EN|RU|UK
  367  1

 ЛИКВИДАТОРЫ: ГЕРОИ И ВРАГИ НАРОДА

"Заместитель главного инженера по эксплуатации приказал мне пойти на четвертый блок, открыть задвижку для подачи воды на реактор. Я его спрашиваю: «А сколько там рентген?» А он мне: «Мы сейчас будем замерять или дело делать? Ты - коммунист, давай впе

Василий Черный. Журналист «Газеты по-киевски». Бывший редактор газеты «Трибуна энергетики» (Припять).

- В 85 году меня распределили в Припять в газету «Трибуна энергетики». В феврале я уже был главным редактором. Потом здание редакции оказалось в знаменитом рыжем лесу. Нас перевели в Иванков, а 9 мая мы выпустили первый номер. Мы писали о каждодневном подвиге ликвидаторов, но многое на страницы так и не попало. Например, 8-го мая шахтеры откачивали воду. Боялись, что зараженная вода попадет в грунтовые воды. Шахтеры работали в нечеловеческих условиях. Насколько мне известно, никто из них не выжил. Ими руководил из безопасного бункера министр угольной промышленности, запамятовал, как его зовут. Он потом получил Героя. И такое было сплошь и рядом.

Потом мне дали квартиру на проспекте Маяковского. Там селили ликвидаторов. Странное дело – практически все семьи после трагедии распались - такой вот чернобыльский синдром.

Николай Носач. Пенсионер. Работал машинистом турбинного оборудования на ЧАЭС

-Рано утром, часов в шесть утра мне в дверь позвонила соседка, сказала, что на станции сильный пожар, посоветовала закрыть окна. Я помчался на станцию. Нам приказали собраться на третьем блоке. Заместитель главного инженера по эксплуатации приказал мне пойти на четвертый блок, открыть задвижку для подачи воды на реактор. Я его спрашиваю: «А сколько там рентген?» А он мне: «Мы сейчас будем замерять или дело делать? Ты - коммунист, давай вперед без разговоров». Мы с помощником надели кое-какую защиту, конечно же, не рассчитанную на эти дозы, и пошли выполнять приказ. На границе третьего и четвертого блока встретили человека с дозиметрическим прибором и со средствами радиологической защиты. Он сказал, что дальше идти нельзя: там доза 300 рентген.

Радиации хватонул, конечно. Первый раз почувствовал, что просто умираю в 1987. И такие приступы были три года. Сначала мне дали временную прописку в Киеве. В восемьдесят девятом предложили переехать в Славутич, выделили коттедж. Жена радовалась. А потом проверили – радиация как на станции. С боем остались в Киеве.

Мария Григорьева. Пенсионерка. Работала медсестрой на «скорой» в Чернобыльской больнице

- Когда случилась авария, на дежурство вызвали весь коллектив. Несмотря на то, что я была на пятом месяце беременности, исключения не сделали даже для меня. А защитный костюм выдали только поздно вечером 5 мая. А до этого я ездила в халате с коротким рукавом и в босоножках с открытой пяткой. С тех пор пятки у меня очень болят и вылечить их нельзя. Как-то нам поступил вызов в село Буряховка. Там с первых дней радиация была 27 рентген, обратите внимание не микрорентген! Оттуда мне надо было вывезти двух бабушек, которые не захотели эвакуироваться. Бабушки получили такую дозу, что были почти в бессознательном состоянии. Кожа была, как обожженная. Я взяла одну из них за руку, чтобы посадить в машину и ее кожа осталась у меня в руках. У меня самой на ладонях остались белые пятна. Примерно раз в два месяца на руках появляются красные шелушащиеся пятна, потом они превращаются в язвы и заживают. Это лучевой дермографизм, который не лечится. Я, несмотря ни на что девочка родилась нормальная, только очень болезненная. Сейчас ей 19 и она на диспансерном учете у шести врачей.


Виктор Еленский. На то время 29-летний научный сотрудник, а сейчас директор киевского бюро «Радио Свобода»

- Из Киева отправилась бригада полка гражданской обороны, которая должна была развернуться в случае ядерной войны. Нас было более 300 человек. Мы брали машины «скорой», пожарные машины, автобусы и обязательно кран – ехали на место … Наша задача состояла в том, чтобы закапывать грунт в могильник. Кто грунт снимал, а кто тем временем и в укрытии прятался… Никаких спецкостюмов не было – форма и армейские респираторы, которые в бане менялись на обычные, гражданские. Позже появились свинцовые фартуки – для тех, кто работал на крыше.

В зоне велся специальный журнал – учет поездок, время работ и полученная доза радиации – последние данные дублировались в военный билет. Но мы тогда ликвидировали, а не о бумажках пеклись. В конце концов, журнал исчез – нам сказали, что в связи с переоблучением его пришлось уничтожить.


Евгений Бородавко. Был начальником цеха автоматики и измерений ЧАЭС. Работает в Киевском институте «Энергопроект»

- В день аварии я был на курсах повышения квалификации в Обнинске. В первые дни все тщательно скрывалось, даже от меня, начальника цеха. О том, что на станции ЧП, я узнал от дочки, она тогда училась в московском энергетическом университете. Мы тогда со всей семьей жили в Припяти. Вернулся. Поехал на работу. Никакого защитного костюма, переоделся только на станции. Сначала мы жили в лагере «Сказка», потом нас переселили в Горностайное в речпорт на корабли. «Квартиранты» - ликвидаторы так загрязнили эти корабли, что вряд ли они с таким уровнем радиации после нас еще раз отправлялись в плаванье.

Потом меня назначили парторгом. Но я на этой должности продержался не долго. На совещании в ЦК говорил правду о том, что люди не довольны медицинским обслуживанием. О том, что в Славутиче - насколько радиоактивных пятен, и заселяться туда нельзя. Меня никто не послушал. Людей заселили и потом в центре города с деревьев снимали кору, а из садиков вывозили радиоактивный грунт. В общем, попал я в немилость. Меня сняли с должности, исключили из партии, а в трудовую записали «уволен за невыполнение постановлений ЦК КПСС…», почти враг народа. С такой записью меня боялись брать на работу. С трудом устроился в институт «Энергопроект». Работаю там до сих пор.

    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх