EN|RU|UK
  391  12

 ЖИЗНЬ СИМОНА ВИЗЕНТАЛЯ: ИЗГОНЯЮЩИЙ ДЬЯВОЛА

Через девять лет после окончания войны дочка Визенталя Паулина, придя из школы, спросила его: «Папа, почему у всех есть дедушки, бабушки, тети, дяди, а у нас никого нет?». Он не знал, как объяснить ребенку смерть 89 родственников. По ночам он просыпался о

К своим девяноста шести годам Симон Визенталь стал чем-то вроде иконы антифашистского сопротивления: восемнадцать университетов присвоили ему степень почетного доктора наук, Европарламент наградил его премией «за гуманность и справедливость». Многим он в конце жизни казался чем-то вроде почетного председателя прогрессивных сил, доброго дедушки гуманизма. Но в потоке славословий исчезали реальность его жизни и суть совершенного им.
В реальной жизни у Симона Визенталя хватало врагов. Его принципиальным врагом был знаменитый австрийский политик Бруно Крайский: Визенталь разоблачил четырех его министров-социалистов как бывших нацистов. В арабских странах Визенталя терпеть не могли: он все время указывал на гестаповцев, которые нашли там прибежище. В Ватикане на него смотрели искоса, потому что он собирал информацию о помощи, которую папский престол оказывал нацистам, перебиравшимся в Латинскую Америку.
С 1941-го по 1945-й Симон Визенталь прошел семь трудовых лагерей и пять лагерей уничтожения: начал в Яновичах и закончил в Маутхаузене. Однажды он рассказал в интервью, как комендант лагеря в Яновичах Карл Шмидт бросил на плац бумажку и велел узнику подобрать ее. Узник наклонился, а комендант, достав пистолет, выстрелил ему в затылок. В спокойном, размеренном рассказе Визенталя нашлось место и такой подробности: прежде чем стрелять, комендант предусмотрительно сделал шаг назад, чтобы разлетающийся мозг не забрызгал ему сапоги.
Через девять лет после окончания войны дочка Визенталя Паулина, придя из школы, спросила его: «Папа, почему у всех есть дедушки, бабушки, тети, дяди, а у нас никого нет?». Он не знал, как объяснить ребенку смерть 89 родственников. По ночам он просыпался от кошмаров.
В одном из концлагерей безымянная молодая еврейка сказала ему: «Кто-то должен запомнить и жертв, и убийц». На следующий день ее убили в газовой камере.

Свой метод Визенталь описывал в скромных выражениях: «Я читаю и делаю заметки». Ежедневно он изучал десятки газет, выходивших в разных городах Германии и Австрии. Он прошаривал местные новости, деловую хронику и судебные бумаги в поисках фамилий бывших нацистов. В 1947 году в одном из судов он обнаружил заявление, написанное женой оберштурмфюрера СС Эйхмана, который руководил уничтожением евреев. Вера Эйхман требовала признать ее мужа умершим, а ей вернуть девичью фамилию Либль. Визенталь поднял шум: никто не видел трупа, и нет могилы! Суд отказал жене нациста.
В своих хождениях по прокуратурам и судам Визенталь был неукоснительно настойчив. Не всем этот упорный господин нравился. Один из его сотрудников вспоминал, что, когда Визенталь появлялся в прокуратуре, швейцар тут же оповещал об этом чиновников по телефону. Визенталь шел по коридору и слышал, как с той стороны дверей в чиновничьих кабинетах вертятся ключи и запираются замки.
Сейчас кажется, что святое дело Визенталя всегда пользовалось поддержкой всего прогрессивного человечества. Но это не так. Долгие годы он действовал в одиночку, на свой страх и риск. В конце сороковых у него был свидетель, готовый вылететь в Латинскую Америку и опознать Эйхмана, но у Визенталя не было 500 долларов на билет. Он обратился за помощью к богатым нью-йоркским евреям, но они денег не дали.
Метод Визенталя лучше всего проследить на самом знаменитом его деле. 22 апреля 1959 года он прочел некролог в газете Oberцsterreichische Nachrichten. Сообщалось, что умерла Мария Эйхман, родственница Адольфа Эйхмана. Среди подписавших некролог была и жена нациста. Визенталь увидел в этом пусть косвенное, но доказательство того, что преступник жив. Иначе почему она до сих пор носит его фамилию?
В феврале 1960 года последовал новый некролог: умер отец Эйхмана. Визенталь нанял двух фотографов, которые отсняли всех участников похоронной церемонии. В своем небольшом бюро в Линце он изучал эти лица и сравнивал с лицом Адольфа Эйхмана на старой фотографии. У Адольфа Эйхмана был брат Отто, и он присутствовал на кладбище. Визенталь понял, что ушедший от возмездия нацист должен сейчас выглядеть примерно так, как его брат.
Через несколько дней в офисе Визенталя появились два молодых человека, забрали у него фотографии и тут же исчезли. Это были люди МОССАДа. Больше он не видел ни молодых людей, ни фотографий. Он не знал, что с этого момента начала осуществляться секретная операция, которую разрешил лично премьер-министр Израиля Бен Гурион, а возглавил начальник МОССАДа Иссер Харел.
Симон Визенталь не знал никаких подробностей — ни того, что израильтяне, захватив Эйхмана в Аргентине, заклеили ему очки плотным скотчем и не разрешали их снимать, ни того, что агенты провели его на борт самолета в форме сотрудника израильской авиакомпании «Эль Аль». Но 24 мая 1960 года он получил из Иерусалима телеграмму, которая гласила: «Сердечно поздравляем Вас с выдающимся успехом».
Симон Визенталь скромно называл себя «криминалистом», но его расследования никогда не были чисто детективной затеей вроде дедуктивных упражнений Холмса или логических игр Пуаро. Он, упорный и неустанный, добирался до таких глубин, по сравнению с которыми даже романы Достоевского кажутся жалкой выдумкой.
Хермина Браунштайнер была охранницей в Майданеке. Эта девушка, получившая хорошее католическое воспитание, била заключенных сапогами, подкованными железом, и стегала детей плеткой. Визенталь искал ее девять лет и нашел в Нью-Йорке, в районе Квинс, где она жила как мисс Райан. Судье стало плохо, когда свидетели рассказывали о том, что она делала с детьми. Ее муж, американский солдат, утверждал в ответ, что она самая прекрасная, самая добрая и нежная женщина на свете.
В 1973 году Хермина Браунштайнер была выдана Германии. На процессе она не высказала ни раскаяния, ни сожаления, только однажды сказала: «Атмосфера в Майданеке плохо действовала на меня как на женщину». Она получила два пожизненных срока. В тюрьме у нее началась гангрена, и ей ампутировали обе ноги. Она была освобождена по состоянию здоровья и поселилась в Бохуме. Муж ее не оставил.
В списке нацистов Симона Визенталя было 22 500 имен. Он нашел и передал правосудию 1100 человек. Еще на 6000 преступников он имел подробные досье. Вывод очевиден: большинство убийц сумели сменить фамилии, устроиться на работу и зажить спокойной и состоятельной жизнью. Они избежали наказания.
Визенталь знал, что множество избежавших наказания нацистов живут вокруг него, рядом с ним. Он считал, что только в Австрии их 800. Он жил в мире, подобном кошмару, где человек вдруг обращается в нечто неописуемое и ужасное. Это мир перевертышей и демонов, принявших людское обличье. Его расследования приводили к результатам, которые уничтожали само понятие о цельности человека. Врач, лечивший людей от малярии в сердце Африки, оказывался садистом, ставившим опыты на людях в концлагере. Скромный инспектор полиции, симпатичный пожилой господин, оказывался офицером гестапо, арестовавшим Анну Франк.
Визенталь не требовал смерти для тех, кого он отыскал и разоблачил. Он хотел не мести, а справедливости. Он выступал против казни Эйхмана и считал, что тот должен всю оставшуюся жизнь провести в тюрьме. Он не возражал против освобождения надзирательницы Майданека Хермины Браунштайнер, считая, что наказание ее уже постигло. Что касается тех нацистов, которых он не сумел найти, то он считал, что покарал и их, заставив десятилетиями жить в страхе разоблачения.
Может быть, именно страх разоблачения довел до инфаркта доктора Менгеле, совершавшего жуткие опыты над людьми в Освенциме. Инфаркт случился с Менгеле на пляже Сан-Пауло в Бразилии в 1979 году. Визенталь все семидесятые годы искал его и несколько раз выходил на след. Но и тут рушится миф об огромной поддержке, которую имел этот человек в своей деятельности. МОССАД в этот раз никак не помог Визенталю: все силы и средства израильской разведки были брошены исключительно на обеспечение безопасности страны.

У евреев в гетто и концлагерях часто возникал вопрос: что делает Бог в тот момент, когда их убивают? Версии были разные: Бог спит, Бог умер, Бог в отпуске. Выживший в концлагерях Визенталь сделал поиск нацистов столь системным и всеобъемлющим, что возникает предположение: этот скромный, тихий, доброжелательный еврей решил заменить на Земле отсутствующего Бога.
Визенталь много раз видел бывших нацистов на скамье подсудимых. В Иерусалиме на процессе, наблюдая Эйхмана, он увидел блеклого человека, похожего на бухгалтера. Палач миллионов людей был так ничтожен, что Визенталь предложил израильтянам одеть его в черную форму и повязать на рукав свастику. Но израильтяне совет не приняли и обошлись без театральных приемов.
В последние годы жизни Визенталь думал о встрече с Тем, чью работу он так упорно, так тщательно выполнял на протяжении послевоенных десятилетий. Но ответ он собирался держать не перед этим уклонившимся от своего долга, не вовремя заснувшим Богом, а перед евреями, которых убивали в концлагерях. «Когда-нибудь Господь призовет нас к себе, и евреи, которые уже давно на небе, спросят, чем мы занимались на земле. Один ответит, что строил дома, другой — что учил детей, а я отвечу им: «Я всегда помнил о вас».


Источник: Цензор.Нет по материалам Новой газеты
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
     
     
     
     
     
     вверх