EN|RU|UK
Блоги Виктория Косенко
к.т.н., доцент ЗГИА, автор проекта "Сегодня была война"'.
  2277  12

Бог наш батальон бережёт!

"Шторм" – подполковник Кирик Валерий Витальевич – действующий комбат 37 батальона. На войну пошел добровольцем, в звании майора. Узнал, что в Запорожье формируется батальон, попросился в него. Сразу же был назначен командиром первой штурмовой роты. 23 марта 2018 года стал командиром батальона.

Его семейная военная династия насчитывает пять поколений. Прадед был офицером Азовско-Черноморской флотилии в Мариуполе. Когда началась революция, он уволился и уехал к родителям в Винницкую область. Дед воевал с 1939 по 1945 год, награжден тремя орденами "Славы" - служил в разведке полка. Отец воевал в Афганистане. Младший брат "Шторма" прошёл Ирак, и с 2014 года защищает территориальную целостность Украины. Двое старших детей Валерия Кирика продолжают семейную традицию – сын с первого дня войны в 25 бригаде, дочь в батальоне рядовой боец.

О себе, и о войне "Шторм" рассказывает с юморком, спокойно и уверенно. Это дает ощущение защищенности и понимания того, что при любом раскладе войны подразделение "Шторма" не пропустит агрессора на мирную Украину. Большую часть времени своего существования 37 ОМПБ стоит на "нуле", т.е. на линии столкновения, в самых горячих точках, в самые горячие моменты войны с Россией. Валерий Кирик рассказывает о том, как воевалось и воюется сейчас: "Когда мы первый раз вышли в зону АТО, на обеспечение правопорядка на выборах, с нами был один БРДМ и пара грузовиков, а остальные бойцы с автоматами ехали на автобусе. При выезде из Новобахмутовки есть перекресток: налево – дорога на Красноармейск, направо – на Донецк. Подъезжаем к перекрестку, там броневики стоят, начальство командует: "Стоять! Офицеров – сюда! Ребята, вы уже не батальон теробороны, а отдельный мотопехотный! И вам не налево, а направо!". И тут мы поняли, что нам ж...а (смеется).

Во время первой ротации у меня было четыре ВОПа: один – на девятиэтажке в Авдеевке, второй – возле промзоны, третий – слева от "Автодора", и крайний – седьмой ВОП. Мы вышли на боевые позиции и, в принципе, были готовы к тому, что что-то должно происходить, но когда первый раз попали под минный обстрел, было интересно и весело. Первые три дня ходили, пригибались, чуть не ползали, а потом уже привыкли и не обращали внимания на звуки взрывов. На втором и третьем ВОПах перед нами стояли чеченцы (батальон "Восток"), потом они ушли на ротацию, пришли казаки. Там было жестко – окопы от нас до противника в 50-70 метрах. Вечером мы анекдот рассказываем – они смеются, они рассказывают – мы смеемся. Сначала, пока не обустроились, у нас ничего не было – бывало, "заимствовали" у сепаров уголь. Пока одни прикрывали, другие 15 тачек угля утащили! А потом растяжки, мины поставили, и ушли.

Минированием у нас занимался Григорий Григорьевич – "Грыня", сержант, бывший десантник, безбашенный "на всю голову". Мог гранату кинуть под ноги, мог под обстрелом, когда все в укрытии, по центральной аллее гулять. Ему цыганка нагадала, что на войне он не погибнет – до сих пор жив! Все первые пять погибших ребят – мои, со штурмовой роты. "Лом", "Анархист", "Дим Димыч", "Пилот", "Борода" – это всё потери за первый год, тогда мы держали линию Авдеевка-Новобахмутовка, и там спокойно никогда не было. А раненых в батальоне за первый год было 38 человек.

Я пришёл майором на капитанскую должность, а Лапин Илья Евгеньевич и Ивко Павел Антонович пришли полковниками на майорские должности – мы не перебирали тогда, шли, чтоб защищать! Даже не рассчитывали, что нам зарплату платить будут. Когда зашли в зону АТО первый раз, ротация была через три месяца. А во второй заход, под Широкино, зашли в январе, а вышли аж в июле! В Авдеевке особенно жёстко было – за два месяца по роте (210 человек) я списал стрелковых патронов только 76 тысяч! 6 тысяч можно отнять, потому что они на руках были, а 70 тысяч точно расстреляли! Но Бог наш батальон бережёт!

Вот, например, – стоит Витя "Кобра" на посту, 5 утра, зима, темно. "Оттуда" летит граната, падает, он успевает лечь. Граната взрывается, и пошел пулемёт работать. Пацаны сразу по окопам, и "ответку" дают. Когда всё затихло, рассвело, Витя ходит и дёргается. Я спрашиваю: "Что случилось?". А он: "Та, с бронежилетом что-то не то". Смотрю – осколки гранаты аккуратно срезали лямку бронежилета, он на одной болтается, и кусок бушлата с мясом вырвали, а на теле "Кобры" ни царапины! Боец старый бушлат зашил, я ему ещё новый подогнал, но в новом он только в город выходил, порисоваться.

Когда в Новобахмутовке склады рвались, много людей рядом было, но всего один контуженный, и ни одного раненого!!! А там до фига боеприпасов было – танковые, пушечные снаряды, стрелковые патроны. Я как раз уехал в командировку в Красноармейск. Где-то в 12:20 звонит "Бронза", орёт, я ничего понять не могу. Он: "Ты живой?". "Да". "Ты где?". "В командировке, в Красноармейске". "Ну, слава Богу!". "Что случилось?". "Склад взорвался!". Приезжаю, все вещи мои сгорели. Благодаря волонтёрским запасам, сразу нашли мешок тактический. А вот бинокль было жалко – комбат по итогам учений вручал всем командирам бинокли хорошие, импортные. Вещи "погорельцу" нашли, а спать я поехал на ВОП.

Когда стояли в Авдеевке, противник нам скучать не давал, постоянно пытался нащупать слабые места в обороне: то обстрелы из ручного калибра, то ДРГ, то танк сепарский выскочит. Один раз на первом ВОПе ситуация была – раннее утро, четыре часа, туман, мрачно, часовой прислушивается и не может понять, что за звук странный?! Тут из тумана выезжает Т-72 с российским флагом. Часовой бойцов "в ружьё" поднял, ребята за гранатометами в подвал кинулись, и к посту. А танк уже успел развернуться, и уходит. Наши за ним, догонять! Картина была уморительная, как пять человек с гранатометами за танком гнались! Но он на поле свернул, и "в отрыв" ушёл. А ребята расстроились: "Эх, зараза! Орден сорвался...".

Помню, на втором и третьем ВОПах поначалу чеченцы обкуренные к нам лезли: "Эй, хохлы!". Я "Кобре" дал команду: "Влупи по ним!". Он выстрелил, двоих наповал, а третий удирать, но и тот на своих же минах подорвался. Просто взять их не могли, потому что между нами карьер был, неширокий, метров пятнадцать, но глубокий.

Постоянно приходилось быть начеку, сепары лезут, сверху "насыпают", но мы и сами активно противника "бодрили". Через два месяца поступила команда выходить с позиций, надеялись, что отдохнем, Новый год дома встретим... Но не судьба... Пятого января комбат отправил меня домой, даже машину выделил, а восьмого звонит: "Давай бегом обратно!". Пятнадцатого января мы начали движение, и шестнадцатого уже заходили на Мариуполь. Причем, когда получили приказ, командующему сектора М мы говорили, что техника батальона вся покалеченная, её ремонтировать надо! На что получили ответ: "Берите автоматы, и машинами, автобусами приезжайте! Занять позиции!". В итоге, мы вышли туда с двумя БРДМ-ми, остальное всё было на ремонте.

Под Широкино стояли добробаты "Донбасс" и "Азов", 79 бригада. 79-ка ушла с позиций в апреле. Добробаты сменяли друг друга через пять дней – одна рота занимается боевой, одна отдыхает, одна воюет. Ну а мы стояли там все время – пришли на позиции в январе, и ушли восьмого июля. Окапывались, закапывались – всё вручную. Правда, зимой нам для начала дали технику и нарыли несколько окопов. А на второй день техника уходит, я звоню "наверх": "Технику забирают. Мы возвращаемся?". "Нет. Ночуйте на месте!". "Где?! В поле?!". "Думайте!". Под Широкино район дачный, дома все крутые. Мы нашли дом с трубой, где может быть камин, чтоб погреться. Железные двери гранатой вскрыли, а вторые двери "ключники" (были у меня сидевшие) открыли. Я сразу сказал: "Ничего не брать, не ломать!". Поднимаемся на второй этаж – зал, бильярд. Бильярд отодвинули, на окна одеяла повесили, и в этом зале восемнадцать человек разместились (15 отдыхали, 3 - на посту стояли). Потом уже закрепились на месте, начали "обрастать". Очень много помогали волонтёры, особенно в 2014-2015м. Если б не они, мы б на тех полях повымерзли! В начале войны мы пришли, как добровольцы, кто в чём был. Это потом уже начали выдавать форму, каски кивларовые. А первое время у нас были каски советские, железные – но они удобные, чтоб... копать! Было, как два моих "орла" пошли через поле, а в это время обстрел начался, они руками землю рыли, ногти повырывали с мясом! После этого случая без саперных лопаток никто не ходил – за пять минут закапывались в уровень земли!

Во время обстрела в Широкино получил контузию, рядом 120 мина взорвалась. К врачу, конечно, не обращался, не до того было, ну а спустя три года сказали, что уже поздно лечить...

Когда батальон вышел из-под Широкино, мне предложили повышение – зам. командира мотопехотного батальона в 30-й бригаде. Год прослужил там, и меня направили работать в военкомат. В военкомате я каждый день ругался с начальством, и требовал вернуть "на передок". В нашем 37 бате как раз освободилось место, и я пришел уже комбатом, сюда, к своим. С первого захода много ребят ещё воюет: "Дозор", "Монах", "Алан", "Дед", "Тор"-медик опять к нам вернулся. "Хома" вообще со мной не расстается с 4 сентября 2014 года, он начинал во взводе разведки в моей штурмовой роте. Этот костяк здорово мне помог, когда я комбатом стал, потому что в 2014-2015м было проще работать с людьми. Практически все были добровольцами, мотивированы, знали, зачем шли. 37 бат тогда на 80 процентов был запорожский, а 20 процентов – это специалисты, которые пришли из "учебок" (танкисты, зенитчики). Сейчас специфика другая, но ничего, справляемся! И сегодня наш личный состав готов Украину до "последнего" защищать. До последнего вздоха, если понадобится...".

 Топ комментарии
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх