EN|RU|UK
 Общество
  36629  114

 КОМАНДИР ПРОТИВОТАНКОВОГО ВЗВОДА ВИКТОР: "ВОЕВАТЬ НА КОСТЫЛЯХ ТЯЖЕЛО, НО Я ОТВЕЧАЮ ЗА СВОИХ РЕБЯТ"

В киевском госпитале я пробыл 2 дня, а потом договорился с врачом, что могу в гипсе находиться дома. Он выписал справку, о том, что я должен проходить реабилитацию 60 дней. Но на следующее утро я поехал с волонтерами обратно на фронт. Уехал в 5 утра, так, чтоб жена не услышала. Наш командир мне запрещал возвращаться. Я просился, но он сказал, что на костылях - ни в коем случае. Когда я приехал, он сказал, что я гад, все продумал и сделал по-своему. Тем не менее, я продолжил командовать взводом.

У меня трое детей. Сыну - 11 лет. А девочкам - одной 2 годика, а второй уже 5 месяцев. Я ушел через месяц после ее рождения. А жена… ругалась, конечно, долго не разговаривала. Упрекала в том, что я их бросил. Я ей сказал, что я никого не бросал. Просто ненадолго уехал, что-то вроде этого. Сейчас злится, если я хотя бы раз в день не позвоню. Работал я главным энергетиком в строительной компании. Уволился после майдановских событий. Пока не ушел воевать - подрабатывал электриком.

боец военный

Я действительно рвался на фронт, потому что у меня терпение начало потихоньку таять от того, что если раньше приходил домой после работы, поел, с детьми поиграл. То буквально после Майдана - одно занятие: утром встал, включил интернет, посмотрел что случилось. Вечером - то же самое, смотришь, что происходит. Это все как-то полгода накапливалось.

А когда "Боинг" подбили, я как раз вечером дома сидел за компьютером и увидел первые фотографии. На одной из фотографий был маленький ребенок, годика 2, наверное, в поле лежал. А как раз рядышком возле меня кроватка - мои малые спят. Что-то тогда во мне окончательно включилось.

Это была последняя точка. Подумал, не дай Боже, чтоб такое было здесь. Когда мои друзья говорят: "Ты что - идиот? куда ты лезешь?", - я им говорю: "Ребята, я не хочу такого у себя дома. Кто-то же там должен воевать!". Они мне: "А почему ты? Там есть военные и так далее". Но разве есть хоть один человек, у которого на лбу написано, что именно он должен там быть?

Я пришел в военкомат в своем районе еще где-то вначале августа и попросил, чтоб меня призвали. Моя военная специальность - обслуживание аэропортов, но так как у нас они не обслуживаются, то нет необходимости меня призывать. Поэтому там мне сказали, что в таких специалистах сейчас необходимости нет, призвать меня сейчас не могут. Я обегал все кругом. Дошло до того, что даже переквалифицировался. Ездил к главному комиссару Киева, чтоб он меня отправил на курсы переподготовки. Но он тоже дал отказ. Сказал, что как мужчину он меня понимает, а как должностное лицо он этого сделать не может. Тогда мои знакомые подсказали, что идет набор в 11 батальон в Броварах. Я поехал туда в военкомат. Но по итогам меня забрали в 25-й. Тогда он был батальоном территориальной обороны "Киевская Русь", сейчас он стал отдельным мотопехотным батальоном.

Моя мама и мой сын думают, что я нахожусь сейчас на заработках, подо Львовом. Да и жене я говорю, что я при штабе, а не в опасной красной зоне, на передовой. Мое местонахождения знают только мои друзья. А службу мы несем под Дебальцевом. Там мы находимся с первых дней. Может быть, эмоций от происходящего у меня было не так много, потому что я очень волновался, что я не боевой командир. Я все время думал, правильно ли я все сделал, не допустил ли ошибки по неопытности. Я не знал, как мы будем воевать, какие будут боевые задачи. Меня это напрягало так, что я не успевал переживать о себе. У меня взвод из девяти человек, плюс два человека внештатно, то есть можно сказать, что 11 человек и три боевые машины.

Травму я получил во время минометного обстрела: залезал в машину, в 31-й ЗИЛ, и тут крикнули повторно, что мины. Я во всей своей броне с разбегу прыгнул с борта на асфальт. Пятка решила, что я слишком наглый. Я понял, что что-то не так: ногу дернул - там что-то хрустнуло. Попробовал второй раз наступить - уже не смог, упал. В Дебальцево приехали по скорой, там сказали, что перелом. Оттуда в Артемовск из Артемовска в Харьков, а потом в Киев.

В киевском госпитале я пробыл 2 дня, а потом договорился с врачом, что могу в гипсе находиться дома. Он выписал справку, что я должен проходить реабилитацию 60 дней. Но на следующее утро я поехал с волонтерами обратно на фронт. Уехал в 5 утра, так чтоб жена не услышала. Наш командир мне запрещал возвращаться. Я просился, но он сказал, что на костылях - ни в коем случае. Когда я приехал, он сказал, что я гад, все продумал и сделал по-своему. Тем не менее, я продолжил командовать взводом. Чтоб не возникало никаких вопросов - я беру ответственность на себя, если со мной что-то случится.

На костылях там, конечно, очень тяжело, потому что ты более уязвимый. Но я решился на это, потому что еще в первый раз, когда ехали из "Десны", я обещал своим пацанам, что туда едем все вместе, вот вместе и вернемся. Вторая причина - я командир, а командир должен быть рядом.

Ну а в-третьих, есть некоторые вещи, которые словами объяснить сложно. А еще многие считают, что все офицеры - козлы, что они только ищут повода сбежать. Когда я работал энергетиком, у меня были в подчинении люди, у которых работа была сопряжена с риском, с опасностью. Там я тоже отвечал за людей. И если бы где-то с кем-то что-то случилось, мало того, что тебя начнут тягать по всем инстанциям, еще будет очень неудобно перед родными. И здесь - та же картина: я взял этих ребят и несу за них ответственность. Пока я лежал в разных госпиталях, каждый день с ними созванивался. Мне было неловко, что они там, а я здесь. Я себя чувствовал человеком, который сломал пяточку и теперь валяется на диванчике, а они там по траншеям сидят.

В моем взводе пока, слава Богу, нет потерь. Просто мы, если где-то что-то случается, выезжаем на нужную точку, а есть ребята, которые постоянно стоят на позициях. Место у нас получилось такое интересное, что сепаратисты не сильно хотят нас равнять с землей. То, что ребята живые - это не то, чтоб моя какая-то заслуга. Просто они понимают, что мы - не на гульках. Если сами о себе не успеют позаботиться, я точно ничего не сделаю. Просто все выполняют те задачи, которые от них требуются. По рации, когда связываемся, говорю шутя: "так, мужики, беречь себя, или я вас из-под земли достану и накажу".

На фронте стоит запрет на стрельбу. Перемирие, но нас с утра до вечера "поливают". И результат - 200-е, 300-е. Парни почти каждый день кого-то куда-то перевозят, отправляют в больницы. Ели там действительно что-то задумали, в правительстве, то надо как-то и солдатам говорить, что есть какие -то планы. Когда происходит обстрел, мы четко слышим, что вот с таких-то позиций, со стороны сепаратистов отработал "Град". Поэтому ответ может последовать через 20 минут. Зачем он через 20 минут, когда там уже точно никого нет? Почему, чтоб ответить видимому противнику надо давать запрос? Пока этот запрос проходит, противники, образно говоря, из леса вышли, дулю показали и ушли. Если есть перемирие, то оно должно быть с двух сторон. Но они нарушают его каждый день. Нет ни одного тихого дня. Тишина может быть ну час - два, а по ночам все время обстреливают.

Когда я уезжал, последних три ночи прямой наводкой "Градами" били по жилым секторам Дебальцева. Я не понимаю, что это за перемирие. Ребята порой выходят из положения по-другому: отстреливаются, а потом получают втык, "почему они это сделали".

Но команда "наблюдайте" доводит всех до истерики. На тебя кто-то движется, в ответ - "наблюдайте." Мне кажется, что надо поставить нормальных командиров и дать им возможность работать. Потому что на любую агрессию надо отвечать.

Защитить Дебальцево от поливания "Градом" можно, только отодвинув сепаратистов дальше от города, на безопасную дистанцию. То есть, мы должны действовать, а не наблюдать. Ребята стоят на постах и готовы стоять дальше, но психуют по поводу того, что происходит. Я надеюсь, что новая ВР начнет нормально работать, то есть делать какие-то выводы. Мы очень ждем видимых действий от штаба АТО.

Однажды был случай: ездили в город купить сигарет, ребята зашли в магазин, а я стоял возле машины и ко мне подошла женщина с девочкой в коляске. Девочка - маленькая такая двухлетняя симпатяжка. Зовут Настенькой. А женщина на меня посмотрела и спросила: "а у вас покушать чего-нибудь нет?" Я сначала не понял, подумал, может алкашка какая-то. Я ей сказал, что в магазине продукты продают. А она говорит: "Понимаете, денег нет. Нам здесь не всегда все выдают и далеко не всегда можно снять деньги". Я тогда помог им скупиться немного. Она меня поблагодарила, а потом посмотрела на нас и сказала: "Ребята, вы хоть нас не бросите?". Вот эта фраза меня очень сильно тронула. Я ей сказал, чтоб успокоилась, что мы рядышком, и никто отступать не собирается, и что их мы не оставим. Это мне говорил человек в городе, в котором ватник один на другом. Может, она и сама когда-то иначе думала, но что-то поменялось. Вообще ходишь по городу - некоторые люди отводят глаза, либо стыдно, либо наоборот не хотят нас видеть "фашистов". А некоторые подходят, общаются.

Когда Дебальцево начали обстреливать, я сразу вспомнил этот разговор и даже не знаю, что теперь там с ними. Я не смог бы уехать и бросить этих людей и своих ребят. Не по-мужски это как-то. Это все равно, что уйти из драки. Если уже влез, то до конца.

С тех пор, как воюю, я терпеть не могу свист. Когда ехал с волонтерами, за Полтавой остановились на заправке, и кто-то из них подшутил - начал свистеть. С нами было еще несколько бойцов. Нас всех передернуло. Матюкнулись, сжались, а потом мягко попросили больше этого не делать. На фронте, когда слышишь свист, падаешь, прижимаешься. И первая мысль обычно: не твоя ли это мина? Ее полет - всего лишь 15-18 секунд. Поэтому главное - быстро спрятаться и молиться, что это не за тобой, а еще, думаешь, чтоб других ребят не зацепила и упала где-то за позиции.

Когда вернулся, обратил внимание, как дети меняются. Если по Катюшке, которой 2 годика, не так заметно, то по младшенькой очень разница видна. Зашел - и с порога увидел новое лицо. Ее улыбки, глазки светящиеся ввели в состояние какой-то мягкой эйфории, что я дома. Ну, естественно, лег на диван, Катюха весь вечер по мне скакала, кувыркалась - папа приехал. Она когда меня увидела, настолько разволновалась, что я даже испугался. Ее аж трусило немного. Я подумал: "вот это да, всего месяц не был дома". Мне бы конечно хотелось домой.

Нам дети из 40-й школы киевской помогали, письма писали. Там есть один мальчик такой интересный, Дима, в 5 классе учится. Я его письмо когда открыл, там лежало по гривне, по две, всего - гривен 20. Видно, что тайком как-то малыш насобирал и от всех отправил это письмо. Меня оно так зацепило. Я потом с волонтерами передал ему от себя видеообращение, чтоб он понимал, что его письмо дошло к нам. А волонтеры сказали, что после того, как он его посмотрел, стал хорошо учиться и всем рассказывал, что к нему приедет настоящий боевой офицер. Будучи здесь, я в эту школу съездил и ему балаклаву свою подарил, но находиться рядом с этими детьми - невозможно. Очень сильно пробирает, когда они тебе говорят "возвращайтесь живым".

Текст и фото: Вика Ясинская, Цензор.НЕТ

TUVwRVVYWmtSME13VEdwU1ozUkRNVEJaUkZKblRrTXJNRmxFVVhWT1IwSXdXVXhSZFU1SFNEQk1XRkpuWkVNMk1FeEVVbXA1UkZGMmRFTXZNRXhZVW1kT1EzY3dXV0pSZFU1SFVFeDVMMUZ5T1VkQ01FeHFVWFprUjBJd1RISlJjMDVIVUVsT1ExTXdUR3BSZFhSRGQweDVMMUZ6WkVNck1FeFlVWE4wUXpRd1RIQTRNRmxNVVhSa1IwRXdXVVJSZG5SSFFUQk1hbEYwT1VNNFprNURlVEJNTjFGMFpFTTVNRXd6VVhaMFIwSXdUSFpTWnpsRE1qQk1SRkpwWkVNME1FeFdPREJLUkZGMlpFZERNRXhxVW1kMFF6RXdXVVJTWjA1REt6QlpSRkYxVGtkQ01GbE1VWFZPUjBnd1RGaFNaMlJETmpCTVJGSnFlVVJSZG5SREx6Qk1XRkpuVGtOM01GbGlVWFZPUjFBPQ==
Комментировать
Сортировать:
в виде дерева
по дате
по имени пользователя
по рейтингу
Страница 2 из 2
<<<1 2
Страница 2 из 2
<<<1 2
 
 
 
 
 
 вверх