EN|RU|UK
  909  1

 РОССИЯНЕ - УБИЙСТВЕННЫЙ НАРОД. ИХ НРАВЫ

История челябинского солдата взорвалась как бомба. Но общество не взрывалось, резюмирует известный российский журналист Александр Минкин, обозреватель МК, который решил написать статью в виде письма к президенту России.


Владимир Владимирович, это письмо вам, но не про вас. Надо же иногда и о народе подумать. Чуть было не написал “о вашем народе”, а потом спохватился — он же наш (общий), в том смысле, что мы с вами его составная часть.
И солдат, которого искалечили, — его составная часть. И те, кто калечил, — тоже.
Недавно ехал по Тверской в вашу сторону (от Маяковки к центру; центр жизни и центр города временно географически совпадают в Кремле). Перед площадью Пушкина остановился на красный.
Огромный поток машин двинулся от кинотеатра “Россия” через Тверскую на Большую Бронную и на бульвар.
В это время “скорая помощь” пыталась пересечь площадь Пушкина по Тверской от центра. Она включила все свои мигалки, включила сирену на полную мощность. Слышно было хорошо, хотя между нами поперек Тверской двигались десять рядов, сотни машин.
И никто не сделал даже попытки пропустить “скорую”.
Не было начальственных мигалок, не было нелегальных мигрантов, американцев, думаю, тоже не было. Поперек Тверской ехал русский народ. Лучшая его часть. (Средняя — в метро, в автобусах, а худшая — нищая — на свалках, вокзалах, на папертях.)
Эти, которые ехали, не пропуская “скорую”, — у них есть хорошая работа или богатые спонсоры. Они — в машинах, они благополучные, снаружи минус 10, а внутри — плюс 20. И, в общем, они в комфорте. Хотя и в пробке.
Если ты в пробке, то есть смысл пропустить того, кто едет поперек. Ничего не потеряешь. Пропустишь, а через 5 секунд догонишь свою пробку. Пять секунд, а зато возникнет приятное чувство, что ты — хороший человек.
“Скорые” по Москве почти всегда едут молча (меня раза три возили на “скорой” — всегда тихо, без сирен, без мигалок; мне казалось, что это правильно; хоть везли в больницу, но я же не умирал). На Западе “скорые” всегда воют — едут ли они за больным или с больным. Там всегда уступают им дорогу. Там водитель не думает, включать или не включать сирену, не берет на себя ответственность, не решает, надо ли спешить. Он несется как сумасшедший, зная, что все его пропустят.
У нас “скорая” завывает, только если в ней умирающий. Его жизнь иногда зависит не от минут — от секунд.
И вот — Москва, богатый сверкающий город, вечер (никто не опаздывает на работу, едут ужинать), “скорая” воет, никто не пропускает; а этот там, в фургоне, пусть сдохнет.
Лучшая часть народа обычно недовольна другими частями: от них тесно и воняет, от них грязь; противно смотреть, какую дрянь они носят, какую дрянь они пьют.
Лучшая часть предпочла, чтобы человек умер, лишь бы не потерять 5 секунд.
И виноват не один какой-то подонок. Подумайте, Владимир Владимирович, вот негодяй, который едет перед тобой, не пропустил “скорую”. Что же мешает тебе притормозить? Ведь если ты остановишься, все, кто за тобой, автоматически остановятся. Зачем ты помчался догонять негодяя? Объяснить ему, что “скорую” надо пропускать?
H HH
История челябинского солдата взорвалась как бомба. Знаем, какие органы ему ампутировали, знаем, кто истязал, кто арестован. Но этот парень — один из сотен (а может, из тысяч), с которыми произошло примерно то же. Но общество не взрывалось.
Не знало?
За неделю до этого взрыва, который накрыл даже министра обороны (не волнуйтесь, Владимир Владимирович, он вывернется, выживет; ваши друзья не тонут), в “Известиях” была целая полоса об истязаниях. Цитирую показания воспитательницы детского дома:
— Когда милиция поймала и вернула в детдом Васю К. и Валеру А. (имена изменены), бегунков заставили раздеться до трусов, сесть на корточки и вытянуть руки вперед. Под зад им подставляли спицу.
— Зачем?
— Чтоб не сели на пол. Спицу держал Иван Михайлович.
— Кто это?
— Воспитатель. Потом он устал и дал подержать спицу воспитаннику Мише Кальянову…
Это ведь точно то же самое, что в танковом училище. Держать человека на корточках, не давая ни сесть, ни встать. В армии за попытку встать или сесть — били. В детдоме не сядешь, спица воткнется в задний проход. Это пытка, Владимир Владимирович. Это пытают ребенка. Это пытают детей по всей стране. За то, что опоздал, за то, что описался, разбил, не понял.
Напечатано в центральной газете две недели назад, а ничего не взорвалось. И “МК” о таких случаях сообщал, и кто только не сообщал…
Этот воспитатель Иван Михайлович, который устал держать спицу, эти тысячи истязателей — это же наш народ. Вы ему, народу, три года назад обещали покончить с беспризорниками (но ведь не убийством же, не пытками). Все, что сделано для детей, — почти полный запрет для западных усыновителей…
А сколько раз обещали покончить с дедовщиной, с ментами-оборотнями, с коррумпированными чиновниками… Как подумаешь — получается, с половиной народа надо покончить. А кто тогда будет за вас голосовать?
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх