EN|RU|UK
 Общество
  33248  71
Материалы по теме:

 УЧИТЕЛЬ ИРИНА РАБЧЕНЮК: "ПОДБЕЖАВШИЙ СПЕЦНАЗОВЕЦ РУБАНУЛ МЕНЯ ПО ЛИЦУ. Я РУХНУЛА! СЛЫШАЛА, КАК СЫН КРИЧАЛ: "ТЫ УДАРИЛ МОЮ МАМУ!"

57-летняя киевская учитель-логопед Ирина Рабченюк, получив ранения на улице Институтской 1 декабря три года назад, лечилась пять месяцев, перенесла четыре операции на поврежденном глазу и две – на носу и лице.

С началом войны на востоке Украины из Стаханова Луганской области к ней переехала мама, преподававшая в местной школе украинский язык, а из Донецка – семья брата.

учитель


Первого декабря 2013 года станции метро в центре Киева работали только на подъем. Никому не нужно было уезжать из центра столицы, все стремились попасть на Крещатик, в правительственный квартал, к Администрации президента. Накануне по приказу Януковича были избиты мирно митингующие студенты. Выразить свой протест против насилия шли люди самого разного возраста.

Среди тех, кто посчитал для себя невозможным сидеть дома в такой день, была и семья Ирины Рабченюк. В центр города учительница отправилась вместе с мужем и двумя детьми.


– Разве ж я тогда могла представить, чем это окончится? – вздыхает 57-летняя женщина, попавшая под дубинки силовиков на улице Банковой. – Я ослепла на правый глаз...

В БОЛЬНИЦЕ У МЕНЯ ОПРЕДЕЛИЛИ МНОЖЕСТВО ТРАВМ: ТРЕСНУЛА КОСТЬ ПОД ГЛАЗОМ, БЫЛА РАЗДРОБЛЕНА ПЕРЕГОРОДКА НОСА

– Домой гостей не зову, – встречает меня в холле киевской гимназии № 323 улыбающаяся темноволосая женщина. – Стандартная трехкомнатная квартира перенаселена. Раньше в ней жили мы с мужем и двое наших детей. А теперь с нами еще и моя мама, которая от всего пережитого очень ослабла. Чуть больше года назад дочка родила сына. Семья увеличилась. Да и брат периодически "подживает". Вещами заставлено все пространство. Поэтому все встречи назначаю в своем любимом кабинете.

Ирина Васильевна приглашает меня в класс. Он нестандартный. Вместо парт здесь несколько столов, составленных буквой Г. Возле стены – зеркало, в которое смотрятся ученики логопеда во время занятий. Здесь много больших растений в горшках: пальмы, фикусы. Все это делает кабинет уютным.

– Во время Оранжевой революции мой кабинет занял второе место среди логопедических кабинетов в городе, – улыбается Ирина Васильевна. – Заканчивала его оформлять между визитами на Майдан. Для меня и та революция была очень важной и значимой, и эта. Да что говорить, когда в ноябре 2004 года люди собрались на площади, поддержать их приехала моя мама из Стаханова Луганской области и прилетел брат из Донецка. Мы тогда закалывали на одежде чернобривцы, добывали шарфы оранжевого цвета. Родные поддерживали и наш порыв выйти в защиту избитых студентов 1 декабря 2013 года. В тот день я сказала маме по телефону: "У нас пахнет войной"...

Ирина Васильевна вспоминает о событиях 1 декабря трехгодичной давности.

– Мы приехали в парк Шевченко, оттуда спустились на Крещатик, – говорит моя собеседница. – Мы не могли не поехать в этот день в центр Киева. Понимаете, с 22 ноября каждый день ездили в центр Киева, чтобы поддержать тех, кто там протестовал. Тащили им все, что могли: чай, продукты, теплую одежду, мед, варенье. А 29 ноября пропустили. В этот день у нас с мужем годовщина свадьбы. И мои захотели, чтобы я испекла утку. Я и продукты купила, но настроение было таким тревожным, что в итоге ничего не приготовила. И застолья не было, и в центр не поехали. А утром узнали, что там случилось. Я почувствовала сильнейшее чувство стыда. До сих пор его ощущаю. Детвора стояла на холоде, пела гимн, их лупили ни за что, а я в этот момент была дома в теплой постели. Стыдно... Знаете, для меня жизнь ребенка – огромная ценность. Я как дефектолог имею дело с теми, у кого есть проблемы со здоровьем, с инвалидами, помогаю им. Оба моих ребенка болели в детстве, причем сын прошел через реанимацию, у него была кома и параличи рук и ног... А тут калечат тех, кого я рощу. Для меня это было возмутительным!

Дети, Ярослав и Лариса, им сейчас 31 и 36 лет, явно хотели, чтобы мы с отцом уехали домой, и они остались на митинге сами. Но я им сказала: останусь с вами. Собираясь на митинг, я всех попросила взять с собой паспорт. Если убьют, думала я, хоть опознают. А еще я с собой взяла перевязочный материал, правда, не смогла им воспользоваться, когда он понадобился.

Побыв на Крещатике, где было плохо слышно выступающих, семья решила подняться вверх по Институтской. На углу с Банковой было какое-то движение.

– Мы почувствовали запах слезоточивого газа и стали отходить подальше от его источника, – продолжает Ирина Васильевна. – Из четырех членов семьи трое – астматики. Нам моментально стало плохо. И тут мы увидели убегающих людей и несущихся за ними силовиков. Я понимала, что митинг могут разогнать, но не могла представить, что это будут делать засветло, не дождавшись ночи, как было предыдущий раз. А тут... Один "беркутовец", догнав  дочку, сильно ударил ее по спине дубинкой и замахнулся, чтобы ударить по лицу, но какой-то парень закричал: "Это же девочка, девочка!" И он опустил руку. Мы стали убегать оттуда, как и все. И тут сын зацепился за клумбу и упал вместе с флагом. Я, естественно, нагнулась, чтобы помочь ему подняться. И тут подбежавший спецназовец – весь в черном и блестящем шлеме – рубанул меня по лицу. Я рухнула! Слышала, как сын кричал: "Ты ударил мою маму!" А на него в ответ посыпались удары дубинкой. Меня подхватили находящиеся рядом люди и оттащили на ступеньки ближайшего кафе, которое находилось в полуподвале. Как позже оказалось, там уже лежал мой муж – его ударили по голове, и он буквально скатился вниз. Гематома была огромной. Из нее позже откачали полстакана крови.

рабченок

Флаг, который был в руках у сына Ирины Васильевны, был залит кровью женщины, получившей мощный удар дубинкой в лицо

– Меня завели в карету скорой помощи, которая стояла поблизости, – продолжает пострадавшая женщина. – Я помнила, что в сумке у меня есть вата, бинт, перекись, но перчатки пропитались кровью, и я ничего не могла достать... Кровь хлестала с такой силой, что я захлебывалась. В больнице у меня определили множество травм: треснула кость под глазом, была раздроблена перегородка носа, ее не удалось восстановить полностью, пострадал правый глаз, обнаружили трещину основания черепа... Когда я увидела в клинике сына, поразилась. Он был черным от переживаний, осунулся. И в тот момент я подумала: слава Богу, что этот удар пришелся на мою голову, а не на головы моих детей! Если бы это произошло, я бы не пережила...

рабченок

Этой весной пострадавшей женщине вручили орден "За мужество"

ВРАЧИ ПЫТАЛИСЬ СПАСТИ ЗРЕНИЕ, НО НИЧЕГО СДЕЛАТЬ НЕ СМОГЛИ

Лариса, дочь Ирины Васильевны, не отходила от кровати мамы. Больница была переполнена больными и травмированными. Лариса устраивалась на ночь на каремате на полу или под маминой кроватью. А обнаружив, что в старом здании широкие подоконники, стала спать на них.

– Только через две недели я начала садиться на кровати, – продолжает Ирина Васильевна. – Через месяц – вставать. Долго не могла даже воду пить. Все эти мельчайшие подробности я хорошо помню, а вот чувства боли почему-то не запомнила. Она появилась через 2 недели, мне и сейчас больно естьПосле того, как меня показали в новостях и написали обо мне в газетах, мне начали звонить все мои знакомые, поддерживали и совершенно незнакомые люди. Меня проведала жена Виталия Кличко Наташа. А какой-то парень, журналист, принес деньги и поцеловал руку. Меня это поразило. Я ничего особенного не сделала. Я поступила так, как должна поступить каждая мать и каждый педагог. Вообще, я восхищаюсь украинцами и киевлянами в частности. Они и во время Оранжевой революции, и на Майдане показали всю свою силу, мужество и благородство. Как все помогали друг другу! За это люблю наш народ.

– Вскоре меня перевели в клинику микрохирургии глаза, где сделали первую операцию на глазу, – говорит Ирина Васильевна. – Затем еще одну. Врачи пытались спасти зрение, но ничего сделать не смогли. После нескольких месяцев лечения в Киеве меня отправили на операцию и реабилитацию в Польшу. Там вместе со мной находились ребята, получившие огнестрельные ранения в февральские дни. Лицо одного мы увидели только через несколько месяцев во время встречи в Киеве – в Польше он постоянно был в бинтах.

По телевизору мы следили за событиями в стране. Появление в Крыму "зеленых человечков" так нас встревожило, что раненые мужчины начали специально нарушать режим, надеясь, что их выпишут и вышлют в Украину, и тогда они смогут пойти защищать полуостров. Мой сын пошел в военкомат, где тогда стояли огромные очереди из желающих воевать за свою страну, но ему отказали по состоянию здоровья. Он страшно злился. Я тоже рвалась домой. Мне казалось, дороги разбомбят, и я не смогу добраться в Киев... А вскоре начались военные действия на Донбассе. Я убедила маму остаться у нас. Она уехала из Стаханова даже без документов! До последнего убеждала: "Меня в городе все знают, поэтому не тронут!" Не могла мне поверить, что свои же подставят и сдадут... Моя мама всю жизнь преподавала в местной школе украинский язык, возглавляла общество "Просвіта". Она же была инициатором сбора средств и установки памятника Тарасу Шевченко. Не могу представить, что с ней могло произойти, если бы она попала в руки бандитов и наркоманов, которые защищали "русский мир". Гораздо позже знакомые привезли мамины документы и вещи. Летом 2014 года из Донецка к нам переехала семья моего родного брата. Он занимался продажей медицинского оборудования, поставлял его и на киевский Майдан. А тут пришлось бежать, оставив квартиру, гараж, офис... Ему очень тяжело. Он до сих пор не пришел в себя... На данный момент я одна в семье работаю. Но есть и чем похвастать: я издала одну книгу по логопедии, в типографии вторая, готовлю третью. Правда, за собственные средства...

рабченок

Несколько раз я спрашивала преподавательницу, не жалеет ли она о том, что пошла в тот день на митинг.

– Ни о чем не жалею, – однозначно говорит Ирина Васильевна. – И поступила бы так снова. Если бы люди не вышли, не протестовали, та власть нас всех скрутила бы в бараний рог. И война все равно была бы. Если бы не в 2014 году, то в 2015-м. Только было бы еще хуже.Точно вам говорю. Иногда от знакомых с востока Украины слышу: если бы не ты, если бы не Майдан, все было бы по-другому, поэтому ты виновата в том, что идет война. Тогда я отвечаю: "Виновата не я, а те, кто привел к власти бандитскую группировку". Когда в метро слышу обвинения в адрес "майданутых", сразу включаюсь в беседу: "Вот я майданутая. И я пострадала за Украину и ее будущее".

"ДОЧКА НАЗВАЛА СЫНА МИРОСЛАВОМ: ДАЮ МАЛЫШУ ЭТО ИМЯ, ЖЕЛАЯ МИРА ВСЕЙ УКРАИНЕ"

По факту избиения Ирины Рабченюк было проведено расследование. Совсем недавно его передали в суд. На первое заседание женщина ходила вместе с мужем.

– Из-за отсутствия адвокатов слушание отложили на 21 декабря, – говорит Ирина Васильевна. – К ответу привлекают заместителя командира подразделения. Именно к нему перешло командование, после того, как его командир был ранен. Я сначала сама не понимала, как относиться к этому человеку. Он же меня лично не бил. Но потом поняла, что виноват и тот, кто посылал этих людей с дубинками на митингующих. И я бы хотела услышать, какой приказ им отдали? Они же вели себя по-зверски. Ни у меня, ни у мужа в руках ничего не было, мы не представляли угрозу. Кроме того, я была одета очень по-женски: длинная юбка, берет, на шее болталась сумочка. Было видно, что я – женщина. Я гожусь ответчику в матери. А если бы он упал, разве его мать не наклонилась к нему, чтобы помочь встать? Он сам не протянул бы руку своему сыну? И за это бить, да еще так жестоко? Тогда же пострадало много журналистов и медиков. Людей просто калечили, видимо, чтобы сильно напугать. Такой был приказ?

Только в этом году Ирине Васильевне присвоили статус инвалида войны. Говорит, что с его получением жить стало чуть легче. Теперь ей увеличили пенсию.

– А еще в марте этого года мне вручили орден "За мужество" ІІІ степени, – открывает коробку бордового цвета логопед. – Конечно, она не компенсирует того, что из-за полученных травм я не могу поднимать тяжелого, наклоняться, для меня вреден пар, а значит – не могу готовить еду, консервировать. Невозможно обрабатывать огород.

– Позавчера у вас с мужем была очередная годовщина свадьбы. В этот раз утку приготовили?

– Да, мое коронное блюдо удалось, – улыбается Ирина Васильевна. – Мы с Петей женаты уже 37 лет. И впервые после 2013 года решили отметить день свадьбы. Праздник удался. Теперь вместе с нами его отмечал внук. Ему год и три месяца. Вон, за окном школы, с ним гуляет мой супруг. Дочка, называя сына Мирославом, сказала: даю малышу это имя, желая мира всей Украине.

P.S.Номер своей банковской карточки для помощи Ирина Васильевна давать не хочет: "Сейчас всем сложно. Но если бы мне помогли издать вторую и, возможно, третью книги для детей, было бы здорово! Чтобы напечатать тираж в 100 экземпляров, нужно 7 тысяч гривен. Столько же и для издания еще одной книги".

Карта Приватбанк
5168757292620780

Виолетта Киртока, "Цензор.НЕТ"

TUVwWVVYTjBSMEV3VERkUmRrNURkekJNYmxGMFRrTjNNRXd3ZGt3NVExTXdUR3BSZG5SRE56Qk1XRkpuZEVkRE1FeEJaekJLY2xGMVRrZEJNRmxNVVhaMFF6WXdURUYyVERsRE1UQk1URkpuVGtNck1FeDZVWE5PUXpVd1RGUlJjMDVET1daT1ExSXdURmhTWjA1RE5qQlpVRkpuWnowOQ==
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
   
 
 
 вверх