EN|RU|UK
  10734  8

 ОТКРОВЕНИЯ ХОЗЯИНА КЛАДБИЩА ИЛИ ПОЧЕМУ ПЕЧАЛЬНЫЙ БИЗНЕС В ПЕЧАЛИ?

"Пришла молодая поросль, которая ничего не соображает в ритуальной отрасли. Я считаю, что их назначили, чтобы полностью развалить "похоронку", а затем отдать кому-то своему, который будет "героически" ее поднимать".

Ни один из директоров киевских кладбищ, которых в столице почти тридцать, не станет откровенничать с прессой без санкции вышестоящего начальства. Ослушался пока только Олег Болгов, руководитель Совского кладбища. В эксклюзивном интервью «Цензор.НЕТ» он рассказал, почему лихорадит рынок ритуальных услуг в столице, и о чем молчат его коллеги …

Олег Евгеньевич Болгов – личность в Киеве известная. Может, он не публичная фигура, как директор кладбища, а вот как генерала-хорунжего запорожских казаков его знают. Разговор с журналистом начал с… декламации своих стихов: «Я жизнь прожил, как страшный сон, в тюрьме начав свой путь…», затем перейдя на прозу, объяснил:

- Я родился в тюрьме и думал, что это самое страшное для меня время. Но сегодня пришло, то время, когда стало еще страшнее, - убеждает нас казак с колоритными усами.

Крепкое телосложение, уверенный взгляд, командирский тон подсказывают, что Болгов редко перед кем прогибался и умеет за себя постоять. Детство было тяжелое, успел даже «по малолетке» два года отсидеть, работал на Колыме, стал мастером спорта СССР по боксу. В ритуальный бизнес попал почти случайно. Около тридцати лет назад крепкого парня попросили помочь на похоронах. Когда за «подставленное плечо» заплатили 50 рублей, решил сменить профессию. Остался работать на кладбище. Сколотил свою бригаду и «дослужился» до директора кладбища.

- Я ведь когда-то был даже человеком года. Обо мне в газетах часто писали. Я все пытался доказать, что и на кладбищах работают хорошие люди. Люди ведь у нас пашут, это тяжелейший труд. Похоронный бизнес – сложный. Многие от него стараются держаться в стороне. Я, наверное, единственный в Киеве бригадир, который за год работы, передрался со всеми. Сначала поставил всех на место, а потом создал свою бригаду. Под моим началом работало 46 человек, 24 из которых бывшие осужденные. Осужденным же тогда не давали работу нормальную. Чтобы зэками командовать, им надо было авторитет свой показать. Год пришлось драться, с вигуровскими, троещинскими… Но, такого беспредела, как сейчас, я не припомню, - психует повидавший всякое боец.

Сразу стоит заметить, что Олег Евгеньевич имеет авторитет не только на своем, Совском, кладбище. Он избран еще и членом президиума городского союза профсоюзов и является председателем совета трудового коллектива спецкомбината.

Для несведущих объясним, что все «похоронные» дела в Киеве находятся в ведении Ритуальной службы КП «Специализированный комбинат предприятий коммунально-бытового обслуживания». В состав спецкомбината, как отдельные подразделения, входят все 29 киевских кладбищ. Порядок, сложившийся за годы становления ритуальной службы, был нарушен года два назад, когда мэрия затеяла передел столичного рынка ритуальных услуг. По самым скромным оценкам, его оборот за год составляет более 100 млн. гривен. Рождение и смерть - две точки отсчета человеческой жизни, обойти которые не удается никому. Если учесть, что в Киеве ежедневно умирает около ста человек, то печальный бизнес находится в разряде самых стабильных.

- Проблемы в ритуальной службе начались после того, как директором спкецкомбината был назначен Игорь Владимирович Матвиенко, - уверен Олег Болгов. - Перед этим службу возглавлял Максименко, умнейший мужик, который отдал похоронному делу 30 лет. Пришла молодая поросль, привела с собой команду, которая ничего не соображает в ритуальной отрасли. Я считаю, что их назначили, чтобы полностью развалить «похоронку», а затем отдать кому-то своему, который будет «героически» ее поднимать.

- Чтобы ослабить сопротивление внутри структуры, еще два года назад был уволен ряд руководителей столичных кладбищ. Олег Андреевич Божко (Южное кладбище), Мешков Олег Федорович (Берковцы), Камышников, - перечисляет Болгов сослуживцев, уволенных мэрией. – Я, как председатель трудового коллектива, предложил собраться директорам кладбищ, поговорить, так председатель профкома побоялась, ушла в отпуск. Ситуация на кладбищах обостряется с каждым днем, рабочие по 4 месяца зарплату не получают. А за каждым работником – семьи. Мы написали в Генпрокуратуру, пожаловались везде, куда могли. Землекопов, а это основная рабочая сила на кладбищах, перевели из спецкомбината в частную структуру, а именно - в "Рафткомпани". Фактически наши рабочие, выполняют ту же работу, но зарплату уже получают в частной конторе. Условий рабочим не создали, инвентарем не обеспечили, получается, что частная фирма работает за счет спецкомбината. Только теперь за могилокопами ходит от фирмы «старшой», общается с заказчиком, а мои рабочие как рабы с мизерной зарплатой.

Точно также новое руководство спецкомбината поступило и с кладбищенской охраной. Раньше при спецкомбинате был создан отдел охраны, который занимался охраной кладбищ. С приходом новой команды охранников со спецкомбината переводят в частную фирму "Торнадо". Ничего как бы не меняется. Только теперь спецкомбинат не зарплату охранникам платит, а оплачивает услуги коммерческой фирмы, занимающейся охраной. Несложный подсчет позволит понять, что это дает бизнес-фирме. Если раньше один охранник, работающий посуточно, обходился спецкомбинату в 800 гривен в месяц, то теперь спецкомбинат платит охранной фирме за каждого «секьюрити» по 32 грн. в час. Фактически в сутки за каждого охранника нужно заплатить почти столько же, сколько раньше стоил охранник в месяц – 32х24 часа = 768 грн. Нет, охранники не стали больше получать. Просто излишки теперь оседают в частном кармане хозяина охранной фирмы. А деньги тянут из городского бюджета. Охрана также не получала четыре месяца зарплату и теперь судится с фирмой "Торнадо". Ведь кладбища почему-то вдруг перестали на себя зарабатывать.

- Да спецкомбинат никогда не был убыточным, - говорит Болгов. - Самое доходное – это копка могилы. Ничего не вкладывая из материальных средств, применяя лишь лопату и человеческий труд, можно было зарабатывать. Вторая очень доходная статья на кладбищах – это установка цоколей. С тех пор, как в Киеве была запрещена установка оград на кладбищах, начали ставить цоколя. Кладбищенские рабочие отливали бетонные либо железобетонные цоколя. И эту функцию у нас отобрали коммерческие структуры. У нас остались только недоходные обязанности - уборка территории, обслуживание, содержание коммуникаций, подвод воды, освещение. Получается, прибыль зарабатывает коммерческая структура, а все затратные статьи расходов остались спецкомбинату. Вы посмотрите, во что превратились кладбища, они завалены мусором. Нет у спецкомбината и кладбищ денег, чтобы его вывозить оттуда.

- Олег Евгеньевич, насколько дорого сегодня в Украине умирать?

- Очень дорого. Минимум 6 тысяч гривен уйдет только на скромные похороны.

- Сколько это, к примеру, стоило год назад?

- Ну, если учесть, что изготовление цоколя раньше стоило 400 гривен, сейчас – 1140 грн. А еще недавно двойной цоколь стоил 340 грн. При советской власти копка ямы стоила 9 рублей. Причем, заметьте, 6 рублей уходило на оплату работника, а 3 рубля оставалось государству. Сейчас копка ямы, грубо говоря, 150 гривен, на зарплату идет 30 гривен. Все остальное – в частные карманы. Все перевернулось. Так наш мэр Черновецкий хотел тарифы на ритуалку еще в десять раз поднять. Представьте себе, за копку ямы 1400 гривен! Около двух недель по новым тарифам проводились захоронения. Антимонопольный комитет запретил применять эти тарифы. Раньше человек себе заранее собирал на смерть. Отложил 200 рублей из пенсии и знал, что его достойно похоронят. За пенсию можно было поставить цоколь, он стоил 48 рублей, в 42 рубля обошлась бы облицовка плиткой, установка памятника - еще 18 рублей. То есть на 200 рублей можно было поставить цоколь, плитку, памятник установить. Сейчас за пенсию много сделаешь? Если один цоколь стоит 1140 гривен. Раньше на Лесном кладбище работало 300 человек – цоколисты, плиточники, установщики. Сегодня осталось 42. Чаще пользуются трудом наемных гуцулов. А спросить-то не с кого будет за качество выполненных работ. В советское время продукты выдавали в нагрузку. А сегодня в Киеве - цоколь в нагрузку. Не хотите брать могилу с цоколем? Хороните на Северном кладбище. Народу деваться некуда – приходится соглашаться на могилы с уже выполненным цоколем под гранитную продукцию, который стоит 4 тысячи гривен. Может директор спецкомбината самостоятельно решать, кому, где кого хоронить? А у нас в Киеве может.

- В свое время под Северное кладбище отвели 90 гектаров земли. В том районе, где раньше производились захоронения химические, чернобыльские и химволокна. Там вообще нельзя было кладбище делать. А для киевлян - это теперь единственное открытое кладбище. Места на кладбище дают одинарные! Да это вообще кощунственно. Бабушка жила на Куреневке, по логике вещей самое близкое кладбище – Куреневское. Ладно, оно закрытое. Ее 83-летнему деду дают одинарное место на Берковцах. А бабушку отправляют на Северное кладбище. Дед ветеран войны, ему можно на Берковцы, а бабе нельзя. Хотя в законе четко сказано: если умершему больше 50-ти лет, ему выделяется двойное место, супружеские пары должны быть похоронены вместе. У меня жена похоронена на Лесном кладбище, а я должен отправиться на Северное? – возмущается Олег Евгеньевич.

В связи со введенными «ноу-хау» появились неприятности и у бизнесменов, занимающихся изготовлением памятников и надгробных плит. Их попросту перестали пускать на кладбища, требуя взятку за въезд грузового транспорта. Валерий Халишхов, присоединившийся к нашей беседе, утверждает, что лично видел «прейскурант налогов», которые директора кладбищ должны были собирать с предпринимателей за въезд.

- У нас есть информация, что в Верховной Раде Министерством ЖКХ готовится законопроект, который должен будет упорядочить работу фирм, работающих на рынке ритуальных услуг, - рассказывает Валерий Халишхов. – Я знаю, что этот закон пишется специально под Киев. Предпринимателям он грозит сертификацией. То есть, согласно документу исполком теперь будет определять субъектов хозяйственной деятельности, которых можно допустить на рынок, а которых нет. Подчистят так сказать площадку для своих законным путем.

В контексте передела рынка ритуальных услуг вспомнил директор и недавний массовый погром памятников на двух киевских кладбищах.

- В тот день, когда побили памятники, моей внучке исполнился годик, у нас был семейный праздник. А я, когда узнал о ЧП, подумал, слава Богу, у меня есть алиби. Вы представляете, до чего мы дожились? Сын сейчас меня охраняет. Он с пушкой ходит, и я с пушкой. Это не шуточки. В меня уже стреляли, я специально сегодня этот пиджак одел (показывает аккуратно заштопанную дырку от пули на плече, - Авт.).

- За что на Вас покушались?

- А вы не знаете, за что? Потому что неугоден я. Но я после покушения не стал возбуждать уголовное дело, потому что меня же и начали бы проверять. Кто кого будет искать? А памятники, когда били по 150-200 памятников за ночь, нашли кого-нибудь? И не найдут, не сомневайтесь. Зачем далеко ходить? А пару недель назад сожгли магазины ритуальные, возле БСП (больница скорой помощи, - Авт.) и на Петра Запорожца…

- Мы думаем, что памятники бьет та структура, которая хочет монопольно зайти на этот рынок, - предполагает Валерий Халишхов. - Они вначале побили памятники на Лесном кладбище, а через день на Берковцах. Это что бандиты побили? Если бы был акт вандализма, побили бы все памятники. А тут били избирательно, чтобы не попадать в камеры наблюдения. Только свои знают, где расположены камеры.

- Люди всегда жаловались на злоупотребления на кладбищах…

- Я за себя скажу: за 26 лет работы в ритуальной службе я не имею ни одного выговора, ни одного взыскания, ни одной жалобы. Это – я о себе. А о людях? В каждой стае есть своя «паршивая овца». Вот поэтому у меня в бригаде, не было ни одного постороннего человека. Сын приводил отца, отец – сына. Не припомню я, чтобы хоть кого-то из могилокопов или из директоров кладбищ посадили за взятки или вымогательство. Да, люди платили, благодарили за работу. Но ведь никто не вымогал денег. Я вам как директор кладбища скажу: из городского бюджета за последние лет 15 нам выделили тысяч 50 гривен. Развивать и содержать кладбище приходилось за заработанные кладбищем деньги. Где брал? Народ давал. За такие пожертвования и церковь на кладбище построили. Иногда давали и по 3 тысячи, и по 5. А кто-то мог пожертвовать только 20 гривен. А сегодня, предприниматели жалуются, что без взятки заехать на кладбище не могут, чтобы памятник установить. Да такого даже в «крутые» 90-тые не было…

- Хотелось бы знать, что будет с рынком ритуальных услуг?

- Так безобразия же происходят не только на рынке ритуальных услуг. А медики, а транспортники, а собственники МАФов? На всех давят, вытесняют новыми структурами. В меня стреляли, пугнуть хотели. А я не падаю. Я в баню хожу, мне говорят нельзя, а я хожу. Могу литр водки вдуть. На Крещение я в проруби купался, показывал всем пример. Я казак. Мне два года до пенсии осталось. Сейчас директор спецкомбината решает – работать мне или не работать. За ним стоят бандиты. Теперь и я, наверное, наберу своих бандитов, и будем решать эту проблему. По-другому, наверное, не получится. Напишите обо всем, что я говорю. Хотя я понимаю, что этим я себе смертный приговор подписываю. Настолько это серьезно. Но, я отступать не собираюсь…
Источник: Виктория ВЛАДИНА, для "Цензор.НЕТ"
VEhrNGRrdzVRell3VEhaUmMwNURNREJNU0ZGMVRrZEtNRXhXT0RCS2NsRjFUa014TUV4SlBRPT0=
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
   
 
 
 вверх