EN|RU|UK
  573  1

 БЕЛОРУСАМ НАДОЕЛО СМОТРЕТЬ ПАРОДИЮ. МИЛИНКЕВИЧ: "НАШE ОБЪЕДИНЕНИЕ - ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕАКЦИЯ ВЫЖИВАНИЯ."

Меньше чем через неделю в Белоруссии — президентские выборы. Административный ресурс режима Лукашенко включен на полные обороты — вот-вот зашкалит. Однако батьке недостаточно полной подстройки под себя избирательных процедур, провокаций и прямых репрессий

Поэтому особо неприятен ему Александр МИЛИНКЕВИЧ, который на Конгрессе демократических сил Белоруссии, проходившем в начале октября 2005 года, стал единым кандидатом в президенты от 10 партий и 200 общественных организаций этой страны. Побеседовать с единым демократическим кандидатом удалось во время его февральского визита в Москву.

— Кого объединяет ваша коалиция?

— В ней и коммунисты, и консерваторы, и либералы, и социал-демократы, и женская партия. А также множество общественных организаций, представляющих гражданский сектор. Для тех, кто озабочен ситуацией в нашей стране, наша коалиция — повод для оптимизма. Потому что одной силы, способной в одиночку решить накопившиеся проблемы, в стране сегодня нет: только вместе можно что-то сделать.

— С какой программой вы идете на выборы?

— Мы живем в стране, где заблокирована любая альтернативная информация, и для нас участие в этой кампании — это в первую очередь поход к людям. Мы идем к ним, чтобы сказать правду. Чтобы разрушить страх, который вернулся в нашу страну и которого не было со времен Сталина. Чтобы сказать им: нас — большинство, и мы имеем право жить достойно. В Белоруссии власти любят порассуждать, что люди у нас в первую очередь думают о куске хлеба. Руководитель страны часто повторяет, что достаточно, чтобы у людей были «чарка и скварка». Оказывается, что вовсе нет: людям сегодня элементарного материального блага недостаточно, они хотят жить в свободе. Речь идет о свободе личности, свободе мнений, высказываний, свободе получения информации, наконец, об экономической свободе. Дело в том, что государство является монопольным работодателем. В стране почти уничтожен бизнес, и 80% людей работают в государственных учреждениях. Государство, в свою очередь, ввело систему краткосрочных контрактов. Есть немало примеров, когда человека за участие в митинге, за деятельность в политической партии или общественной организации просто лишали работы, не продлевая с ним контракта. Кроме того, на нем остается «политическое клеймо». В государстве, где получить другую работу чрезвычайно сложно, люди просто боятся рисковать.

Те пять тысяч граждан, которые непосредственно участвуют в кампании Объединенных демократических сил, тем самым сказали, что они против нынешней власти. И совершили акт чрезвычайного гражданского мужества. Но и те более 200 тысяч, что отдали за нас подписи, тоже ведь оставляли на подписных листах адреса, номера паспортов…

— Во многих российских СМИ распространено мнение, что, несмотря на свою «советскость» и растущую репрессивность, режим Лукашенко продолжает оставаться популярным… Ну и что же, мол, тогда делать — сам белорусский народ не хочет его менять.

— У нас говорят, что весь народ любит президента Лукашенко, что все его поддерживают. Конечно, таких немало. Но примерно две трети наших сограждан постоянно говорят в последние годы: мы хотим перемен. Наша коалиция и выступает от имени этого большинства, желающего жить иначе.

Когда режим сам делает социологию, то он, конечно, выглядит бесконечно популярным. Есть, однако, исследования служб, которые вызывают уважение, например Балтийской службы Гэллапа. Кроме того, у нас появился огромный опыт похода от двери к двери, охватившего сотни тысяч людей. По нашей информации, нашу коалицию поддерживают сегодня 25% граждан. 25% твердо поддерживают сегодняшнюю власть. И 50% людей уже и власть не особо поддерживают, но пока и к нам доверия не имеют. Напомним, что все это происходит в условиях абсолютного информационного вакуума. Режим может рухнуть уже оттого, что будет преодолена эта информационная пустыня.

Сила режима не в том, что он любим. Она в том, что это режим подавления. Подавляются инакомыслие, оппоненты. Более того, они исчезают или сидят в тюрьмах по политическим мотивам. Такой режим может продержаться довольно долго.

Во многом он держится и потому, что, как это ни грустно констатировать, он имеет твердую поддержку российских властей. Когда Россия поддерживает непопулярный режим, она теряет авторитет в глазах более образованных, более молодых, более энергичных людей — будущего Белоруссии.

Мы надеемся, что ко дню выборов Белоруссия будет уже не такой, как раньше, потому что станет смелее и информированнее, потому что будет видеть альтернативу в лице объединенной оппозиции. Это очень важно, ибо в последние годы навязчиво звучал один вопрос: кто, если не он? Ведь на телеэкране в течение десяти лет нет никого, кроме Лукашенко. Даже премьер-министр там редкий гость, и никто не знает, какие у него взгляды.

— Нет ли в вашей коалиции иллюзий о возможности договориться с нынешней властью?

— Стремление «бегать во власть» у нас исчезло очень давно, еще в 2001 году. Оппозиция понимала тогда, что ее силы невелики, и было принято решение для привлечения на свою сторону номенклатуры попытаться выбрать кандидатов, за спиной у которых была нормальная номенклатурная карьера. Но оказалось, что в условиях Белоруссии это не работает.

Правда, и сегодня среди номенклатуры есть большое количество людей, недовольных режимом. Такие люди есть и в силовых структурах, и в исполнительной власти, и в судах. Но это внутренний протест, никак не проявляющийся вовне. Эта номенклатура встанет на нашу сторону только тогда, когда мы начнем побеждать.

Но в Белоруссии есть еще и гражданское общество. Оно очень сильное, хорошо структурированное, укорененное в регионах. Я был бы счастлив, если бы мы постоянно чувствовали, что расширяется сотрудничество российского гражданского общества с белорусским. Сейчас инициатива у других наших соседей: Украины, Польши, Литвы, которые пытаются наше гражданское общество поддержать. Нам очень хочется, чтобы с восточной стороны тоже велась интенсивная работа.

— Многие лукашенковские пропагандисты доказывают, что победа оппозиции будет автоматически означать проблемы в отношениях с Россией?

— В нашей коалиции нет и в помине антироссийских настроений. В случае прихода нашей коалиции к власти мы построим с Россией лучшие отношения, чем они есть сегодня. Ведь в результате десяти лет строительства союзного государства законодательства Белоруссии и России еще больше расходятся, хотя должны были бы сближаться. Экономики у нас абсолютно разные. В России 80% собственности приватизировано, у нас, наоборот, 80% собственности в руках государства. Начинать интеграцию надо не с риторики и политических лозунгов, а с экономики. А пока мы лишь теряем время, а многие наши граждане вообще перестают верить в какую-либо интеграцию с Россией. Мы при этом готовы максимально учесть геополитические интересы России, мы останемся в СНГ, мы вообще вполне договороспособные люди.

И Белоруссия, и Россия со временем должны будут интегрироваться в объединенную Европу: это в интересах обеих наших стран.

Что касается НАТО, то подавляющее большинство наших граждан хочет, чтобы Белоруссия оставалась нейтральной страной: у нас сильны пацифистские настроения, и ни в какие блоки белорусы вступать не хотят.

— Многие у нас считают, что российский режим все более походит на тот, что в Белоруссии. В чем, по-вашему, сохраняются различия между ними?

— Для нас — оппозиции — уже 10—12 лет не существует никаких электронных СМИ. У вас, например, Белых или Немцов могут появиться на экране и говорить свои собственные слова. У нас в лучшем случае — короткая картинка, но лишь с чужим закадровым голосом. Независимых газет общественно-политического профиля четыре года назад было 60 на всю страну, причем в основном очень маленькими тиражами — 4—5 тыс. экземпляров. Перед Новым годом их осталось 18, причем только три из них получили разрешение на распространение через почту. Остальные 15 чаще всего раздаются бесплатно. Потому что розница просто без объяснения не заключает договоры на продажу.

Интернет-ресурс пока не ограничен. Кстати, нынешний белорусский интернет-бум связан в первую очередь с тем, что есть проблемы с распространением информации по другим каналам. В прошлые выборы, пять лет назад, всего 3—4% населения были у нас пользователями Сети. Сейчас треть населения имеет доступ к интернету. А среди молодежи таких уже 45%. Впрочем, есть слух, что уже закупили китайское оборудование для цензуры интернета.

Потом у вас остались мэры, которых избирают, — у нас же все, вплоть до сельских старост, назначаются. Важно также разделение властей: у вас президент не управляет страной с помощью декретов, а у нас декрет выше Конституции. Кроме того, у вас нет тотальной контрактной системы при найме на работу, которая является матерью страха. Ну и у вас меньше степень репрессивности власти в ходе подготовки и проведения выборов.

— Как все-таки вам удалось договориться об оппозиционной коалиции? У нас с этим пока тяжело.

— К объединению мы пришли не сразу, процесс шел в течение пяти лет, с 2001 г. Мы и тогда уже были почти объединены, но единого кандидата выдвинули лишь за две недели до выборов. И механизм был кулуарный, а не публичный, не демократический. И тогда мы поняли, что коалицию нужно строить по-другому. Есть и еще один экзотический фактор: у нас нет спора о программах. Если страна диктаторская, то главная общая задача — как ее вернуть к демократии, в которой каждая из партий получит возможность самореализоваться. Активная часть общества, только объединившись, может создать для себя условия, в которых она сможет жить. Наше объединение — это естественная реакция выживания.
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх