EN|RU|UK
  246  1

 ЗА РОССИЕЙ НУЖЕН ГАЗ ДА ГЛАЗ

Евросоюз стойко выдержал нейтралитет в газовой войне между Россией и Украиной, хотя и перехватило было дух от угрозы энергетического кризиса.

Не взваливая вину ни на одну из сторон и, в отличие от США, воздержавшись от политических оценок, ЕС сделал для себя вывод: на Россию надейся, но сам не плошай. Точнее, газовая зависимость от России в обозримом будущем неизбежна, но надо сделать все, чтобы ее уменьшить.

В преддверии Нового года в российских СМИ появились сообщения, будто европейцы «оказывают мощное политическое давление» на Киев, чтобы тот выполнил обязательства и гарантии по транзиту газа». Авторы, ссылавшиеся на «конфиденциальные источники в Еврокомиссии», то ли не владели информацией, то ли выдавали желаемое за действительное. На самом деле европейцы давили и на Киев, и на Москву, но прежде всего на Москву.

Европа расслаблялась на рождественских каникулах. Когда я позвонил Кристине Галлак — помощнику генсека Совета ЕС Хавьера Соланы, она была дома в Барселоне, и в разговор встревали детские голоса. Отпуск отпуском, но ЧП европейского значения заставило работать.

«Европейский союз не считает для себя уместным принимать ту или иную сторону, однако всемерно стремится склонить Москву и Киев (!) к решению путем двусторонних переговоров», — официально сказала она.

Ее шеф Солана, а также министр экономики Австрии Мартин Баркенштайн (Вена с 1 января председательствует в ЕС), европейский комиссар по энергетике латыш Андрис Пибалгс, другие европейские дипломаты и чиновники обрывали московские и киевские телефоны. Настоятельно советовали договориться.

На 4 января было назначено чрезвычайное совещание экспертов ЕС по энергетике. Обычно еще ленивые после праздников журналисты собрались споро: ждали скандала. Но не дождались: «Газпром» и «Нафтогаз» успели договориться раньше. Чрезвычайность сама собой отпала, совещание сократилось до десятков минут, но главный вывод сделан: Европа должна поторопиться с новой энергетической стратегией, в которой Россия занимала бы как можно меньше места.

Министр Баркенштайн и комиссар ЕС Пибалгс на пресс-конференции проявили чудеса риторики, уходя от лавины вопросов, которые подводили к политической оценке. Отказывались комментировать российско-украинскую сделку. Мол, это дело хозяйствующих субъектов, которое, правда, могло иметь серьезные политические последствия. Субъекты проявили ответственность, и Евросоюз всячески приветствует это. «Газпром» и «Нафтогаз» подтвердили решимость и впредь безупречно обеспечивать поставки и транзит газа в ЕС», — дипломатично похвалил Баркенштайн.

«Почти сорок лет русские были очень надежными партнерами и, я убежден, останутся в будущем», — сказал австриец, оставив журналистам толковать глубокий смысл своих слов: то ли он уверен, что кризис не скажется на деловой репутации «Газпрома», то ли обеспокоен, что Москва впервые повела себя так, как не решалась в самые дремучие времена холодной войны.

В этом испытании Евросоюз проявил себя как единое целое. Наверное, были соблазны встать на чью-либо сторону и у «личных друзей Владимира», и у еэсовских неофитов, страдающих подозрительностью к бывшему старшему брату. Но все выдержали единую линию.

Газовый кризис может стать еще одним импульсом европейской интеграции. В основополагающих договорах ЕС есть общая политика в области сельского хозяйства, конкуренции, охраны союзных границ, есть единая валюта евро и даже зачатки общей внешней и оборонной политики, но пока нет общей энергетической стратегии. Берлин, Париж, Лондон и другие строят ее самостоятельно. В глобализованном мире это все менее возможно. «Нам нужен общий подход ЕС к проблеме», — напомнил Пибалгс, брюссельский визави Виктора Христенко.

Пока политики и бюрократы, проявив образцовую политкорректность, отказывались винить Москву или Киев, пресса была менее сдержанной и больше ругала, как водится, сильную Россию, чем слабую Украину. Никто не спорил, что продавец вправе называть цену и не торговать в убыток. Но то, как это было сделано, на каком фоне и в какой момент, не оставляет сомнений у европейских коллег в политической подоплеке, в попытке давления. Это уже не экономика и не рынок. Парижская «Монд» предупредила, что «объявлена первая война XXI века». Вместо ядерного оружия — газовая труба.

Никто из серьезных специалистов не видит возможности отказаться от поставок газа из России или даже сократить их. Но встряска вывела из благодушного состояния, в котором европейцы убаюкивались заверениями Шредера, Ширака и Берлускони в надежности России как «европейской кочегарки». С новой скоростью закрутились шестеренки мыслительного процесса. Его ключевое слово — диверсификация. Она станет главной темой «Зеленой книги» по энергетике, которую готовит Еврокомиссия, и следующего саммита ЕС в марте в Брюсселе.

Сегодня в ЕС на природный газ приходится 23,7 процента потребляемой энергии, на нефть — 44,7 процента, на электричество — 19,4 процента. Европа, включая не входящую в ЕС Норвегию, обеспечивает сама 61 процент своих потребностей в природном газе. 24 процента дает импорт из России, 11 процентов — из Алжира, 4 процента — из других регионов. 32 процента разведанных запасов газа находятся в странах бывшего СССР, в основном в России, 40 процентов — на Ближнем Востоке, по восемь процентов — в Африке, Азиатско-Тихоокеанском регионе, Америке. И только четыре процента — в Западной Европе.
Будь в Европе газовый рынок с прозрачными ценами, было бы трудно придумать лучшее, чем российский газ.

Во-первых, его источник — на одном континенте. И газ легко доставить по трубе. Россия — единый партнер и поэтому стабильнее калейдоскопа стран Ближнего Востока или Северной Африки. Во-вторых, из природоохранной идеологии ЕС вытекает, что газ — самое перспективное горючее. Нефть, не говоря уже о каменном угле и сланцах, грязнее. Энергия ветра, воды и биотопливо еще не скоро смогут на равных «двигать машины и толкать поезда». А атомные электростанции после Чернобыля преданы проклятию и решениями многих правительств и парламентов подлежат постепенному закрытию. Газовый кризис всколыхнул дискуссию о мирном атоме, дал козырь в руки политических сил в Германии, Италии, Бельгии, которые против свертывания ядерной энергетики.

Перед европейцами — не такой уж богатый выбор. Во-первых, диверсифицировать структуру потребления энергии, перейти, где можно, с газа на нефть, уголь, атом, возобновляемые источники. Во-вторых, диверсифицировать географию поставок.
Они с завистью смотрят на Америку, которой Бог не дал своего газа. Его возят из-за океана, для чего создана мощная инфраструктура терминалов сжиженного газа. В Европе такой почти нет, но кризис заставил заговорить об ускорении строительства терминалов в Германии и Польше. По подсчетам Международного энергетического агентства, в 2030 году сжиженный газ составит около половины объема мировой торговли голубым топливом.

Планы диверсификации предусматривают, что через двадцать лет на Россию и Северную Европу (Норвегию и Нидерланды) придется примерно поровну потребляемого в ЕС газа: по 27,5 процента. С десяти до пятнадцати процентов вырастет доля Северной Африки (Алжира, Ливии, Египта).

ЕС более решительно заговорил о строительстве «четвертого коридора» — четырех ниток трубы через Балканы из Восточной Турции. Это пока опасный путь к крупнейшим в мире запасам газа — на Ближнем Востоке и в районе Каспия. На нем и Ирак, и Иран.

По масштабу проект сравним с газопроводом Санкт-Петербург—Грайфсвальд по дну Балтики, о котором тоже много говорят сегодня. С одной стороны, чем больше газовых ниток, тем лучше. С другой — европейские эксперты и бизнесмены (кроме фирм—участниц «стройки века») засомневались. Если перекрыли кран Украине, то где гарантия, что так же не обойдутся с Германией или Францией? Если те, скажем, разозлят Москву разговорами о правах человека и демократии. К тому же сегодня в экономическом смысле уже нет ни Германии, ни Латвии, ни Польши, а есть общий рынок ЕС. Через шесть-восемь лет в него может интегрироваться и Украина. На нем нет политических и национальных преференций. Металлурги «Тиссена» продают стальной лист «Фольксвагену» на тех же условиях, что и «Рено».

По балтийской трубе есть еще одно замечание немецкой «Вельт»: «Проблема не только в независимости Европы. Русские экспортируют (в ЕС вместе с этим проектом) свои представления о бизнесе. Коррупция и отсутствие транспарентности — характерные черты рыночной экономики по-российски. «Газпром» любит проводить сделки через малопрозрачные офшорные фирмы».

Российско-украинский конфликт поднял любопытную тему. В 70-х годах нефтяная блокада Запада ближневосточными экспортерами стала толчком к технологической революции. В результате Запад выиграл. Сегодня Евросоюз под давлением высоких цен на нефть и газ вынужден развивать технологии, которые иначе были нерентабельны. Украина, чья промышленность умудрялась работать при энергозатратах в двадцать два раза выше германских, получила редкий шанс реформировать экономику и шагнуть в Европу.

Источник: Александр МИНЕЕВ, специально для «Новой», Брюссель
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх