окружающих создается впечатление, что она слишком на виду, её все знают, но на самом деле настоящую "Белку" знают единицы, самые близкие. Командир 37 батальона, в котором она прослужила полтора года, говорит, что Юля – патриот, борец и боец, её смелость на войне зачастую за гранью собственной безопасности. Александр Лобас рассказал об одном из эпизодов, когда "Белка", переодевшись в гражданку, под видом беспечной барышни купалась в реке в непосредственной близости от огневых позиций противника. Этим манёвром она отвлекла на себя внимание сепаров, и прикрыла выход нашей группы. Сепары вначале офигели от такой дерзости, а потом дали пару автоматных очередей по воде рядом с девушкой. Этим они обнаружили себя, а "Белка" передала координаты вражеской группы пулемётчику, и гордо удалилась.

Юля борется не только за Украину, но и за армию. Воюя пятый год, она не села на "тёпленькое местечко", и никогда не смолчит на проявление безобразия и несправедливости, она осталась такой же "сумасшедшей".

Ноябрь 2018 года

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх