EN|RU|UK
 Общество
  23937  99

 ДОБРОВОЛЕЦ МАКСИМ (ДЖИН): "НАКАНУНЕ РАССТРЕЛА КОЛОННЫ МЫ САМИ СОБИРАЛИСЬ УХОДИТЬ ИЗ-ПОД ИЛОВАЙСКА, НО НАМ ПООБЕЩАЛИ КОРИДОР, А ПОЛУЧИЛСЯ – ПЛЕН"

Нашу попытку выйти из города можно было назвать дезертирством, но в уставе есть такое понятие, как невыполнение преступных приказов. А приказ находиться в Иловайске на тот момент был преступным, потому что мы несли потери, а командование не предлагало никаких действий. Я считаю, что совесть любого бойца чиста, если он разворачивается и уходит, когда его заставляют бестолково умирать.

Я родом с Донбасса, из Красноармейска. Меня хорошо знали в городе, и компания друзей у меня была большая и интернациональная. Но так получилось, что когда начались события на востоке, некоторые из них стали главарями сепаратистских дээнэровских ячеек. Пацанам посулили хорошие должности и они согласились, хотя за полгода до этого кричали, какой Путин негодяй. Но вдруг оказался героем, который освободит восток от бандеровцев.

джин

Получилось, что все друзья оказались по ту сторону. Двоих я даже видел в сепарских видео-роликах. Многие из них удивились, что я за Украину.

Я закончил горловский ИНЯЗ. Помимо английского изучал историю современных войн. И даже выступал с этой тематикой на конференциях. Я был крайне возмущен властью Януковича. Понятно дело, что воруют и сейчас, но тогда было отвратительно понимать, что людей за скот держат. Поэтому я поддерживал Майдан и очень радовался, что наш народ имеет какую-то силу воли, свой характер. Он поднялся и доказал, что власть этих бандитов и негодяев можно свергнуть. Увы, участвовать в этом движении тогда не мог - тяжело болел мой отец, и я должен был оставаться дома.

У меня есть друзья и в Центральной, и Западной Украине. Поэтому я видел и понимал, что никакой угрозы со стороны запада на востоке не было. Ополченцы - проплачены, это было ясно. Лично у нас в городе собрали наркоманов, бандитов, причем, в основном, низкого звена. Ну и погнали их выполнять задачи. Как человек, изучающий историю, я понимаю, что все, что несет Россия, - это алкоголизм, разрушения, деградация. Я не пойму, чем россияне сейчас гордятся, выкрикивая "я - русский", "Богом избранная Россия" или еще что-то в этом роде. Блин, ребята, все, что у вас есть - это достижения Европы. Андрей Кончаловский привел статистику по абортам, по алкоголизму, по наркомании, по детдомам в стране. Чем там гордиться? Хотя не спорю, что в России есть достойные люди. Но в целом, те, кто олицетворяют общество и власть - это рабы и чекисты. А относительно нашей страны, я поддерживаю позицию Яроша, что нам нужно самоопределение. Потому что у нас всё для этого есть: и ресурсы, и мозги, и потенциал.

Прошлым летом я со знакомыми ребятами начал ездить на оперативные выезды. А потом ездил со взводом батальона "Донбасс", который базировался у нас в городе, но официально я оформлен там не был. За свои деньги купил себе охотничий карабин Форт-202 (АКМ со складным набок прикладом), калибром 7,62, с документами и все необходимое оснащение. Первый выезд был в Красногоровку. Мы зачистили город, отошли оттуда, потом его заняли армейцы.

Вскоре из Красноармейска я вывез бывшую жену и двоих детей, чтоб обезопасить их жизни. Как раз в это время мне позвонил мой боевой товарищ Саша Шаман и спросил, еду ли я в Иловайск. Там уже шли бои и были потери. Я решил, что еду. Мы собрались полуорганизованной кучей, получили БК и выехали на Курахово. Оттуда выдвинулись в Иловайск. Никто не знал толком, куда ехать. Благо, у меня был с собой навигатор.

Добрались туда с горем пополам, потому что техника постоянно ломалась. Там разместились в домах в частном секторе. Но замкомбата "Донбасса" Филин додумался выстроить технику на плацу перед школой. А это тогда было уже слишком пристрелянное место - и технику нашу враги сожгли в один момент. Там же лежало много ящиков с БК, которые тоже разгромили.

В первую же ночь по нам начали очень сильно валить. Когда начали прилетать "Грады", мы с моим другом Ёшей укрылись в одном из домов под очень толстым столом. И простояли под ним всю ночь на четвереньках. Тогда я очень обрадовался, что купил себе наколенники. Потому что мог бурсит заработать, если бы не они. А перед глазами у меня всю ночь был Ёшин кроссовок, я на нем фактически лежал и думал, а долго ли придется умирать, если случится прямое попадание.

Очень серьезный артобстрел у нас был 24 августа, в День Независимости. С прилетом заряда раз в полторы минуты, в течение полутора часов. Заряды были очень мощные, благо, что они свистели полторы секунды, перед тем, как прилетали, можно было хотя бы упасть.

Мы забрались в подвал, а он - ветхий-ветхий и совсем крохотный. По плечо где-то глубиной, а, может, чуть выше. И сверху немножечко земли и черепичка. В нем тогда набилось человек 15. И прилетало как раз с той стороны, где дверка. Я сказал нашему замкомвзвода, Камышу, что надо отваливать, а то нас всех зажмурят в этом подвале.

Мы вышли и побежали под обстрелом. На войне - все совсем не так, как в фильмах: ты бежишь, и на тебе расстегиваются все застежки. В одной руке - тактический рюкзак, во второй - калаш. И несмотря на то, что я всю жизнь занимаюсь спортом, то есть подготовленный человек, бежать становится невозможно. Все вокруг, как в страшном сне - снаряды ложатся все ближе и ближе. Потом я упал на брусчатку и стал ползти. Поцарапал часы - подарок моего покойного отца. Он подарил мне их, когда узнал о своем диагнозе. Позже их дважды пытались забрать у меня в плену, но я не отдал. Моменты, пока мы бежали под обстрелом, казались вечностью. Ощущение времени на войне, в такой ситуации, - совершенно другое, нежели в жизни.

В батальоне "Донбасс" - масса достойных и идейных ребят, чистых, светлых и храбрых пацанов. Я о них - самого высокого мнения. Но хороших командиров я там не увидел.

Когда закончился артобстрел, мы добежали до какого-то перекрестка. Не то, чтоб я считал, что лучше всех знаю, что делать, но я сел и сказал: "пацаны, выставляйте на перекресток пулеметчиков. Потому что враги сейчас могут на зачистку пойти. По всем доктринам военной науки после массированного артобстрела идет зачистка." Удивляет, что этого не предложили командиры.

На следующий день мы подняли вопрос о рациональности нашего расположения в городе. Если мы не принимаем никакого участия ни в каких боях, несем потери, нас расстреливают, тогда давайте что-то делать, как-то менять позиции.

Я и Пастор, есть такой солдат, который в обычной жизни - действительно пастор - крайне храбрый и достаточно стойкий в экстремальных ситуациях человек, пошли к замкомбата Филину в подвал, где прятались местные женщины с детьми - девчушки с грудничками на руках. Оставшись в дверях я слышал, как с ним общается Пастор. Понял, что замкомбата как-то странно разговаривает, решил, либо у него дефекты речи, либо он контужен. Оказалось, что контужен он был водкой. И достаточно серьезно. В армии сейчас это называют "аватары" или "груз-500". Это был самый настоящий бестолоковый "аватар", который почему-то взял на себя командование батальоном. Мы бесполезно пообщались и ушли. Я думаю, что этот разговор через полчаса он уже и не помнил.

Тогда мы с Ёшей решили поговорить с ребятами, как быть. Поскольку все очень матерились и возмущались, мы задали вопрос, а что мы делаем дальше? Если продолжаем оборону, то надо ее делать круговой и окапываться. Но поскольку наши разговоры мало что дали, мы решили выходить оттуда своим взводом. К нам примкнули еще ребята.

Это можно было назвать дезертирством, но в уставе есть такое понятие, как невыполнение преступных приказов.

А приказ находиться в Иловайске на тот момент был преступным, потому что мы несли потери, а командование не предлагало никаких действий. Я считаю, что совесть любого бойца чиста, если он разворачивается и уходит, когда его заставляют бестолково умирать.

Мы выехали в Многополье, доехали до позиций 120-ки, а их 6 штук, там же была артиллерия 39-го батальона, как оказалось, это - шикарные ребята.

Пока ехали к ним, встретили по пути какого-то генерала. Сказали ему, что в Иловайске - полная жопа, а он, еще не доехав до Иловайска, начал нам рассказывать: "да что вы сеете панику, бои идут, все под контролем!" А мы-то знаем, что там ничего не под контролем, а просто кучи мяса кругом. Мимо нас неслись БМПШки с огромной скоростью и чуть не снесли наш бусик. Мы одну остановили, а у пацанов глаза на выкате, они кричат: "пацаны, там дивизия российская зашла, валить надо".

А наше гениальное командование 27-го числа вывело все РЗСО "Град" БМ21 оттуда, то есть прикрывать нас было нечем.

Но, чтоб не быть дезертирами, наш замкомвзвода принял решение стать под командование Юрия Березы из "Днепра-1". "Днепровцы" оказались тоже отличными ребятами. С командиром роты на данный момент мы очень хорошие друзья. И всем, кто сейчас идут в "Денпр-1", я рекомендую идти во вторую роту. Там отличная команда собралась - Щур, Ваня Лютый и много кто еще. Там же мы познакомились с не менее шикарными ребятами из 39-го ТРО - это Демьян, Кипиш, Рейнджик и Женька Портной. И, Слава Богу, они все остались целы.

Пока мы находились в Многополье, нас хорошенько долбили кассетными снарядами. Но отсутствие нашей артиллерии - угнетало. Однажды погибло много минометчиков из 39-ки, по глупости командира. В итоге после этого стрелял только 1 миномет, мы его еще называли "Варяг", потому что толку от него не было никакого, но через 15 минут после его работы, к нам прилетали "грады" или "ураганы".

В Многополье, кроме 39-ки располагалась 51-ая бригада, она тоже постоянно везде выгребала. Они контролировали перекресток в конце села, стояли там нормально с окопами. Мы как-то вышли на разведку, недалеко от села. Местность была такая, что все просматривалось, и увидели вражескую технику. Они включили фары и даже не маскировались, то есть ехали нагло. Затем начали стрелять по нашим. Судя по тому, как летели снаряды, расстояние было 3-4 км. И их можно было бы накрыть в ответ, но увы нечем было. А ребят расстреливали в течение часа. Мы слышали крики пацанов. Передавали по рации, что происходит. Но россияне красиво, как на полигоне, отстрелялись и не спеша развернулись и уехали. Это был не единственный случай. Позже, когда мы попали в плен, увидели в поле 14 НОН.

Когда мы поняли, что нас окружают, решили уходить вместе с 39-ой. Ребята докладывали Хомчаку, что кольцо закрылось, поэтому надо было уходить или идти на прорыв. У моего друга Демьяна была очная ставка с Хомчаком и он рассказал, что генерал, несмотря на то, что все на него гнали, докладывал выше о том, что у нас творится полная задница. Но Гелетей ответил, что нам пришла помощь в технике и живой силе. И был благополучно послан на 3 буквы товарищем Хомчаком. За что ему отдельное спасибо.

27 августа мы так и не ушли с ребятами, потому что нам пообещали, что дают зеленый коридор. А 29-го сформировали колонну для выхода из окружения. Помню довольные лица ребят, уже очень измотанных, все были на позитиве, что скоро будем дома.

Наша боевая "реношка" (Рено - автобус) была уже вся в дырках из-за боев, но перед выездом у нее еще спустило колесо. Запасок найти не получилось. Поэтому мы разгрузили машину и стали искать, с кем ехать.

Часть нашего боекомплекта, мои патроны, еще что-то мы погрузили в небольшой грузовой отсек пожарной машины, которую, ребятам пришлось взять в ДЕПО, чтоб было на чем уезжать. Но для меня там места уже не было. Потом эта пожарка одна из первых сгорела, из-за прямого попадания в кабину из танка. Она шла в голове колонны. Я погрузился с Вовой Арсеналом в какой-то грузовик. Машина была полностью зашита металлом - это неправильно. Я много раз говорил, что машины надо зашивать по плече, чтоб можно было начать вести ответный огонь, выпрыгнуть, если надо, да и просто понимать, что происходит.

Для меня бой начался непонятной хаотично нарастающей стрелкотней. Через какое-то время, уже на выезде из Многополья начался обстрел по нам. Скорее всего, это был "Василек", потому что были сильные взрывы и не по одному, а сразу кучей. Когда недалеко от нас упало, часть ребят выпрыгнула из грузовика и побежала в другую сторону, а мы поехали дальше.

Потом было попадание ПТУРА в нашу машину. Я помню разрыв, вспышку, кумулятивную струю под ногами. Мне по касательной осколком пошел удар в голову. Тогда, по-моему, погиб Вова Арсенал, возможно, даже закрыв меня своим телом. Не специально, а просто он сидел передо мной и, скорее всего, принял на себя все осколки. Когда я выпал из машины, хотелось кричать: "Мама, забери меня отсюда", других мыслей вообще в голову не приходило. Упал на спину, сильно контуженный, потому что от металла, которым были зашиты машины, взрыв усилился в несколько раз. Встаю, бегу дальше, а повсюду свистят пули. Беру автомат и начинаю стрелять куда-то в ответ. Но передо мной падает, либо 80-ка, либо АГС, и я получаю осколок в ногу. Продолжаю бежать, хромаю, смотрю летит Пастор на своей синей "Калине". И я его, как такси, останавливаю и запрыгиваю в машину. Доезжаем до Червоносельского, забегаем на этот хутор, рассеиваемся, кто куда между домами. На участке шириной 15 метров и длиной, наверное, метров 100, собралась не одна сотня людей, которых просто расстреливали. Централизованного командования нет никакого, связи нет. Все хаотично бегают, а я уже чувствую, что набегался. Возникла какая-то полная дезориентация в пространстве. Но наши пацаны тогда все равно держались молодцами: в контр-атаке сожгли один танк, БМПХу противника. В общем, наваляли русским. Взяли в плен 4 молодых пацанов. И несмотря на то, что парни браво бегали и давали отпор, как могли, почти все вражеские снаряды прилетали на хутор. То там парень упал, то там. Крики и стоны раненых и умирающих в Червоносельськом были целый день. Когда мужик кричит: "Мама, помоги" -это, конечно, очень жестко.

Мне голову перемотал Макс Кипиш из 39-ки, а медсестра ноги. Она приложила "Целокс", который я сначала выкинул, не зная, что это такое. Думал, она дала мне бумажку какую-то кровь промокнуть. Когда она мне объяснила, что это такое, я его таки нашел.

Я хочу сказать огромное спасибо медсестрам. Девчонки - умницы. Я считаю, их нужно наградить самыми большими наградами, которые есть. Они очень храбро под огнем мотали пацанов.

Меня очень угнетало то, что теперь я не дееспособный. Где-то к 5 вечера в одном из крайних домов я нашел своих, чему был безумно рад. Рассказал парням про то, что Вова погиб. Пока мы разговаривали, сидя на лавочке возле дома, узнали, что объявили перемирие, и сейчас ведут диалог, чтоб нас вывести. Полтава попросил Амарока пойти помочь переставить ему бус. Они поднялись, отошли и в этот момент падают 2 Ноны сразу за углом дома. Ярик Полтава погиб. Я получил еще одну тяжелую контузию. И даже не забирая автомат, побежал в подвал, а там уже лежал Камыш - мой замкомвзвода, у него была большая потеря крови.

Около подвала лежал и орал Шурлик из нашего взвода - очень хороший, храбрый парень, майдановец. Ему перебило руку. Пробило бок, и ногу. Осколок в район сердца попал, который потом в Польше достали. А я уже не мог в себе найти силы встать и выйти к нему. То ли 2 сильных контузии за день дали о себе знать, то ли морально я не выдержал. Но Шурлик выжил. У нас там был такой разведчик Благой, вот он под огнем спокойно Шурлика перематывал. Нужно отдать должное храбрости этого бойца.

Перед тем, как строилась колонна на выход, самое поразительное, что я заметил - у всех ребят, которые либо были тяжело ранены, либо погибли, у них у всех были какие-то серые лица и серые глаза. Даже Полтава, он был всегда такой "на приколе", но перед смертью выглядел совсем иначе, что я даже удивился.

Через некоторые время в подвал к нам залетел, то ли командир роты, то ли еще кто-то со своим помощником. Я им говорю: "вы бы по нам что-то решали. А то мы тут просто сдохнем". Мне так было неприятно, когда весь целенький его помощник начал кому-то по рации говорить, что тут уже начали ныть. Лично мне красиво умирать заживо сгоревшим в подвале совершенно не хотелось. Хотя этот помощник и достаточно храбрый парень. Но нельзя судить кого-то с дырками в теле, будучи на ногах.

А потом заглянул Демьян, и рассказал, что уже ребята начали сдаваться в плен. Демьян вытащил много раненых и его за это не наградили почему-то. В течение двух дней большая часть сдалась в плен. Но я аплодирую стоя тем ребятам, которые сумели выйти из окружения. Это люди достойные уважения. Хотя некоторые из них, конечно, погибли на выходе.

Когда нас взяли в плен, всех погрузили в КАМАЗЫ. В ту машину, где был я, усадили около 90 человек, раненых разместили ближе к кабине. Я закрыл собой своего замкомзвода, потому что решил, если он потеряет сознание, его нахрен задавят случайно. В итоге после того, как нас катали, я выполз и не чувствовал рук. Когда выгрузили, ко мне подошел какой-то российский то ли срочник, то ли контрактник и тыкал автоматом, хотел расстрелять. А еще у меня хотели отобрать часы, но я не отдал. Один наколенник забрали, а второй - нет. Как раз на раненой ноге. Их доктор перемотал мои раны. Затем всех привели на перепаханное поле. Всего нас было около 400. Все разбились на кучки человек по 50. А ночи были уже очень холодные и из-за холода все жались друг к другу, когда легли спать. Один парень в черном вязаном свитере и балаклаве, - а надевали на себя все, чтоб как можно теплее было, - обнял меня своей большой рукой и прижал к себе. А я прижался к нему, потому что меня морозило и я лежал с самого краю. Ночь была какая-то бесконечная. Думал, что до утра не доживу.

Нас охраняли российские десантники, которых при входе в Украину накрыли наши и от их взвода почти ничего не осталось. Оставшиеся в живых примкнули к своим. С одним из них мы пообщались. Он нам говорит, что мы - нацики и фашики. Я ему сказал, что сам из Донецкой области. Пацаны спросили у него: "а вот как бы ты отнесся, если бы захотел отделиться Красноярский край?", - а я добавил: "А как тебе то, что Путин слил всех СОБРавцев российских, открыл базы ФСБ чеченцам. И в 2003-2004 году, всех, кто остался в живых из СОБРа, после двух чеченских кампаний, находили мертвыми по всей России. Их просто чеченцы отлавливали и убивали?" Спросил, знает ли он об этом. Он ответил, что знает. "А как тебе то, что именем Ахмата Кадырова, который призывал убивать русских, и который хвалился, что его сын в первый раз в 16 лет убил русского, назвали улицу в Москве и теперь он герой России. А его сын обнимается с Путиным?" Но он кивал, что обо всем знает. Вот так бесполезно мы и общались.

Но что самое интересное, я нашел его страницу "Вконтакте", там на аватарке было написано "Слава ВДВ", но потом долго его страничка была заблокирована. Я думал, что он погиб и эфэсбешники почистили, но позже он создал новый аккаунт, в котором главный приоритет - это семья. Есть фотография, на которой изображен штурм Грозного в 94-95 годах, как солдаты по грязи в полях перлись на город; из них практически никого не осталось в живых. И надпись на фото: "Они думают, что пишут историю, но они всего лишь кисти и краски".

Я написал ему, кто я и помнит ли он меня. Он ответил скудно, может, боится, может еще что-то, что помнит. Я сказал, что рад, что он жив, потому что думал, что он погиб. Он тоже ответил, что рад тому, что жив я. И дописал "поганая война". Я его поблагодарил, за то, что им самим нехер было есть, но они делились с нами сухпайками и водой, которой у них тоже почти не было, а еще пустили нас на поле с арбузами. Многие из них, пацаны лет по 20, подходили к нам и спрашивали, когда же это все закончится?

На вторую ночь пребывания в плену Демьян предложил выкопать квадратную яму, чтоб нас не продувал ветер, мы накидали туда ботвы и легли, прижавшись, как тюльки, друг к другу.

А еще через день всех ЗСУшников отпустили. А из "Донбасса" отпустили тех, кто был ранен. Я не хотел идти, но пацаны отправили. Из моего взвода отпустили замкома, меня и Шамана, которому в затылок прилетел осколок - это очень мужественный парень.

Все, кто остались в плену, пробыли там до Нового года. Но некоторые из парней снова пошли воевать, и сейчас перешли в "Днепр-1". Я тоже хочу пойти в "Днепр", но у меня пока сложная ситуация по детям. Старшая дочь, скорее всего, останется с бывшей женой, очень хотелось бы, чтоб хотя бы младшая жила у меня.

Я на протяжении года выезжал на передовую, поэтому если не получится пойти в "Днепр-1", или обстоятельства не позволят, буду все равно воевать, выезжая эпизодически с ПС. Я считаю, что, когда воюют другие ребята и отдают жизни за благополучие мое и моей семьи, я не имею права находиться в стороне. Это была изначальная мотивация, и она остается прежней. Я не могу чувствовать себя нормально, когда мои друзья - на передовой, мне совесть не позволяет.

Сейчас я снова сам купил себе Форт-200 с документами, опять у меня есть вся экипировка, а ботинки остались еще с Иловайска.

Я хочу сказать отдельное спасибо днепропетровским волонтерам, которые устроили меня в госпиталь, в котором я три недели отвалялся. Спасибо моему хирургу Кобзе Тарасу Игоревичу. Волонтерам Гене, Сереге, всем этим ребятам спасибо.

Мне бы очень хотелось побывать на свадьбах своих дочерей. Я все время занимался ими, даже лежал с ними в больницах. Старшей дочери в этом году будет 10 лет. Младшей - 5. Я их очень люблю. Мне бы хотелось понянчить внуков. И потом уже в возрасте лет 70, будучи крепким-здоровым стариком, занимающимся спортом, уйти на последнюю свою войну и оттуда не вернуться. Это моя большая мечта. Мужчина должен умереть в бою, с оружием в руках. Это достойная смерть.

PS: После выхода статьи к нам обратились военнослужащие с другим мнением относительно событий, происходивших в Иловайске. Журналисты "Цензор. НЕТ" готовы записать интервью с солдатами, принимавшими участие в тех боях, которые готовы поделиться своим виденьем ситуации.


Текст и фото: Вика Ясинская, Цензор.НЕТ

TUVwcVVtZGtSME13VERkU1owNUROREJNWjJjd1dVUlJkblJIUWpCWlNGRjFUa00xTUZsSVVYVjBReXRNWkVkRU1FeHlVbWRPUTNjd1RHcFJkbVJIUWpCTWNsRjJkRU0xU1U1RGVUQk1OMUYxWkVNNU1GbHpka3g1T0hZd1RFeFJkblJETlRCTU0xRnpTSHBSZGpsRE56Qk1XRkYyVVQwOQ==
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
   
 
 
 вверх