EN|RU|UK
  1283  1

 "КРИЗИС ВЛАСТИ: АНАЛИЗ ПРИЧИН, РЕЗУЛЬТАТОВ И ПОСЛЕДСТВИЙ" ("ЗН"),

Или "Как рождалась сказка и умер миф"

В эти дни, как во время Майдана, страна приросла к телевизорам. А он все молчал и молчал, наконец разразившись ответом, окончательно запутавшим низы и прояснившим все в верхах. «За что боролись?», — спросили себя те, у кого дома хранятся истрепанные оранжевые ленточки. И большинство не нашло ответ. И зря. Потому что боролись не за кого-то, а за себя. Потому что боролись за то, чтобы журналистам частных каналов, несмотря на интересы своих хозяев, хватило честности объективно освещать происходящее. Боролись за то, чтобы искушенному политику Александру Зинченко хватило смелости публично заговорить о коррупции в окружении президента. Боролись за то, чтобы президент объяснял народу свои решения, а не принимал их без всякой мотивировки, как было еще совсем недавно. Боролись за свой, осуществленный той осенью выбор, и за право выбирать в будущем. Мы только в одном тогда ошибались, рассчитывая переложить основную часть забот о своей стране на власть, избрать ее и ждать результатов — незамедлительных и позитивных. У нас был длинный перечень, и кризис, разразившийся во власти и носящий не столько политический, сколько моральный и психологический характер, с этим перечнем произвел предварительный расчет.

Мы знали, что чудес не бывает, но мы верили в них. Мы думали, что ответственность таки переплавит амбиции Ющенко и Тимошенко. Мы думали, что не таким страстным будет желание безраздельно царствовать и не таким пламенным стремление влюбить в себя страну. Мы думали, что представители бизнеса в «Нашей Украине» говорят правду, декларируя в частных разговорах искренность своей цели — установление общих правил для всех.

Мы не думали, что разочарование будет столь сильным и столь скорым. Мы не думали, что так быстро и так часто нам придется проводить аналогии со старой властью. Мы предполагали это. Но несмотря на знания, опыт и профессиональный цинизм, все-таки надеялись. И надеемся до сих пор. Но теперь уже — на себя. И на вас. Потому что ваши глаза мы особенно четко видели в первые дни Майдана. Вас, боровшихся не за лишний кусок дармового хлеба, а за право называться людьми. Вас, занятых настоящим делом, достигших успеха в своей жизни и мечтающих о таком же успехе для страны.

Но Майдана каждый день не будет. Скорее всего, его больше не будет никогда. Пройдут годы, прежде чем общество сможет влиять на власть, став гражданским. А пока этого не произошло, те, кто теряет веру во власть, обязаны приобрести веру в себя. Это они без нас не смогут, а мы каждый день и каждый час доказываем свое право обходиться без них. И без иллюзий тоже.

Мы знаем, что сомнения и разочарования не сделали вас равнодушными. Если бы вас не было, они бы сейчас вообще ни на что не оглядывались.

А мы имеем право оглянуться во вчерашний день. И вспомнить, как рождалась сказка. И как умер миф.

История болезни. Кратко

С 1999 года их дороги переплетаются туго, как коса. Назначенную вице-премьером в правительство Ющенко Юлию Тимошенко окружение Леонида Кучмы пыталось уволить с первого дня. Премьер выдержал год — беспрецедентно долгий срок сопротивления президенту, — не подавая представления на ее отставку.

Потом была «Украина без Кучмы». Тимошенко на баррикадах. Кучма, Плющ и Ющенко своим заявлением «стреляют» по ним.

Затем отставка Виктора Андреевича с поста премьера. Долгие колебания по поводу объявления о переходе в оппозицию. Тимошенко же всячески пытается вовлечь экс-премьера в активную борьбу, веря в результативность акции «Повстань, Україно!» и давления масс на Кучму. Виктор Андреевич увещеваниям не поддается, фактически предпочитая статус наблюдателя. Он не участвует в подготовке акции, но все же выходит на Европейскую площадь в день митинга. Поставленная им подпись под радикальнейшим антикучмовским заявлением, написанным Юлией Тимошенко, дает старт к репрессиям власти в отношении бизнеса сторонников Ющенко.

К моменту президентской кампании отношения Юлии Владимировны и Виктора Андреевича сформировались полностью. Он не приемлет ее авантюризм, радикализм, она — презирает его за нерешительность и соглашательство.

Сейчас понятно, насколько разными являются эти люди. У Ющенко — экономические взгляды либерально-правые. У Тимошенко — монопольно-левые. Ющенко пытается объединить вокруг себя как можно больше людей с целью делегирования полномочий и саморазгрузки. Команда Тимошенко, по большому счету, за все годы ее политической деятельности не изменилась, авторитарный подход Юлии Владимировны к руководству этими пятью людьми откорректировался лишь в последние месяцы — от усталости и растерянности. В конце концов, даже по гороскопу его символ — вода, ее — огонь. Единственное, что было общего у Тимошенко и Ющенко, — это… Кучма. Именно этим объясняется их предвыборный союз. Оценив призрачность своих шансов на победу в президентской гонке, Юлия Тимошенко подписывает с Виктором Андреевичем соглашение о едином предвыборном фронте, в секретном протоколе к которому содержится обещание ее премьерства. Тимошенко отрабатывает кампанию Ющенко честно и эффективно. И если бы технология Кучмы реализовалась и Юлию Владимировну удалось бы направить в ходе кампании против Ющенко, то он не был бы президентом. Это ясно всем, кроме его непосредственного окружения. Если бы Ющенко не стал президентом, Тимошенко не села бы в премьерское кресло. Это тоже понятно. Они рассчитались по векселям.

Правда, расчет производился непросто: ведь, несмотря на имеющийся тайный протокол, Виктор Андреевич перед Новым годом поручил Петру Порошенко формировать правительство. «Я хочу, чтобы вы поняли, что мне гораздо комфортнее будет работать с премьером Порошенко, чем с вами. Пост секретаря СНБОУ с расширенными полномочиями я предлагаю вам как альтернативу и прошу отказаться от притязаний на премьерское кресло». Так в те дни Юлия Тимошенко своей команде рассказывала о содержании бесед с новоизбранным президентом. «Вносить кандидатуру премьер-министра — это ваше право, но добровольно отказываться от этого поста я не буду. Если вы считаете возможным — нарушайте взятые на себя обязательства», — отвечала она Виктору Андреевичу. По совокупности факторов — требование Майдана «Юлия — премьер»; очевидной сложности работы первого посткучмовского правительства; наличию чернилами скрепленного обещания — Виктор Ющенко перед вылетом в Москву определился: «Я решил, ты — премьер». Именно таким образом этот неестественный союз был пролонгирован еще на восемь месяцев. Ключевым словом, определяющим отношения между Тимошенко и Ющенко в этот период, является недоверие. Производными этого состояния стали, например, следующие моменты:

во-первых, Ющенко самостоятельно формирует состав Кабинета министров. Тимошенко из «своих людей» во власть удается ввести лишь Александра Турчинова — на пост главы СБУ;

во-вторых, президент не позволил Тимошенко на посту премьера реализовать ее конституционные права в сфере иных кадровых назначений. По данным аппарата Кабмина, озвученным экс-вице-премьером Николаем Томенко, более 50 кадровых назначений Ющенко провел без положенного представления премьер-министра;

в-третьих, президент практически не участвовал в обеспечении поддержки законопроектов Кабинета министров в Верховной Раде. Его приход в сессионный зал в «жаркий» день голосования по законопроектам, необходимым для вступления Украины в ВТО, не свидетельствует о том, что главой государства велась планомерная работа по поддержке стратегических инициатив Кабмина;

в-четвертых, премьеру запрещено на пушечный выстрел подходить к НАК «Нафтогаз України»;

и наконец, Петру Порошенко президент отдает пост секретаря СНБОУ с расширенными полномочиями. Его роль — противовес Тимошенко, контроль за ее действиями и создание альтернативного центра эффективного решения целого ряда вопросов, что позволяет разделить между СНБОУ и Кабмином очередь ходоков, ищущих политической либо коммерческой поддержки у власти. Таким образом президент осознанно завязывает гордиев узел, который он «с горечью» разрубил своим последним решением.

Круговорот Зинченко в политике: революционер — функционер — революционер

Инициаторами назначения Александра Зинченко на пост руководителя президентской кампании Ющенко, если кто забыл, действительно были Петр Порошенко и Николай Мартыненко. И когда Николай Владимирович, комментируя скандальную отставку Александра Алексеевича, упрекнул неблагодарного экс-госсекретаря словами из Высоцкого «Он ел с ладони у меня», это, наверное, была правда. Отечественные финансисты ющенковской кампании приняли тогда решение заменить Романа Бессмертного, у которого к тому времени уже, что называется, замылился глаз, на свежую фигуру со стороны. Можно предположить, что резоны, которыми они руководствовались, касались не только общих интересов команды Ющенко. Как известно, от Зинченко ожидали определенного интеллектуально-организационного вклада в кампанию, а также определенных подвижек в налаживании отношений с представителями российского истэблишмента.

По крайней мере, для внешнего пользования применялось такое обоснование необходимости включения Александра Алексеевича в команду Ющенко. Но были для этого и другие побудительные мотивы, о которых не распространялись. К тому времени Роман Бессмертный все заметнее проявлял свой строптивый, несговорчивый характер. И упомянутые представители ющенковского бизнес-окружения (впрочем, не только они) понимали, как непросто придется им, когда Роман Петрович из кресла руководителя избирательного штаба перекочует в кабинет главы президентской администрации. Выступив же крестными отцами Зинченко и «покормив его с ладони», решили инициаторы замены Бессмертного, можно будет рассчитывать на отзывчивость с его стороны и, как следствие, на тесное конструктивное сотрудничество с ним, когда он станет руководителем президентской канцелярии.

Сетования бывших соратников экс-госсекретаря на его неблагодарность очень смахивают на упреки, звучавшие в адрес Зинченко из уст его бывших партнеров по СДПУ(о) во время бракоразводного процесса Александра Алексеевича с эсдеками. Но они не могут вызвать сочувствие не только поэтому. Привод Зинченко в ющенковскую команду был не благотворительной акцией, а скорее покупкой контрольного пакета акций сулящего прибыль предприятия. Другое дело, что расчет на солидные дивиденды не оправдался.

Хотя в самом начале ничто не предвещало подобной развязки. Несмотря на то, что отзывы о Зинченко как о руководителе избирательной кампании были большей частью негативными, после победы Ющенко он всерьез рассчитывал на пост премьер-министра, о чем и сообщил Виктору Андреевичу. Шанс возглавить правительство у Зинченко был. Как у третьего кандидата, который часто становится компромиссной фигурой в результате борьбы за портфель двух наиболее сильных номинантов. В какой-то момент новоизбранный президент уже подумывал о подобном решении. Но упорное нежелание Юлии Тимошенко отказываться от формальных договоренностей взяло верх. Зинченко же удовлетворился реваншем, въехав в кабинет своего бывшего партайгеноссе и переименовав доставшуюся ему должность в «государственного секретаря Украины», что покоробило многих.

Впрочем, на этом новаторские внедрения нового руководителя президентской канцелярии не закончились. В свое время Роман Бессмертный представил на суд тогда еще кандидата в президенты Ющенко целых три концепции реорганизации администрации главы государства. Одна из них (к слову, принятая за основу) предполагала ликвидацию администрации как таковой и создание принципиально новой структуры — аппарата президента. Планировалось почти трехкратное сокращение околопрезидентских чиновников, упразднение института помощников главы государства и лишение должностных лиц аппарата юридического права на автономное администрирование. Но Александр Зинченко проигнорировал все эти наработки. Согласно же положению о секретариате президента (в написании которого его главе, как говорят, помогал Александр Турчинов), полномочия и штат этого органа не только не были сокращены, но оказались еще больше. Ющенко, обещавший во время выборов низвести роль администрации до статуса «канцелярии, обеспечивающей жизнедеятельность президента», возражать не стал. Настояв лишь на том, чтобы в структуру секретариата был вписан еще и кабинет президента Украины, руководителем которого стал первый помощник главы государства Александр Третьяков. Этот квазиорган со временем оброс своим аппаратом, численность которого превысила количество сотрудников секретариата. В принципе, уже одним этим президент обрек свое окружение на противостояние и конфликты. Особенно если учесть самолюбивый нрав тогдашнего госсекретаря, вынужденного мириться со столь явным пренебрежением его амбициями.

Со временем Виктор Ющенко все больше отдает предпочтение своему первому помощнику, перераспределяя в его пользу полномочия ключевых фигур своего офиса. Субъективными причинами этого являются гораздо более давние и тесные отношения, связывающие президента с Александром Третьяковым, в доме которого семья Ющенко жила в наиболее опасный для нее период во время президентской кампании. Ющенко намного больше доверяет Третьякову. Тем более что именно он становится средством обеспечения уровня жизни семьи Виктора Андреевича, ее бытовых условий, соответствующих новому статусу Ющенко. Объективные же причины заметного охлаждения президента к руководителю своего секретариата кроются в стиле работы Александра Зинченко. Кратко этот стиль можно охарактеризовать как имитацию бурной деятельности при минимальном результате. У Ющенко появляются основания для недовольства работой государственного секретаря, а также для подозрений в злоупотреблении им президентским факсимиле.

Менеджерские способности Зинченко, по мнению большинства людей, работавших с Александром Алексеевичем, оставляют желать лучшего. Ему не удалось собрать под своим началом людей, способных производить качественный интеллектуальный продукт. Обещания привлечь к работе секретариата 24-летних выпускников Гарвардского университета у многих вызвало лишь пожимание плечами. Это было бы понятно, если бы наш президент был профессором Гарварда. Он же всего лишь ждал от своего офиса концептуальных наработок и стратегических планов развития страны. И, желательно, не только в области авиационной промышленности. Как рассказывают, на работу в секретариат очень часто принимались люди, либо в свое время не принятые, либо уволенные из администрации Леонида Кучмы за профнепригодность. И слова Виктора Ющенко, возмущавшегося на днях по поводу того, что Кабинет министров во главе с Юлией Тимошенко приписывает себе авторство практически всех достойных похвалы инициатив власти, прозвучали вовсе не по адресу. Ведь на самом деле так оно и есть.

Не сумел Александр Алексеевич наладить и эффективный документооборот. Нередко письма, отправленные из секретариата, приходили в министерства и ведомства с существенным опозданием, не позволявшим отреагировать на них должным образом. Неоперативность и уровень подготовки аналитических и справочных материалов для проведения всевозможных совещаний, консультаций и переговоров также часто вызывали нарекания. Зинченко пытался заниматься самолетостроением, украинско-российскими отношениями, проблемами отечественного телевидения и так далее. Но в итоге не нашел своего места нигде, потеряв влияние на президента и не став игроком на политической арене страны. Хотя в его силах было придержать тот или иной указ или пролоббировать чье-либо назначение. Говорят, например, что экс-госсекретарь приложил немало усилий для того, чтобы Алексей Ивченко получил должность руководителя НАК «Нафтогаз України», а также к тому, чтобы оттереть премьера от влияния на эту структуру. Но это было в начале госсекретарствования Зинченко. Со временем он утратил свою влиятельность в кадровых вопросах. Доказательством чего была история с заместителем главы Государственной таможенной службы Салагором, вступившим в конфликт со своим непосредственным начальником Скомаровским. Скомаровский, как говорят, был человеком Порошенко, в то время как Салагор — человеком Зинченко. Поэтому в отставке Салагора многие усмотрели проигрыш госсекретаря в этом бою с секретарем СНБОУ.

Однако нужно заметить, что понятия «человек Порошенко» и «человек Зинченко» несколько разнятся. В то время как для Петра Алексеевича главный таможенник страны был орудием борьбы против программы «Контрабанде — стоп!», для Александра Алексеевича заместитель главного таможенника был средством обуздания неуемной энергии секретаря СНБОУ и отстаивания попираемой справедливости. Хотя бывали случаи, когда госсекретарь также пользовался своим положением, пытаясь, к примеру, «корректировать» работу правоохранительных органов. Киевский УБОП, проводивший оперативное сопровождение уголовного дела против одной из фирм, которая обманным путем отнимала у граждан немалые денежные суммы, провел этим летом ряд санкционированных обысков в офисах этой фирмы с привлечением спецподразделения «Сокол». Как следует из рапорта, отправленного исполняющим обязанности начальника УБОП ГУМВД Украины в Киеве, полковником милиции Гелетеем на имя министра внутренних дел, спустя несколько дней после операции ему позвонил государственный секретарь Александр Зинченко. Александр Алексеевич, которого Гелетей узнал по голосу, так как не раз слышал его выступления по телевизору и на Майдане (кроме того, Зинченко представился секретарю начальника киевского УБОПА), «в резкой форме и на повышенных тонах» стал обвинять полковника милиции и его подчиненных в том, что они занимаются «заказняками». На вопрос, о чем идет речь, Зинченко, как утверждает Гелетей, назвал именно ту фирму, в которой недавно проходил обыск, и спросил, «зачем УБОП туда полез, что за маски-шоу устроил и зачем вмешивается в деятельность порядочных бизнесменов». После того как Зинченко сообщили, что лица, попавшие в поле зрения УБОПа, представляют оперативный интерес, он заявил, что хорошо знает этих людей, они не могут совершить ничего плохого, а также порекомендовал сотрудникам УБОПа «по-хорошему забыть и никогда больше не вспоминать» этих людей.

Мы описываем этот случай вовсе не для того, чтобы создать завершенный отрицательный образ экс-госсекретаря. Этот персонаж украинской политики — фигура далеко не однозначная, а местами — противоречивая. Но об этом чуть ниже. Здесь же следует отметить, что Александр Зинченко — просто мелкий нарушитель по сравнению с другими представителями президентского окружения и, что греха таить, с самим главой государства. Рассказывают, что когда в одной из западных областей Украины по подозрению в контрабанде был задержан один из владельцев горной гостиницы, на мобильный телефон заместителя начальника областного управления СБУ позвонил человек и, представившись президентом Украины, потребовал освободить задержанного. Демонстрируя абсолютно естественную реакцию психически здорового человека, сотрудник службы послал звонившего по известному каждому славянину адресу. Он просто даже в самом глубоком бреду не мог вообразить, что такое возможно в реальности! Когда президент перезвонил и человек оценил весь ужас произошедшего, включая собственное положение после произнесенных им слов, у него случился сердечный приступ.

При всем при этом Александр Зинченко абсолютно не уникален: редкий представитель ющенковского окружения может похвастать «здобутками» на вверенном ему участке работы и не менее редко встретишь чиновника, ни разу не воспользовавшегося телефонным правом. И прежде всего это касается оппонентов Александра Алексеевича. Зато в другом он особенный: склонный к конформизму, Зинченко, как это уже однажды было доказано, не способен мириться с вещами, противоречащими его пониманию морали и справедливости. Не связанный до сих пор с определенными бизнес-интересами, экс-госсекретарь не соблазнился представившимися благодаря должности возможностями обзавестись ими. Заслуживает уважения и то, что он не стал пренебрегать конституционными требованиями, немедля сложив депутатские полномочия, как только перешел на работу в секретариат. Его попытки оптимизировать работу подведомственного органа не закончились утверждением упоминавшегося положения о секретариате президента. По словам Владислава Каськива, которого Виктор Ющенко призвал на помощь в разработке концепции реформирования президентской канцелярии, Зинченко способен на конструктивный диалог и сотрудничество. Нарисовав свою схему секретариата, рассказывает лидер «Поры», он продемонстрировал ее Зинченко еще в середине лета. Тот был не в восторге от предложений, в которых не предполагалось весомого влияния госсекретаря на государственную политику. Но спустя какое-то время Зинченко перезвонил Владиславу и сообщил, что «поборол в себе зверя». Личное отошло на второй план перед общественным.

Судя по всему, подобная борьба шла в душе Зинченко и последние несколько недель, предшествовавших отставке. Его заявление об уходе, которое в итоге президент подписал, было уже четвертым. Говорят, что на этот раз намерение Зинченко уйти было твердым. Решение об этом он принимал при выключенном телефоне, оставшись один на один с женой, которая в последнее время служит ему единственным авторитетным советчиком. И аплодисменты журналистов, прозвучавшие после того, как Александр Алексеевич прочитал свое заявление на состоявшейся в понедельник пресс-конференции, — лучшее подтверждение того, что Зинченко сделал правильный выбор. Думается, в тот день ему аплодировали во многих домах, где телевизоры были настроены на каналы, демонстрировавшие и повторявшие выступление экс-госсекретаря. Да нет, не думается, а точно. Как показало социологическое исследование, проведенное среди жителей Киева по просьбе «ЗН» Киевским международным институтом социологии, почти 45 процентов киевлян убеждены: заявление Зинченко вызвано не чем иным, как желанием обратить внимание президента и общества на опасные явления во власти. Немало, правда, и тех, кто считает, будто экс-госсекретарем двигало стремление свести личные счеты с Порошенко — 23 процента. Однако еще меньше (19 процентов) среди респондентов людей, склоняющихся к мнению о том, что Александр Алексеевич хотел привлечь к себе внимание перед парламентскими выборами.

Причиной выхода Зинченко на пресс-конференцию с разоблачительными заявлениями в адрес Петра Порошенко, Александра Третьякова и Николая Мартыненко стало то, что президент не внял его аргументам. Кстати, говорят, что Виктор Ющенко был возмущен спичем Зинченко. И хотя тот предупреждал главу государства о возможности такого шага, Ющенко либо не верил, что такое возможно, либо не ожидал именно такой степени откровенности от Александра Алексеевича. А вот люди поверили опальному экс-госсекретарю. На вопрос социологов, кому из сторон конфликта они больше верят, 51,3 процента жителей столицы ответили: «Зинченко». Лишь 2,5 процента поверили его оппонентам. Почти полтора процента не посвящены в суть дела, около семи затрудняются с ответом. И 37,7 процента не верят в этой ситуации никому.

Кстати, о недоверии. Лишь 23,5 процента из опрошенных киевлян убеждены в том, что Генеральная прокуратура и МВД способны провести объективные расследования выдвинутых Александром Зинченко обвинений, 8,1 процента не знают, что ответить. И более 68 процентов не верят, что правоохранительные органы способны на это, поскольку находятся под давлением. Вот оно — истинное положение дел! 73,1 процента респондентов считают, что при новой власти коррупции не стало меньше. Положительную тенденцию к ее уменьшению заметили 20,4 процента. И это в столице, жители которой все-таки территориально ближе к тем органам, куда можно пожаловаться на беззаконие, и немного более информированы относительно своих прав. Впрочем, возможно, значительное количество пессимистов среди киевлян объясняется тем, что они лучше информированы о происходящем в стране. В том числе и об особенностях украинского правосудия. В то время как в объективность судебного процесса, если Мартыненко и Порошенко подадут в суд на Зинченко за клевету, верят 26,9 процента опрошенных, 45,1 процента уверены: независимо от аргументов суд вынесет решение в пользу представителей власти.

А вот что касается доверия президенту, то у 63,3 процента жителей Киева отношение к Виктору Ющенко после произошедшего не изменилось. У каждого десятого оно даже улучшилось. И глава государства мог бы быть рад этим цифрам. Если бы не 27 процентов тех, кого Виктор Ющенко глубоко разочаровал. Именно столько опрошенных признались в том, что их отношение к президенту ухудшилось.

Но с президентом все более-менее ясно. А вот что ожидает возмутителя спокойствия главы государства? В том, что, даже с учетом всех обстоятельств, Александр Зинченко совершил поступок с большой буквы, сомневающихся гораздо меньше, чем тех, кто считает: Зинченко молодец, он сказал то, о чем люди давно говорят между собой. И среди киевлян таких 46,6 процента. Только 4,3 процента называют экс-госсекретаря предателем, нанесшим удар по президенту. Еще 6,7 уверены, что он пустослов, не приведший убедительных аргументов. Людей, способных на поступки, среди украинских политиков совсем немного. И за политическое будущее Александра Зинченко, похоже, переживать не стоит. Уйдя именно таким образом из власти он обеспечил себе запас уважения и авторитета. А вот что касается тех, кто в ней остается… Почти 36 процентам киевлян уже надоели конфликты во власти и они испытывают лишь разочарование. Думается, такие настроения присутствуют не только в столице.

Торг здесь неуместен

Поступок Зинченко стал катализатором давно назревшей развязки. По завершении кадровой революции достаточно быстро формируется две группы с собственными лидерами и окружением. Условно их можно очертить так: с одной стороны — Порошенко плюс Третьяков, Жвания, Червоненко, Мартыненко; с другой — Тимошенко плюс Турчинов, Томенко, Терехин, Бродский. Несложно предположить, какой группе оказывал доверие президент.

Противоречия между Банковой и Грушевского, между Тимошенко и Ющенко с Порошенко набухали с каждым днем. На вопрос: «Который час?» обе стороны отвечали вопросом: «А зачем это вам?». Возможности сесть за стол переговоров и искренне выяснить отношения у первых лиц уже не было, ибо их историческое взаимное недоверие плюс массированная обработка каждого окружением исключали такую возможность. Ющенко доверял своим, Тимошенко — своим. «Она решила уйти в отставку за два месяца до выборов и кинуть вас, Виктор Андреевич. Ни единому ее слову верить нельзя». «Он не подаст тебя премьером, ни за что. А идти в блоке со всей его компанией — убить свой рейтинг навсегда». «Это она организовала скандал по вашему сыну, заказав материал журналистам «УП», и это — только начало. Ее цель — полная ваша дискредитация к апрелю будущего года». «Он не воспринимает никаких аргументов. Какие бы факты ему ни положили на стол о деяниях Третьякова, Порошенко, Червоненко, он твердит о том, чтобы мы не сводили счеты со своими политическими оппонентами и не следили за его людьми». «Посмотрите, как она пиарится. Фрадков или белорусский премьер сидят тише воды, ниже травы, давая пресс-конференцию раз в полгода. Она же не слазит с экрана». «Сколько можно терпеть! Они разграбили НАК, они хотят у Фирташа купить за 2,5 млрд. долю в «Росукрэнерго», они украли Ильичевский порт. Это все вылезет, ты хочешь проассоциироваться со всем этим?». «Она в сговоре с «Приватом». Они вернули ей долги, а теперь на совместный с ней офшор покупают 40 процентов «Плюсов». Это валит все наши договоренности с Пинчуком о каналах». «Он лично звонил Притыке, лично звонил Коломойскому. У тебя иллюзия, что ты ведешь борьбу с Петей и Пинчуком, ты воюешь с ним»…

Короче говоря, часть аргументов и той, и другой стороны полностью соответствовала действительности, часть являлась заблуждением, часть — сознательной дезинформацией лидеров. Эти и многие другие упреки прозвучали во время трехдневных переговоров, в которых принимали участие: со стороны Тимошенко — Юлия Тимошенко, со стороны Виктора Ющенко — Виктор Ющенко, Роман Бессмертный, Олег Рыбачук, Анатолий Кинах, Петр Порошенко, Александр Третьяков. В переговорах также участвовали относительно нейтральные Борис Тарасюк и Виктор Пинзеник.

Три дня и три ночи искали выход из патовой ситуации. В результате консультаций, переговоров, созвонов и нескончаемых совещаний вырисовалось два варианта.

Первый. Его Виктор Андреевич назвал «мягким». Президент отправляет в отставку Петра Порошенко — секретаря СНБОУ, Александра Третьякова — первого помощника президента и Николая Скомаровского — главу Государственной таможенной службы — со своей стороны. Тимошенко же, со своей стороны, жертвует вице-премьером Николаем Томенко и министром экономики Сергеем Терехиным. Кроме того, президент отправляет в отставку ее пожизненно правую руку — Александра Турчинова, главу СБУ, а также находит вариант замены, по его мнению, лояльного к Тимошенко Святослава Пискуна на своего генпрокурора. Это — первое условие. Теперь — второе. Предвыборный список возглавляет Виктор Ющенко и получает соответственно квоту в 66 процентов от состава списка. Тимошенко достается 33. В него она не имеет права включать: представителей ПРП, представителей Рухов, представителей «Поры», Александра Зинченко, Михаила Бродского, Александра Турчинова, судей (начиная от Маляренко и заканчивая теми, кто осмелился заявить об оказании давления на них со стороны Петра Порошенко). Президент имеет право вето на каждую кандидатуру, которую Тимошенко намеревается внести в свою часть списка. (Аналогичного права у Тимошенко нет.) Разговоров о гарантии выдвижения Тимошенко после выборов на пост премьера — также нет. И третье условие: Тимошенко выходит на совместную пресс-конференцию с Виктором Ющенко и клеймит позором «лжеца» Александра Зинченко.

Президентская сторона утверждает, что Юлия Тимошенко дала согласие на этот вариант в среду вечером, что позволило президенту на пресс-конференции заявить о том, что они с Тимошенко обо всем договорились, но потом она изменила свою точку зрения и в четверг утром нарушила договоренность. Тимошенко же, в свою очередь, в беседе с корреспондентом «ЗН» заявила о том, что ни на один из вариантов она согласия не давала и взяла время для раздумий до 9 часов утра четверга. Юлия Владимировна, от которой нам и стало известно о подробностях предложенного варианта, утверждает, что в 8 утра позвонила президенту и сказала, что не может принять этот вариант и предлагает иной. Какой — она не уточнила. В результате реализован был «нулевой вариант» — отставка всех. Говорят, эту идею в переговоры привнес Роман Бессмертный. В итоге запуска этого варианта Тимошенко и ее сторонники потеряли власть де-юре и де-факто. Порошенко и Третьяков — только лишь де-юре. (Простой пример. В тот же день, когда счетчик предвыборной коалиции обнулился, Виктор Ющенко назначил новым руководителем Службы безопасности Украины Игоря Дрижчаного. Если бы на этот пост президент назначил отца Петра Порошенко, то, поверьте, Петр Алексеевич радовался бы в такой же степени…)

Большинство советников Виктора Ющенко были за «нулевой вариант». Сама Тимошенко и ее советники — против. Президент колебался, чувствуя непредсказуемость развития событий, ответственность за принимаемое решение и его последствия. Решение ему далось непросто. Непросто, но по другим причинам, его было принять и Юлии Тимошенко. Но есть основания полагать, что обе стороны, помимо тревоги за страну и собственное политическое будущее, испытали облегчение: больше никому не нужно притворяться, ждать удара в спину. Наступила определенность, а она всегда лучше неизвестности.

Пропала оброть — так и коня в огонь!

Президент остановился на так называемом «нулевом варианте». Глава государства:

— в полном составе отправил на политический покой Кабинет министров;

— освободил Петра Порошенко от должности секретаря Совбеза;

— отстранил от выполнения служебных обязанностей своего первого помощника Александра Третьякова;

— подписал указ о снятии руководителя Службы безопасности Александра Турчинова.

Среди уволенных оказались также глава Государственной таможенной службы Владимир Скомаровский и президент Национальной телекомпании Тарас Стецькив, ранее подавший прошение об отставке. Следующим (легко прогнозируемым) шагом должно было стать изгнание из Генеральной прокуратуры Святослава Пискуна. Однако, памятуя историю об увольнении-восстановлении Святослава Михайловича, президент (насколько известно) поручил своим стряпчим разработать юридически безукоризненную схему избавления от нынешнего босса ГПУ.

Случившееся справедливо было названо самой массовой кадровой чисткой в истории Украины. Насколько верным было решение Виктора Ющенко? Является ли оно морально ответственным, политически взвешенным и технологически эффективным?

Чтобы попытаться максимально объективно ответить на этот вопрос, попробуем на мгновение абстрагироваться от наших тоскливых реалий. Представим себе абстрактное демократическое государство, в котором случилась история, аналогичная нашей. Исходные условия те же: высокопоставленный чиновник обвиняет ближайших соратников главы государства в коррупции. Как в этом случае принято поступать? Алгоритм действий первого лица страны в таких случаях известен. Политический лидер должен отстранить подозреваемых в неблаговидном деянии от исполнения своих обязанностей и выступить гарантом проведения всестороннего, независимого, объективного расследования.

Важное обстоятельство. В подобных ситуациях высшее должностное лицо обязательно берет если не всю, то хотя бы часть ответственности за происходящее.

Ющенко поступил иначе. Он в одночасье выразил недоверие фактически всей высшей политической элите страны. Причина? На пресс-конференции, состоявшейся 8 сентября, Виктор Андреевич объяснил свой поступок следующим образом: «Основа отношений, которая была в последние восемь месяцев, давайте откровенно говорить, и вас, и меня, и 48 миллионов украинцев начала разочаровывать. Нам надо остановить разочарование. Нам надо, чтобы идеалы Майдана не поставили под вопрос…»

Разберем сказанное. Оставим в покое ритуально помянутый всуе символ оранжевой революции — если бы Майдан был человеком он всенепременно помер бы от непрекращающейся икоты. Не будем брать в расчет заклинания, проанализируем фактическую сторону дела.

Первое. Высшее должностное лицо объявило: последние восемь месяцев (то есть ровно столько, сколько Ющенко президентствует) отношения между власть имущими строились таким образом, что приводили только к разочарованию. Причем разочаровали они не только главу государства, но и 48 миллионов его сограждан.

При этом Президент не скрывает, что именно он привел этих людей. Он называет их друзьями. Он признается, что «дал им огромные полномочия». А они не оправдали президентского доверия. Было бы логично, если бы после этого Виктор Андреевич повинился перед избирателями: простите, если сможете — я привел этих людей во власть и я несу ответственность за то, что они не оправдали вашего доверия.

Но Ющенко ни словом не обмолвился о своей вине. К великому сожалению, он выглядел не как гарант данных им обещаний и вверенных ему конституционных прав. Он принял позу обиженного ребенка: я их мирил-мирил, а они все равно песком кидаются. «Президент не должен быть нянькой, улаживать их отношения…», — пожаловался Виктор Андреевич журналистам. Святая правда. У президента масса других, более важных занятий. И если он вынужден мирить людей, им же отобранных, — он плохой президент.

Второе. Президент сам упомянул о восьми месяцах. Следовательно, о конфликтах в команде он узнал не вчера. Что же это получается: он без малого год наблюдал за тем, как его друзья и коллеги погрязают в склоках и сварах. Он расточает свое (без всякой иронии) драгоценное президентское время на бесполезную миротворческую миссию, с тоской наблюдая как в обществе растет разочарование. Вопрос: а зачем в таком случае было ждать восемь долгих месяцев? Следующий вопрос: когда президент лукавил? Две недели назад, когда расхваливал свою команду? Или два дня назад, когда объявил, что она оказалась командой разочарований?

Третье. Допустим, президент терпел восемь месяцев, надеясь (не понятно на каком основании), что проблема рассосется сама собой, и таким образом ее (проблему) консервируя. Возникает очередной резонный вопрос: как долго президент терпел бы еще? Формальным поводом для ковровой кадровой бомбежки стали разоблачения Зинченко. А если бы экс-госсекретарь промолчал? Виктор Андреевич продолжал бы делать вид, что ничего не происходит, несмотря на растущее разочарование, личное и всенародное?

Четвертое. Вернемся к заявлениям президента не пресс-конференции. Схематически представление Ющенко о разразившемся конфликте выглядит следующим образом:

1) Он не верит в коррумпированность своего окружения;

2) Он признает наличие острых, непреодолимых конфликтов внутри своей команды;

3) Он считает обвинения в коррупции проявлением этих конфликтов;

4) Он видит единственно возможным шагом разрешения кризиса в массовой кадровой чистке.

И после всего этого он отправляет в отставку правительство. Означает ли это, что он рассматривает Кабинет министров как орган, ответственный за появление обвинений в коррупции? Отыскать иную логику в этом кадровом решении невозможно.

Давайте пораскинем мозгами. Обратимся к истокам: представитель патронатной службы президента Зинченко обвинил представителей патронатных служб президента Порошенко и Третьякова в злоупотреблении служебным положением, финансовых махинациях и прочих грехах.

Если Ющенко так убежден в кристальной чистоте своих оруженосцев, он мог об этом заявить и сохранить их на своих постах. Это противоречит философии демократических государства, но это вполне в стиле украинской власти. Если Ющенко имел основания думать, что нет дыма без огня, он должен был снять Порошенко и Третьякова.

Что делает президент? Он подписывает прошение об отставке Порошенко, отстраняет от исполнения обязанностей Третьякова (заметьте, не о его увольнении) и отправляет в отставку Кабинет министров. Странно, правда? Может быть, гарант таким образом хотел сказать — вот они, истинные виновники кризиса. Именно они, а «не молодые люди, которым по 31, по 39 лет, которые пришли в политику с надеждой, что будут работать в этой политике на благо людей много десятков лет».

Наконец, пятое и последнее. Президент привселюдно пообещал объективное расследование заявлений Зинченко. И тут же дал массу поводов усомниться в том, что оно будет, действительно, непредвзятым.

Всему составу правительства (ни один из представителей которого как потенциальный коррупционер не упоминался) указали на дверь без особых разговоров. Один из главных фигурантов дела, Третьяков (повторимся) лишь временно отлучен от дел. Таким образом Виктор Андреевич недвусмысленно дал понять всем (в том числе и будущим следователям), каким доверием пользуется этот человек.

Цитату о молодых людях, живущих надеждой, мы уже приводили. Вспомним еще одно президентское высказывание «Я позавчера назначил комиссию, которая бы все факты, которые есть, обработала и сказала — это коррупционер или некоррупционер. Убежден, что этих фактов не будет».

Вот так. Комиссия еще не начала работу, а президент уже знает, чем она закончится. Согласитесь, непредвзятым подобное заявление назвать сложно. Более того — скандал вокруг Никопольского ферросплавного назвал попыткой «передать предприятие из рук одной шайки в руки другой шайки». Для того чтобы вынести подобное обвинение, Виктору Андреевичу даже комиссия не понадобилась.

Невольно вспомнилось, как свежеиспеченный гарант самовольно присвоил себе функции суда, на всю страну объявив убийцами Гонгадзе только-только задержанных подозреваемых. Было бы еще полбеды, если бы подобные безапелляционные заявления объяснялись только отсутствием правовой культуры. Но они, скорее всего, являются отсутствием демократической культуры. Многие из тех, кто не питал особых иллюзий в отношении политика Ющенко, еще до осени 2004-го не замечали за ним этого порока. С весны 2005-го он стал очевиден. И это не просто печально, это — опасно.

На фоне всего этого отказ Виктора Андреевича от своих слов (произнесенных перед сотнями тысяч на столь дорогом его сердцу Майдане) выглядит просто невинной шалостью. В начале 2005-го под одобрительный гул убранных в оранжевое избирателей будущий всенародно избранный обещал, что навсегда разделит власть и бизнес. И будет проверять будущих политических «олимпийцев» на этот предмет до десятого колена. В конце того же года гарант сказанное ранее переосмыслил: «Человек, который имел до этого бизнес… не путает государственную функцию с бизнесом, который ведет кто-то — или жена, или сын…»

Столь подробный разбор сказанного и сделанного главой государства понадобился нам для того, чтобы попытаться понять мотивы, которыми он руководствовался, решаясь на массовый кадровый расстрел.

Сам по себе шаг, предпринятый Ющенко, нельзя назвать неверным. Если Ющенко прав и государственные органы погрязли в конфликтах, подобная чистка — единственный выход.

Но мы позволим себе усомниться, что причина заключается именно в этом. Потому что Ющенко заговорил о разочаровании и неудовлетворительной работе исполнительной власти после заявлений Зинченко. Потому что Ющенко дал недвусмысленно понять, как к кому он в этой истории относится. Потому что информация о переговорах, которые Ющенко вел с руководством Кабинета, дают основания считать: он бы простил правительству все и никогда бы не вспомнил о «разочарованиях 48 миллионов», если бы Тимошенко не разочаровала его и приняла его условия.

Если это так, то это означает следующее. Единственным побудительным мотивом для Виктора Андреевича служили отнюдь не пресловутые идеалы Майдана (которые он, да и не только он, трактует сегодня по своему усмотрению), а банальная политическая выгода.

В кругу своих Ющенко никогда не скрывал, сколь раздражают его «политические цепи», полученные в «нагрузку к победе», — конституционная реформа и премьер Тимошенко. Виктор Андреевич и Юлия Владимировна никогда не были и никогда не будут соратниками. Они были политическими союзниками во время революции и стали политическими конкурентами после нее.

Создавалось впечатление, что Ющенко все эти месяцы мучительно раздумывал, что для него является наибольшим злом — Тимошенко во власти или Тимошенко в оппозиции. Заявления Зинченко (которые президент напрямую связывает с политическими происками премьера) ускорили необходимость сделать выбор.

Ющенко снял ответственность со своих плеч — он обязал бросить жребий саму Тимошенко. Если бы она приняла условия президента, то прекратила бы свое существование как самостоятельный и перспективный политический игрок. Если не навсегда, то надолго. Если нет — глава государства исполнял свою давнюю мечту — вышвырнуть Тимошенко из власти. Если не навсегда, то надолго.

Случившееся не просто обнажило истинное желание Ющенко, — сконструировать власть по своему вкусу, не отягощая себя демократическими условностями и политическими договоренностями. И в этом смысле скандал, затеянный Бродским и Зинченко, пришелся кстати — он развязал ему руки. Так что Ющенко в этой ситуации скорее выиграл: отныне он сможет не только наполнять коридоры власти своими людьми, но и, что важнее, исключить в этих коридорах появление чужих правил игры.

Реакция на происходящее со стороны главы государства, его окружения, а также некоторых пропрезидентских СМИ удивляла: кризис является искусственным и спланированным, удар нанесен по Ющенко, страну пытаются ослабить, возникла угроза демократии.

Позволим себе не согласиться: подобные скандалы, как ни странно, один из признаков демократического общества. Потому что в недемократическом обществе подобные скандалы не возникают в принципе. События последнего десятилетия это подтверждают весьма красноречиво. Коррупционные истории в Италии, Франции, Великобритании, Германии, Израиле не дали повод усомниться в приверженности этих государств идеалам демократии. Потому что они были расследованы, потому что наступил момент ответственности и действиям виновных была дана соответствующая оценка. Хотя вина некоторых из них в нашей стране может показаться просто смехотворной.

Да и отставки правительства далеко не всегда означают кризис — порой они означают как раз начало выхода из кризиса. Если руководство страны четко представляет, что за этим последует — катарсис власти или ее апокалипсис.

О последствиях

Выиграло ли общество в данной ситуации? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Если коррупционные обвинения будут расследованы объективно и непредвзято, то можно будет вести речь о новой эре борьбы граждан с коррупцией. Если же расследование будет проведено формально (а этого исключать нельзя, поскольку Святослав Пискун сидит в шатающемся кресле, СБУ возглавляет человек, близкий к Мартыненко и Порошенко, а министр внутренних дел Юрий Луценко, чья газета «Грани плюс» опубликовала разоблачающий материал о деяниях Порошенко в Молдавии, тем не менее заявляет, что у него никаких фактов нарушений нет), то в селе, районе, городе вряд ли найдется самоубийца, способный позвонить по телефону доверия и сообщить о коррупции в органах власти.

В целом выиграл политикум: ситуация стала более или менее ясной. Четко вырисовались центры мобилизации политических сил накануне парламентских выборов. Теперь каждый вправе выбирать свой политический путь, имея четкое представление о расстановке сил в команде президента, команде экс-премьера, команде спикера и т.д.

Выиграла и часть общества, для которой Юлия Тимошенко являлась раздражающим фактором. Переведут дух многие представители малого и среднего бизнеса. Улягутся волосы на голове у значимой части экономистов, не примирившихся с популизмом Тимошенко. Облегченно вздохнут многие олигархи, сформированные прошлой властью, поскольку Тимошенко была основным носителем и реализатором идеи реприватизации. Защиты от нее крупный бизнес искал на Банковой. Теперь правила игры на поле «власть—бизнес» будут более предсказуемыми, понятными и, возможно, проверенными.

Но есть и другая часть общества, которая никогда не скажет «наш Юра», говоря о премьере Еханурове, потому что ее словами после Майдана были «наша Юля». Для этих людей власть потеряла цвет. В ней нет радуги бабочки от Луи Витона. Теперь в стране власть цвета мокрого асфальта, цвета «Бриони». Это просто власть, с функцией, но без души. Так вместе с Анной Шиловой, Тамарой Стратиенко, Игорем Кирилловым ушла душа из телевидения. Для этой части общества власть стала далекой и технической.

Сегодня никто точно не может сказать, как будут развиваться события в дальнейшем и какими станут результаты президентского решения. Источники на Банковой сообщают, что Виктор Ющенко все эти дни находился в глубокой задумчивости и в процессе кардинального переосмысления. Источники утверждают, что президент созрел к неким переменам и переформулировал требования, выдвигаемые к людям, занимающим ключевые посты. Яркий пример тому Олег Рыбачук. В своей должности вице-премьера по евроинтеграции — без комитета, без министерства, без реальных полномочий и без глубинного осознания государственным аппаратом потребности в самой евроинтеграции, Олег Борисович напоминал висячие сады Семирамиды. Теперь он пустил корни на Банковой. Именно он, а не Роман Бессмертный. А это означает, что президент не намерен превращать госсекретариат в штаб избирательной кампании, призванный централизовать админресурс. Ющенко знает, что бюрократические качества Олега Борисовича оставляют желать лучшего: документооборот — не его стихия и для победы над хаосом госсекретариата Рыбачук, очевидно, возьмет в замы сильного орговика. Сам же Олег Борисович способен делать многие вещи. Во-первых, противостоять бесполезным интригам. Во-вторых, кардинально расширить источники поступления информации к президенту. В-третьих, адекватно представлять президента в доверительных переговорах с зарубежными партнерами. В-четвертых, обеспечить интеллектуальную подпитку главы государства и его решений за счет привлечения широкого спектра экспертов и специалистов. В-пятых, Рыбачук может абсолютно со всеми политическими силами вести переговоры, не имея за спиной истории отношений, обид, совместных заработков и предательств.

Что-то нам подсказывает, что Александр Третьяков останется на своем посту. Не исключено, что произойдет некое перераспределение функций между кабинетом и секретариатом президента. Но сделано это будет не путем войны, а посредством консенсуса, поскольку у Рыбачука и Третьякова замечательные человеческие отношения. Кратко описывая Олега Рыбачука, нельзя не упомянуть еще о двух моментах: он умеет говорить президенту неприятные вещи, если того объективно требует ситуация; и он не принадлежит ни к одному политическому и экономическому клану. Он — человек президента, на восемь месяцев забытый и отодвинутый. Теперь же осознанно востребованный.

Не исключено, что секретарем СНБОУ станет Анатолий Кинах. На сегодняшний день не ясно, сохранятся ли за ним широкие полномочия, которыми ранее своим указом президент наделил Порошенко. Во-первых, захочет ли Ющенко закреплять эти полномочия за Кинахом? Ответ на этот вопрос будет показателем искренности Ющенко, который выступил против наличия различных центров влияния во власти. Ведь противостояние было предопределено не только личностным, но и функционально-институциональным фактором.

А во-вторых, мы помним, что судьбу указа через неделю возьмется решать Конституционный суд. Вполне возможно, что именно он урежет полномочия будущего секретаря СНБОУ.

Кинах — не худшее решение: организованный, конкретный, имеющий представление о различных сферах политематической работы СНБОУ. Кинах сможет наладить работу органа, сформировать нормальный аппарат. Другое дело — каким будет сам Совет нацбезопасности. Ведь сегодня в его составе остались лишь Пискун, Маляренко, Литвин и Ющенко. Найдется ли в команде президента место для дискуссионной площадки по стратегически важным вопросам либо СНБОУ превратится в лобное место, где совершаются кадровые казни (как это было, например, при Марчуке), сегодня сказать трудно.

Юрий Ехануров, номинированный на премьерство, также личность не одиозная. В экономике разбирается, в особой конфликтности не замечен, в политических амбициях, способных раздражать президента, также. Он будет руководить Кабмином предсказуемо, стабильно и от имени президента. Ехануров — не новатор и не генератор идей, но он их качественный и ответственный исполнитель. Его отношения с Ющенко, скорее всего, будут стабильными. О достижениях правительства обществу будет сообщать президент, провалы премьер возьмет на себя.

Весьма высока вероятность, что Ехануров парламентом будет утвержден в качестве премьера. Это, разумеется, повлияет на состав нового Кабинета — нужны голоса, а значит, и новые члены коалиции. (Кстати, Олег Рыбачук заявил, что президент намерен привлечь Тимошенко к формированию правительства. Может, хочет услышать ее рекомендации, чтобы точно знать, кого в Кабмин не брать?) Со всеми министрами определяться будет исключительно президент, и Юрий Иванович вряд ли будет возражать по этому поводу. Крупного компромата на Еханурова никогда не было, а отсутствием мелкого мало кто в политике может похвастаться. У Еханурова нет влиятельных врагов и влиятельных друзей тоже нет. Он трезво оценивает задачи, стоящие перед ним, а это принятие бюджета, его наполнение и оптимальное распределение с учетом предстоящих выборов, систематизация правительственных программ, создание четырех правительственных комитетов во главе с имеющими реальную власть вице-премьерами. Он противник активной реприватизации, не сторонник резких движений. Но если партия, причем, конкретная, скажет «надо»…

Таким образом, теоретически существует надежда, что работа власти станет более эффективной и оптимальной: Рыбачук заставит Ющенко интересоваться работой министерств, разведки и СБУ, Кинах наконец организует работу СНБОУ, Ехануров начнет возделывать экономические поля без необходимости привязывать щит к пояснице. Все это возможно, если президент сделал для себя выводы в первую очередь о своей работе и зоне ответственности. Выводы, о которых он может не сообщать обществу, но в наличии которых общество либо убедится в ближайшее время, либо нет.

При наличии информированной оппозиции станет достаточно быстро известно: какими критериями будет руководствоваться президент при определении нового состава правительства — личной преданностью или профессионализмом; будет ли пользоваться и в каких вопросах Петр Порошенко влиянием на главу государства; какие проекты и патронирует ли президент; какими критериями пользуется при выборе объектов для реприватизации; продолжает ли проявлять озабоченность необходимостью контроля над электронными медиа; как будет формироваться бюджет избирательной кампании НСНУ; будет ли использован админресурс в целях достижения партией более высокого результата?

При выполнении ряда условий и отсутствии одиозных действий представителей команды Виктора Ющенко задействованный «нулевой вариант» может дать позитивный результат.

Но есть вариант, согласно которому страна может проиграть. Потому что «нулевой вариант», на который пошел президент в самый канун парламентских выборов, может означать фактическое начало открытой войны политических группировок. Освобождение от условностей предполагает безусловную жестокость в отношениях между вчерашними ситуативными союзниками, превратившимися сегодня в непримиримых врагов.

То, что война будет развязана, к счастью, — не факт. Но если она начнется, от этого пострадает многое и многие. Избиратели найдут подтверждение многим своим сомнениям и могут окончательно разочароваться в искренности и неподкупности политиков. В том, что Тимошенко и Турчинов ушли из власти с чемоданами свежего компромата, можно не сомневаться. Но если люди, занявшие оставленный ими плацдарм, позволят себе откровенно «баловаться», ощущая внутривластную бесконтрольность, проблем может быть много. И не только у отдельных личностей с той или другой стороны, а у самого государства Украина. Возможные сенсационные разоблачения способны подорвать и без того небезупречную репутацию страны, заставить Запад пересмотреть благожелательное отношение к Украине и поставить крест на наших евроинтеграционных устремлениях.

Кроме того, бюджетный процесс, приватизация, создание законодательной базы, адаптированной к требованиям СОТ — успех этих и многих других политико-экономических проектов окажется под серьезной угрозой. Вполне возможно оформление ярко выраженного, агрессивного антипрезидентского большинства в Раде, что также не пойдет на пользу стране. Наконец, предстоящие выборы-2006 рискуют оказаться самой грязной парламентской кампанией в истории страны.

Видел ли президент эти угрозы? Не мог не видеть. Готов ли он взять на себя ответственность за возможные последствия. Исходя из того, как он аргументировал свои последние политические шаги, сомнительно. Но говорят же люди, что процесс переосмысления пошел.

Железная усталость

О реакции Юлии Тимошенко на президентское решение доподлинно не известно. Впрочем, не надо быть провидцем, чтобы догадаться, что своей отставке главная героиня оранжевой революции не слишком обрадовалась. Тимошенко делала все от нее зависящее, чтобы остаться у руля Кабмина как можно дольше. Последние месяцы она как заклинание повторяла слова о своей преданности президенту. Причем, по мнению многих, несколько перестаралась. Чем чаще и назойливее руководитель правительства клялась в вечной политической любви, тем меньше в это верилось.

Люди непосвященные изумлялись тому, насколько терпеливо гордая женщина (к тому же — ярко выраженный боец) сносит поучения и упреки, на которые не скупился президент. По нашему мнению, ничего особо удивительного в подобной кротости нет: в своей непростой жизни Юлия Владимировна не стеснялась демонстрировать смиренность. Потому что твердо выучила простую истину: в политике низкий поклон часто служит первым шагом к возвышению.

Послушание Тимошенко ее симпатики расценивали по-разному. Одни считали, что таким образом она теряет свой авторитет. Другие хвалили за мудрость. Политический развод с главой государства почти всем казался неизбежным. Но при этом поклонники премьера считали, что Юлия Владимировна только выиграет, если инициатором разрыва станет Виктор Андреевич.

Желание уцепиться за руководящее кресло любой ценой в глазах непредвзятых выглядело несколько иррациональным. Что особенно не вязалось с глубоко прагматичной натурой вчерашней (и завтрашней?) оппозиционерки. Лишенная стратегического маневра, несвободная в подборе кадров, чувствующая неприязнь со стороны президента (и, честно говоря, отвечающая ему взаимностью), Тимошенко тем не менее считала премьерский пост идеальным трамплином для дальнейшего роста. В том, что ее целью является вершина власти, никто не сомневался.

Объективно оценивать действия Тимошенко-премьера не просто. Потому что она вынуждена была работать с теми людьми, которых ей назначил президент, и воплощать в жизнь обещания, им розданные. Попытки поиграть в самостоятельность порою удавались, порою — нет. Премьерские инициативы получали противоречивые оценки специалистов.

Поверхностный анализ деятельности первого постреволюционного Кабинета пока наводит на два вывода. Это было не самое худшее правительство в новейшей украинской истории. Следует признать очевидную заслугу Тимошенко. Ей удалось в сжатые сроки в непростых условиях превратить группу достаточно произвольно отобранных людей в коллектив. Кабмин не стал и не мог стать единым целым, но значительная часть его членов в критических ситуациях действовали как единая команда. Очень многие министры уже в ходе совместной работы преодолели давнее предубеждение по отношению к Ю.В., а некоторые из них сегодня стали ее надежными союзниками. Кое-кто — неожиданно для себя. Она вкалывала как вол и привила бациллу трудоголизма почти всем своим подчиненным.

Одним словом, КМ оказался состоятельнее, чем думали пессимисты. В то же время Тимошенко оказалась не таким идеальным премьером, как рассчитывали оптимисты. Безусловно, она оказалась в роли заложницы президентских обещаний, президентской неприязни и президентских кадров. Но Юлия Тимошенко сознательно шла на этот риск.

Оправдался ли он с точки зрения интересов страны? Сложный вопрос, ответ на который не предполагает поспешности. Но факт остается фактом. В феврале «железная Юля» множеству людей казалась идеальным кандидатом на роль чистильщика «авгиевых конюшен» украинской экономики. В сентябре количество сторонников подобной теории серьезно уменьшилось.

Какой путь изберет Тимошенко? Убеждены, что она сама пока не знает четкого ответа на этот вопрос. Линия ее дальнейшего поведения во многом будет зависеть от того, насколько жестким окажется дальнейшее противостояние нынешнего президента и бывшего премьера.

Вопреки распространенному мнению, Тимошенко — не машина. Она — живой человек, к тому же — порядком подуставший. Как ни странно это прозвучит, но она, в первую очередь, устала от оппозиции. И, наверное, с удовольствием избежала бы поднадоевшей (хотя и так идущей ей) роли непримиримого борца с режимом.

Если режим не сделает ее мишенью, не исключено, что ее отношения с Ющенко и его ближайшим окружением не выйдут из режима «холодной войны». Но сама Юлия Владимировна, как нам кажется, в это не слишком верит.

Она знает, что представители новой власти сознательно оставили зацепки в уголовных делах, оставшихся в наследство от власти старой и непосредственно касающихся ее прошлого. Она понимает, что в будущем эти зацепки могут превратиться в ордеры и новые уголовные дела. Она не сомневается, что в нынешней властной команде найдется немало желающих выдать ее российским компетентным органам. Она сомневается, что у ее вчерашнего майданного соратника Юрия Луценко дрогнет рука, когда ему, возможно, придется санкционировать факт подобной выдачи.

Вполне возможно, что в обмен на ненападение она согласится оставаться демонстративной соратницей президента и даже согласится войти в провластный предвыборный блок. В том случае, если Ющенко согласится на формирование коалиции, в которую войдет не только «Батьківщина», но и столь же немилые президентскому сердцу УНП, НРУ, ПРП и «Пора».

Подобное развитие событий возможно, но маловероятно. Дело даже не в том, что Тимошенко не сможет долго целовать руку, бьющую ее по щекам. Она, может, стерпела бы. Но ради чего? Оставаясь в прокрустовом ложе пропрезидентского предвыборного объединения, она рискует окончательно утратить политическую самобытность. Тимошенко не хочет и не может быть сортом вареной колбасы. Это ей претит. И главное, это — политически бесперспективно.

Более правдоподобно другое. Если власть на время оставит ее в покое, не будет навязывать дружбу, но и не станет грозить войной, Тимошенко уйдет в тень и будет собираться с силами. Ближе к зиме Юлия Владимировна может плавно выйти из образа мягкой альтернативы Ющенко и обрести статус жесткого оппозиционера власти. Жесткого, но не беспощадного. Боевые действия между вчерашними союзниками могут и не начаться, если обе стороны осознают ответственность перед народом. И не обрекут страну на жестокую войну без правил, без пленных и без победителей.

Легко предположить, что если Тимошенко начнут травить, она придет в ярость. Которая лишь умножит ее незаурядное бесстрашие. Но не только прессинг со стороны Банковой способен вынудить ее выйти на тропу радикальной оппозиции. К подобному выбору ее склоняют многие члены окружения. Согласно их логике, реализация политического проекта «Юля — борец с режимом» — залог успеха на парламентских выборах.

Кстати, о команде. С высокой степенью вероятности, можно говорить о том, что Тимошенко ее не контролирует. Более того, трудно ответить на вопросы — что есть сегодня команда Тимошенко и есть ли она вообще?

С одной стороны, многие из тех, кто вчера торопился занять место за ее спиной, сегодня поспешат от нее дистанцироваться. А если ее начнут прессовать — предадут, не дожидаясь, пока жареный петух трижды клюнет их ниже спины.

С другой стороны, кое-кто из тех, кого вчера принято было считать случайными попутчиками Тимошенко, могут завтра оказаться надежными союзниками. Потому что успели разочароваться. Нет, не в идеалах Майдана. И не в самом Ющенко. А в том, как Ющенко эти идеалы трактует.

Многие ближе к выборам почувствуют потребность в альтернативе, острую нужду не только в политическом пристанище, но и в вожде. В поводыре, обладающем харизмой, волей и упорством.

Тимошенко вынуждена будет считаться с мнением тех, кто захочет (либо вынужден будет) если не принять ее сторону, то, по крайней мере, встать рядом с ней.

Сможет ли она сформировать из самых разных людей настоящую команду — большой вопрос. Есть основания считать, что поступок Бродского не был ею санкционирован, более того, она долго и всеми силами удерживала его от подобного шага. И то, что он решился на демарш, означает: уважение Бродского к Тимошенко еще не означает влияния Тимошенко на Бродского. При этом Бродский был и остается членом ее команды. В отличие от того же Зинченко, которого пока поспешили записать в сателлиты Юлии Владимировны.

То же касается и полутора десятка министров, принимавших сторону Тимошенко в ее бытность премьером. Далеко не со всеми из них Ю.В. будет по пути. Потому что многие из них не скрывают: они уже не верят в Ющенко, но все еще не верят Тимошенко. И потому что они не знают, что опаснее для страны — безапеляционный Виктор Андреевич или авторитарная Юлия Владимировна.

Пожалуй, основная задача для Тимошенко на сегодня — вернуть эффективность своей фракции. Парламентская ячейка БЮТ во время командировки вождя в Кабмин выросла количественно, но стала менее боеспособной. Тимошенко не находила времени и возможностей контролировать свой депутатский отряд.

Ситуацию придется менять. Но сделать это будет непросто. И дело не в том, что фракция неизбежно похудеет после того, как Ю.В. выпала из властной обоймы. В 2004-м депутатский отряд Тимошенко был одним из признанных центров парламентского влияния. На сегодня он быть таковым перестал. Ситуация в Раде изменилась, и для того чтобы вернуть фракции утраченный авторитет, Тимошенко придется сильно постараться. Не обладая мандатом, сделать это будет особенно трудно.

Фракции нужны союзники. Возможно, ими станут ячейки партий, не скрывающих желания пойти на выборы в блоке с отрядом Тимошенко. Речь идет, в первую очередь, об УНП и ПРП. Эти две организации, а также «Пора» могут стать партнерами БЮТ на выборах-2006. Соответствующие консультации уже ведутся. Чем они закончатся — судить рано, но насколько нам известно, экс-премьер не исключает, что отправится в предвыборное плавание самостоятельно. То, что политструктура Тимошенко примет участие в кампании — сомнений не вызывает.

Как не вызывает сомнения и то, что в самое ближайшее время фракция БЮТ примет активное участие в боях за сохранение политической реформы. Да-да, вы не ослышались. Согласно послед
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
     
     
     
     
     
     вверх