EN|RU|UK
Блоги Татьяна Катриченко
Журналист
  1411  7

Суд по взрыву у ВР в 2015 году: награда судьи Линника и решение о закрытом процессе

В столичном Шевченковском райсуде состоялось очередное заседание о взрывах под Верховной Радой 31 августа 2015 года. На скамье подсудимых – Игорь Гуменюк и Сергей Крайняк. Их обвиняют в организации и совершении террористического акта, в результате которого погибли четыре военнослужащих Нацгвардии, 144 пострадали. Гуменюку и Крайняку грозит до 15 лет лишения свободы или пожизненное заключение.

Напомним, 31 августа 2015 года народные депутаты одобрили в первом чтении президентский законопроект о внесении изменений в Конституцию в части децентрализации. В тот день у стен парламента проходил митинг, организованный ВО "Свобода", а после голосования начались беспорядки. В результате на площади Конституции прозвучал взрыв гранаты . По версии следствия, ее бросил боец батальона "Сич" Игорь Гуменюк. Его задержали почти сразу. Позднее и волонтера "Карпатской Сичи" Сергея Крайняка. Последний, как утверждает прокуратура, зажег дымовую шашку, чтобы помочь Гуменюку осуществить взрыв под парламентом и скрыться.

Гуменюк и Крайняк находятся под стражей с момента задержания в 2015 году. Судебное разбирательство началось спустя два года – 30 августа 2017-го.

11 января 2018 года. 15.00. У дверей зала заседания на первом этаже разыгрывается спектакль. Главные действующие лица – Владимир Путин и несколько клонов Юрия Крысина, того самого "титутшки", которого один из участников этого процесса – судья Олег Линник – приговорил к четырем годам условно за причастность к убийству журналиста Вячеслава Веремия.

По театральной легенде: Путин вручает Линнику медаль за службу России.

Тем временем в зал запускают участников процесса, а уж после журналистов и вольных слушателей. Людей много – становится нечем дышать. Заседание задерживается – один из адвокатов не успевает прийти вовремя. Все ждут, так как ранее заседание уже переносилось именно по причине неявки представителей защиты подсудимых.

Нардеп Андрей Ильенко от ВО "Свобода" говорит, что пришел взять подозреваемых на поруки. Готов написать соответствующее заявление.

Спустя двадцать минут свои места занимают присяжные и судьи – упомянутый Олег Линник и его коллега – Виталий Циктич. Театр переходит на "главную сцену", чтобы Линнику было хорошо видно. Молодые люди с нашивками на рукавах ич", разворачивают плакаты и начинают выкрикивать, мол, пришли наградить "верного соратника киевской хунты судью Линника". На плакатах надписи: "Олег Линник, Путин благодарит тебя за службу России", "Свободу героям войны!". Линник до 2011 года работал в Марьинском районном суде Донецкой области, а в Киев был переведен указом Януковича.

Председательствующий Циктич, так и не открыв заседание, объявляет перерыв. Он просит охрану навести порядок.

Парень, игравший роль Путина, снимает силиконовую маску. Распечатки с изображением Крысина остальные не прячут. Только и жалуются друг другу, что в них тяжело дышать.

Судьи вновь заходят в зал.

"В связи с неоднократным срывом судебных заседаний, угрозами со стороны активистов, партийными столкновениями, оскорблениями в сторону родителей и наших погибших сыновей, просим дальнейшие судебные заседания проводить в закрытом режиме", - цитирует ходатайство потерпевших Майи и Виктора Дацюк судья Виталий Циктич.

Он приглашает Майю Дацюк к трибуне для фиксации пояснений.

– О каких угрозах идет речь? – спрашивает судья.

– Угрозы были до суда и сейчас, когда суд идет, – говорит она. – Постоянно дергают нас, обзывают.

– Нецензурно ругаются? – уточняет Циктич.

– Говорят, что мой ребенок перевернется в гробу, – отвечает женщина. – Я не знаю, какая мама это выдержит. И цепляют нас словами. Хотят нас добить до конца, чтобы мы не приезжали на этот суд?

– Так, а в чем угрозы вы видите? Вашей безопасности что-то угрожает? – продолжает судья.

–  Пока жизни нет, – констатирует Дацюк.

Майя Дацюк – мать последнего четвертого нацгвардейца – 25-летнего Богдана Дацюка. После тяжелого ранения парень находился в коме. Спасти жизнь бойцу не удалось, 25 сентября он умер в больнице.

Другие родственники потерпевших с ходатайством о закрытых заседаниях соглашаются, хотя и уточняют, что их жизни и здоровью ничего не угрожает.

Судья выносит вопрос для обсуждение.

Прокурор отдела ГПУ Сергей Герасим отвечает коротко: "По усмотрению суда" и опускает глаза в бумаги.

Адвокат Сергея Крайняка Александр Заруцкий протестует. Он вспоминает статью 27 УПК. В ней четко указано пять случаев, когда заседание может проходить в закрытом режиме. Как-то, например, если обвиняемый – несовершеннолетний, или в случае совершения преступление против половой свободы и половой неприкосновенности личности. Кроме того, если есть необходимость предотвратить разглашение сведений о личной и семейной жизни или обстоятельств, которые унижают достоинство лица или угроза, что в открытом судебном заседании может произойти разглашение тайны, охраняемой законом. Последним, пятым, основанием является случай необходимости обеспечения безопасности лиц, участвующих в уголовном в производстве.

"Очевидно, что в этом уголовном производстве речь может идти только о последнем основании - наличие опасности", - констатирует Заруцкий.

"В то же время эта опасность должна быть реальной, и суд обязан обладать подтвержденными фактами, - уточняет он. - Кроме того, существует еще и другой способ защиты – назначение охраны. Насколько я понимаю, потерпевшие не обращаются с соответствующим заявлением, чтобы им предоставили временную охрану, они просят только о том, чтобы в зале не было посторонних лиц. Но у нас не дело, которое касается интимной семейной жизни, у нас достаточно резонансное дело. Это дело комментируют все, кому не лень, в том числе и представители органов государственной власти, и отдельные чиновники. То есть вне суда никто себя не сдерживает, и делает все, что угодно. И на это мы повлиять не можем, и вопросы, которые затрагивают эмоциональное состояние потерпевших, будут продолжаться".

Все это время Гуменюк активно передвигается в границах аквариума. Крайняк сидит неподвижно. Судьи то и дело о чем-то переговариваются, Линник что-то записывает.

"Оснований для закрытого уголовного производства нет", - резюмирует адвокат Крайняка и просит отказать в удовлетворении ходатайства. "Если же происходит срыв судебного заседания, то суд может сделать закрытым одно конкретное заседание", - поясняет тот.

"Кроме того, никто из 144 пострадавших не жалуется, что им что-то угрожает", - добавляет защитник.

Примерно о том же говорит и адвокат Гуменюка Александр Свиридовский. Он обращает внимание, что ранее подавал ходатайство об отводе судьи, которое, впрочем, не было рассмотрено, коллегия сразу перешла к вопросу о закрытии процесса.

"Многим не нравится, что я говорю. Родители потерпевших и представители суда некоторые мои выражения могут воспринять как оскорбления, но это не значит, что по желанию могут удалить какого-то адвоката. Или другого кого-то из защитников, кто говорит неудобные вещи", - убеждает Свиридовский.

Также выступает защитник Сергея Крайняка Юлия Попик: "Заявление потерпевших о рассмотрении дела в закрытом режиме было спланированным действием и хорошим поводом для суда это реализовать.

Ведь даже если взять само определение суда, в котором указано, что потерпевшие боятся за свое здоровье, что им угрожают и т.д, и то, что расходится со словами тех же потерпевших, которые на заседании не говорили об этом, но поддержали других. Показательно, что даже прокурор сослался на "розсуд суду", четко не сказав свое мнение. На количество процессуальных нарушений, которые делает суд, на каждом заседании сторона защиты указывает в документах и в отводах. Но на все это не обращается никакое внимание, хотя все фиксируется и в протоколе заседания.

Более того, неоднократно даже указывалось на различия в протоколе и в аудиозаписи. Все эти нарушения придаются огласке в СМИ, освещающих этот процесс. Закрыли процесс и для того, чтобы к Гуменюку и Крайняку не могла приходить поддержка. А поддержка приходила к потерпевшим - нацгвардейцы в гражданском, которые рассаживались именно на те места, где должны были сидеть родственники и друзья ребят. Но почему-то места потерпевших никто из них не занимал.

Думаю, если учитывать и нарушения процесса, и все указанные выше нюансы, резонанс, и то, что каждый год после случившегося в годовщину событий президент и другие высокопоставленные лица государства, не имея обвинительного приговора в отношении Гуменюка и Крайняка, в своих публичных выступлениях уже напрямую указывают на них как виновных, полностью пренебрегая презумпцией невиновности, то на руку скрыть весь этот процесс от глаз общества, от публичности, пытаясь не искать виновных, а обвинить уже тех, кто есть.

А потерпевшие, по-моему личному мнению, к сожалению, этого не понимают или не хотят понимать, насколько в этой ситуации их просто используют. Ведь трансляция через интернет ресурс - это уже не то внимание общества, которое есть при рассмотрении дела в открытом заседании".

Судья интересуется мнением Гуменюка. Тот высказывается против. Крайняк утверждает: "Оснований нет".

Судьи и присяжные удаляются в совещательную комнату. Они отсутствуют более часа.

Циктич зачитывает решение. В нем упоминание о том, что Майя Дацюк считает, что "ее здоровью угрожает реальная опасность, и она должна употреблять лечебные препараты". В связи с этим, суд, выслушав две стороны, пришел к выводу, что может проводить закрытые заседания.

Адвокаты обвиняемых переглядываются. Заруцкий закрывает раскрытый ранее Уголовно-процессуальный Кодекс.

"Суд частично соглашается с аргументацией стороны защиты касательно общественных интересов уголовного производства, но при этом считает необходимым принять меры для обеспечения онлайн-трансляции на вебстранице суда", - читает Циктич.

Решение окончательно и обжалованию не подлежит. "Просьба освободить зал", - говорит судья.

"Значит – будем тут до 11 вечера сидеть", - замечает кто-то из охраны подсудимых.

"Уважаемые, просим покинуть зал. В противном случае будет применена сила", - кричит старший охраны. Присутствующие остаются на местах. "Потом будете плакать, чтобы вас отпустили", - говорит его коллега. Эта фраза вызывает негодование со стороны группы поддержки Гуменюка и Крайняка, представителей батальона "Сич".

Зал утопает в спорах и ссорах. Вольные слушатели и правоохранители обмениваются взаимными оскорблениями. В какой-то момент в ход идут даже кулаки.

За этим шумом сначала мало кто замечает, что из аквариума конвой пытается вывести Сергея Крайняка, надев на него наручники. Тот хватается за прутья на потолке, но его вдвоем вытягивают за двери. Далее один из конвоиров возвращается за Гуменюком. Из-за невысокого роста обвиняемого конвоир справляется один.

Пустой аквариум - повод для еще более громких ругательств.

Заседание переносится в другой зал. В коридоре становится понятно, что даже к двери, ведущей в коридор, вряд ли кто-то сможет попасть кроме участников процесса. Путь преграждают несколько десятков полицейских.

У потерпевших не удается узнать, что думают они о решении суда – семья Дацюк от комментариев наотрез отказывается. Виктора секретарь проводит сквозь кордон полиции. Майя и сестра погибшего Богдана остаются стоять в углу холла.

На весь холл разносится резкий женский крик: "Депутат Назаренко потерял сознание. Надо прорываться!". Кордон полиции сжимается теснее. Женщину никто не пропускает. Через десять минут в здание суда заходит бригада скорой помощи. Вскоре в сети появляются фото лежащего на полу депутата Киевсовета от ВО "Свободы" Владимира Назаренко в соседнем коридоре. Он был одним из тех, кто хотел взять подозреваемых на поруки.

Перед тем как пройти в новый зал для заседаний защитник Свиридовский говорит, что защита обвиняемых подаст ходатайство о присутствии прессы во время процесса в зале.

По результатам заседания известно, что срок содержания под стражей Гуменюку и Крайняку был продлен еще на два месяца.

 

Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
 
 
 
 
 
 вверх