EN|RU|UK
Блоги Виктория Косенко
к.т.н., доцент ЗГИА, автор проекта "Сегодня была война"'.
  3160  1

Война "Адама"

В одну из поездок в Киев мне повезло встретиться с легендарным танкистом, Героем Украины, Народным Героем Евгением Межевикиным, которому боевые побратимы дали позывной "Адам". Мы разговаривали четыре часа – это много для простой беседы, но, в то же время, так мало для того, чтобы описать всю войну "Адама". Подвиг для этого человека стал обыденной работой, работой на грани возможного и невозможного!!! Изначально я хотела назвать рассказ так: "Первый после Бога на земле", но в тот же день в телефонном разговоре "Бродяга" мне рассказал: ""Адам" – это же танковый Бог!!! Осенью 2014 года, когда я был корректировщиком на диспетчерской вышке в ДАПе, то стал свидетелем того, как "Адам" вылетел на двух танчиках на взлетку и за десять минут расфигачил в хлам сепарское кубло между диспетчерской вышкой и новым терминалом, и так же быстро исчез".

Офицер ВСУ Евгений Межевикин в армии с 1999 года. Вот что он рассказал мне о своей войне за территориальную целостность Украины. "Для меня война началась в марте 2014 года. В это время я был на курсах. Один раз нас подняли по тревоге и отозвали в свои части, я вернулся в свою 93-ю бригаду. Срочно были созданы две ротно-тактические группы, в которых командирами танковых взводов назначили меня и Саню Лавренко. Нас отправили ж/д сообщением под станицу Луганскую на границу с Россией. Когда наш состав с техникой и людьми прибыл на место, местные заблокировали нас и не дали разгрузиться. Они бросали камнями в вагоны, лезли на технику. Я дал команду стрелять в воздух, и если предупреждение не подействует, то – "на поражение", а сам вышел к толпе и сказал: "Зачем вы на нас кидаетесь? Вы же видите, что приехали свои, совсем молодые пацаны – ваши дети, им по восемнадцать, они голодные, грязные, уставшие". Какой-то мужик в толпе отреагировал сразу: "Бабоньки, у кого что есть - давайте деньги или несите солдатикам еду!". Толпа начала таять, некоторые действительно пошли домой, и принесли нам поесть. Но подстрекатели, которых я сразу отметил, шушукаясь и зло поглядывая на нас, переместились к локомотиву и начали его штурмовать. Разгрузиться нам все-таки не дали. Наш состав отправили в Купинск, но зачинщики (явно не из местного населения) на своих машинах обогнали нас, и в Купинске так же взбаламутили людей. Нам снова пришлось вернуться в станицу Луганскую. Местное население, за исключением заезжих "ревнителей мира", относилось к нам хорошо, тепло – помогали, кто чем мог, едой, одеждой и стройматериалами. Помню, как местные ребята притащили свежее мясо, и мы жарили шашлыки на шомполах от автоматов!!!

Там, под станицей Луганской, мы получали первый опыт в перемещении, занятии и смене районов, и другие боевые навыки. Первого апреля меня назначили начштаба батальона. Как раз началась мобилизация, и я вернулся в часть заниматься комплектацией и обучением личного состава. Близилось время выхода бригады в зону АТО, и среди новобранцев начались возмущения. Но бойцы нашего батальона не блокировали штаб бригады и КПП, а были заняты учениями и спецподготовкой. Помню, как гордо и с достоинством наш батальон перемещался на тактическое поле. Сидя на броне, мы смотрели сверху на небольшую горстку трусов-отказников, идущих блокировать КПП.

В мае, после 21-го (мы как раз отпраздновали мой день рождения) позвонил комбриг: "Сбор 40 минут, сводная рота выезжает в зону АТО для выполнения боевой задачи – занять блокпост и блокировать Красноармейск". Я скоренько заскочил домой за вещами, схватил всё, что жена успела собрать, – так с двумя пакетами АТБ и запрыгивал на БТР. А уже по ходу "Кощей" забрасывал мне на броню каску, автомат и пять разукомплектованых броников- черепашек, со словами: "Соберешь из них один нормальный". Поскольку дорога в Красноармейск была опасна и простреливалась сепаратистами из засад, мы отправились в объезд. Задачу нам командование поставило, мягко говоря, хреново (да и мы были не супер, поэтому казалось, информации достаточно). По заданному маршруту даже не обозначили, в каких населенных пунктах стоят наши, а в каких – нет. Вечером мы подъехали к Грушевке, заняли позиции, расположились. В тишине темно-синего неба вспыхнула белая ракета!!! Я понял, что это сигнал, но кому и от кого?! За белой взмыла вторая, красная... И понеслась стрелкотня!!! Бойцам я дал команду не стрелять, и там стрельба затихла. Крикнул: "93-я!", и бойцы вместе подхватили: "93-я, 93-я!!!" Напротив отозвались: "93-я!". Это были свои! Наше командование не предупредило ни их, ни нас. Слава Богу, что друг друга не перестреляли!

Утром снова в путь. До пункта назначения добрались уже без эксцессов, но стоять в указанном месте, в низине, было тактически неправильно и опасно. Я самостоятельно принял решение занять позицию в 2 км от назначенной. Связался с командованием, доложил, те и слушать меня не хотели, но я все-таки настоял. Расставили людей по периметру, технику загнали в посадку, разметили секторы, распределили дежурство и перекрыли дорогу. В общем, организовали блокпост! И пошла моя военная жизнь – два с половиной месяца без сна... Я облазил и исследовал вокруг всю территорию, терриконы, расставил секреты. В батальон нам дали двух саперов – Саню и Андрея, и мы вместе с ними поставили по периметру сигналки, растяжки, обозначили безопасные стежки-дорожки...

Мы не только перекрыли путь на Красноармейск, сопровождали и встречали колонны ВСУ, а еще и активно воевали: ездили в разведку, бодрили противника, внезапно появляясь в разных местах и направлениях. Я жил в 5-й машине, каждую ночь дежурил с ребятами, организовывал охрану и оборону. Бывало, перекимаришь часик-другой на ящике с гранатами... Это очень удобно: если что – гранаты прямо под головой, протянул руку, и ...!

Ещё был один серьезный момент, который требовал много внимания и сил, – это борьба с пьянством. Мы с Денисом Мерзликиным нещадно и показательно боролись с "аватарами"!

Спустя некоторое время нашу ротно-тактическую группу разделили. Я с личным составом стоял уже на Розовке (трасса Константиновка – Донецк). Перед нами стояла задача – не пропустить танки противника. Ребята посмеивались тогда: "Ну да, наши БТРы против танков". В это время к нам ещё "прибилась" пехота – целое подразделение. Армейцы сказали, что хотят воевать с нами, а не со своим командиром. Я запросил начальство, в очередной раз услышал категорический отказ, но снова смог аргументированно убедить, и "вверху" дали "добро". Так пехота осела у нас.

Помню, как заставлял своих бойцов окапываться, а они отлынивали, как могли. Но когда противник подтянул "Васильки", и пошли обстрелы, то народ стал окапываться намного быстрее и сознательнее! К тому времени нас уже укрепили тремя минометами и одним танком.... Я централизованно наладил инженерные работы, скоординировал подразделения насчет инструментов и стройматериалов, потому что одним волонтеры завезли доски, другим – подогнали бензопилу, а третьи были богаты на лопаты. В общем, окопались мы всерьез, грамотно и глубоко.

Как-то вечером проводил "нараду", уточняли задачи, и в это время начался миномётный обстрел. Все кинулись в окоп, кто быстрее. Я тоже туда. Одел броник и каску. Подбегаю, смотрю – окоп переполнен, и оттуда глаза на меня выглядывают, звучит испуганное: "Командир, делай что-нибудь". Понял я, что мне не туда – из окопа ведь не видно, как командовать огнем по противнику! Рванул перебежками к минометчикам, но не по периметру вдоль траншей, а наискосок, по прямой. Вместе определили направление стрельбы, и я отдал приказ открыть ответный огонь. Потом так же перебежками побежал к танку. По дороге залег возле окопа с выгребной ямой (осколки врезаются в землю все ближе), и думаю, если расстояние сократиться еще, придется мне перекатиться в "выгребной окоп". Но, слава Богу, не пришлось офицерской чести в нем поваляться! Дополз до танка, дал команду: "Открыть огонь!". Когда мы открыли ответную стрельбу, противник притих. После этого случая ребята мне дали позывной "Адам". Я спросил: "Почему "Адам"?". И мне ответили: "Потому что ты, как Адам, всегда первый!". После Песок этот позывной окончательно ко мне прилип. На то время мне уже было понятно, что идет самая настоящая война, а не АТО, и как только появлялась свободная минута – я изучал тактику боев чеченской войны.

Мы тогда вросли на своей территории, познакомились ближе с местными, кстати, до сих пор с ними общаемся. Люди помогали, кто чем мог, – гражданские подвозили еду, а волонтеры...!!! Волонтеры везли провода, лампы, датчики движения, запчасти, и даже огромный генератор! Они припёрли его из Красноармейска. Такой махиной можно было и ближайшие села осветить! В Розовке у нас появился первый тепловизор. Ночью, когда я с "тепликом" ехал на первой машине, все было так классно видно, даже как зайцы любовью занимаются!

В конце июля, числах в двадцатых, командование поставило задачу взять Пески, зайдя с трех направлений. При реализации вышло всё неслаженно, и были потери. Тогда погиб мой боевой друг Саня Лавренко... и одна машина сгорела. Её экипаж ездил потом со мной. У нашего БТРа тоже была поломка - накрылся один движок, и мы застряли возле частных домов. Из ближайшего дома вышла женщина и говорит: "Вон в той крайней хате сепары запрятались, жахните по ним, ребята!" Но нам, к сожалению, не до того было, тут как бы колону вывести...

Вторая попытка взять Пески была уже удачной. Мы разблокировали дорогу на аэропорт! Помню, накануне вечером вызвал комбриг, поставил боевые задачи (я к тому времени уже взял под командование батальон). Выхожу от комбрига, сердце стучит бешенно, холодок страха внутри. Проходя мимо бойцов, слышу, как мобилизованные бухтят между собой: "Зачем нам все это надо? При первом штурме ребята погибли, и нам завтра на смерть идти!". Тут кровь хлынула мне в лицо, волна гнева просто ошпарила. Я быстро их построил, и дал жару трусам: "Уговаривать не буду! Кто завтра со мной в бой – выйти из строя направо, а пи...сы пусть налево выходят!". Люди сразу подсобрались, кому-то стыдно стало, кто-то просто постеснялся при всем строе выйти налево... Дал команду готовиться к бою – готовили машины, проверяли шлемофоны, связь. Выпить никому не дал. На просьбу: "Командир, дай хоть ребят погибших помянуть!" ответил кратко: "В бою помянете!". Когда освободили Пески, "сверху" поступила команда добробатам "Шахтерск" и "Днепр-1" отступить. Батальон "Шахтерск" отступил, а командир "Днепр-1", "Душман", отказался: "Мы танкистов не бросим!". За это решение я всегда его буду уважать!!! Наши танки работали "ёлочкой". Я был на первой машине. После первого же выстрела задержка. Устранили. Снова вперёд! Закрепились на перекрестке. Противник начал обстрел. Меня взрывной волной снесло с башни кубарем на землю. Контузия оказалась сильной – дыхание перехватило, ноги отнялись. Лежу, задыхаюсь, пальцами за землю судорожно хватаюсь. Слышу крики своих бойцов: "Командира ранило, командира ранило!". Хочу крикнуть "Отставить! К бою!", но только ртом воздух ловлю, а звуки не выходят. Ко мне подбежала Яна Зинкевич, посмотрела, что ран, крови нет; я показал ей, что дышать не могу. Госпитальеры вкололи мне что-то и отнесли к джипу. Попытались вывезти, но из-за плотного огня не смогли. Пережидали в яме на ферме. Я за это время уже кое-как отдышался, но ноги не действовали ещё. Вижу, как группа пехоты дезориентировалась, люди растерялись. Я с усилием позвал их, прохрипел боевую задачу, ребята приободрились, подтянулись внутренне, и... в бой! После укола сильная боль прошла, я натянул броник, каску и, кряхтя, пошёл выставлять посты, секреты, организовывать оборону и прикрытие "Мишки" на весовой.

Немного оклемавшись от контузии, я вернулся к своим на перекрёсток. Правда, каждый вздох и движение давались с трудом – были внутренние ушибы ребер, легких, бок опух, наполнился жидкостью и висел, как у коровы вымя. Нам была дана команда утром брать Авдеевку. Ночью не спал, жара, боль, опять "бузила" пехота, они не хотели идти и, как я позже узнал, говорили: "Если этот "дебил" бесстрашный (то есть я) пойдет, тогда и мы пойдем!".

На Авдеевку вышли в разведку боем, я и Костя Попов "Дозор" (танк и БМП). Мы въехали на мост, потом – к девятиэтажке. Видим, сепарский блокпост – эх, лупануть бы по нему! Но... люди мирные ходят, автобусы рейсовые проезжают. Я сказал Косте, что "работать" не будем. Правда, противник с нами церемониться не стал, открыл по нам огонь. Мы получили в борт, но выскочить успели, и доложили, где можно пройти нашим. Сразу подтянулась пехота, и закрепилась в подсолнухах. А меня командир приказал отправить в ближайший госпиталь, а потом перебросить в Днепр.

В госпитале долго не выдержал, попросился домой – там и стены лечат. Недельку побыл, очухался, подлечился, и... к своим ребятам!"

Кстати, личный состав моего подразделения – это уже настоящая семья. Людей своих я берегу. В отпуск или по семейным обстоятельствам обязательно отпускаю, но и спрашиваю строго за соблюдение дисциплины. Самым большим наказанием для моих бойцов было – если я не беру их в бой!!! В бригаде, особенно после одного эпизода, я подчинил себе все танки, хотя и переругался с начальством. Это было, когда под Невельским в засаду попали наши ребята, Саня Максимов, Ярик Бойко. Разведка просила помощи. Бойцы на машинах отправились за ними, попали в первую засаду, но прорвались и положили много сепаров. Когда проходили вторую засаду, Ярик Бойко получил три попадания в БМП. Ребята выпрыгивали из побитой горящей машины, их противник накрыл огнем. Те, кто остался в живых, были ранены, но смогли отползти в посадку. Наш начальник штаба капитан Каюн рванул за ребятами на простом "газончике". С ним был водитель Музычишин Коля – они вытаскивали раненых под плотным обстрелом. Причиной этой засады и наших потерь считаю глупость. За моей спиной отправили моих разведчиков. Прежде, чем посылать куда-то своих людей, я сам провожу рекогносцировку местности, изучаю и анализирую обстановку, намечаю танковые тропы, где машине можно пройти...

Оборона ДАПа – это важный и незабываемый отрезок моей жизни. Мы тогда воевали с "Редутом" (3 полк спецназа) и "Майком" (79 бригада). Это люди, для которых подвиг был обычным делом. Российский "Вымпел" мы громили вместе. И позицию, с которой показательно стрелял Пореченков, я лично раздавил танком. В моей машине мы заходили дальше всех. В ДАПе мы горели, нас подбивали из ПТУРа – за один бой пять попаданий, но спецназ мы поддерживали. Бывало, меня выдергивало начальство с передовой обучать молодых танкистов. Но когда звонил "Редут" и говорил только одну фразу: ""Адам", приезжай!", я молнией был там. Намечал и прокладывал маршруты, на которых нас не поймают. В ДАПе была такая традиция – после моего боевого выхода "Редут" "накрывал на стол". Это, конечно, символически – нехитрый армейский сухпай, но сервировка присутствовала: одноразовые ножи, вилки, салфетки под пластиковыми тарелками. В очередной раз я вернулся после боя, а сервировка неполная – ножей нет, шучу: "Незачёт!".

Во время первого перемирия меня отправили в Чугуев учить танкистов. Долго я там не засиделся, вызвали и хотели с батальоном в ДАП отправить, но мой личный состав был как раз в отпусках, начальство подумало... и решило: "Поезжай, "Адам", один!!!". Когда на легковушке до места добирались, то шутили: ""Адам" у нас супермен!". Успел к нашим вовремя, наступление противника удалось отбить.

Был ещё случай, когда я мчал в аэропорт, мне позвонил "Майк" и сказал: "Срочно приезжай, нужна твоя помощь – оборона провалилась, можем потерять аэропорт!". Я вышел тогда с четырьмя танками – два прикрывали, два отработали по желто-красному зданию между пожарной вышкой и новым терминалом (туда прорвались сепары и могли спокойно кошмарить наших). Мы отработали попарно по зданию и оттуда уже никто не вышел... Так всё время, пока держалась оборона ДАПа, я приезжал и работал. Не могу сказать, что я безбашенный, перед боем, как и все, я испытываю страх. Но есть одна фишка, которая помогает мне настроиться, и к работе я приступаю уже собранным и спокойным".

Война "Адама" не окончена, она идёт и сегодня... Продолжение следует...

Июль 2018 года

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх