EN|RU|UK
  355  2

 ЛЕСЯ ГОНГАДЗЕ: ЛЮДИ ОТДЫХАЮТ, ПИСКУН НА МОРЕ, А Я ПЯТЬ ЛЕТ НА ТЕЛЕФОНЕ

Леся Гонгадзе, мать журналиста Георгия Гонгадзе Программа «Вчасно про головне».

Добрый вечер. Благодарим, что согласились и приехали к нам на эфир. Как Вы считаете, «таращанское тело», это может быть тело Георгия?

Добрый вечер, глубокоуважаемые. Вы сейчас видели все то, что было на экране, Вы видите крест, который не один поставлен в Украине моему сыну, вы видели могилы, вы видели ямы, вы видели все. И это продолжается почти пять лет. И все это проходит через мое сердце, и через сердце каждой мамы в Украине, которая имеет детей. Потому что каждый человек на подсознании может понять, что сегодня я, а завтра кто-то другой может быть на моем месте. И я поэтому просто хочу искренне поблагодарить всех журналистов, которые поддерживают меня в те тяжелые дня моей жизни на протяжении пяти лет. Потому что иначе это дело бы так закончилось, как со всеми другими журналистами, которые то повесились, то пропали. Дело не одно не раскрыто. И вы все, мои дорогие, коллеги моего сына, я вам благодарна за то, что вы со мной, и доносите народу Украины правду, которой не даете исчезнуть с поля зрения. А это все будет на совести власти, той власти и нынешней власти.

Вчера заместитель Генерального прокурора Виктор Шокин заявил, что, по предварительным данным экспертизы, «таращанское тело» принадлежит Георгию

Вы знаете, я пять раз уже сдавала кровь на ДНК, пять раз мучений и страданий, никто бы, наверно, не вынес пять раз, уже будет пятая экспертиза, и ни разу она не дала сто процентов. И не дала ни разу ответ мне, принадлежит ли стопа и волосы одному и тому же человеку. Так как то, что я видела в морге в 2001 году, а там были только одни кости разбросанные, и были две стопы, я тогда семь с половиной часов смотрела на те стопы, падала без сознания, снова приходила в себя. Я смотрела, что эти стопы не принадлежат моему сыну, потому что у моего сына были другие пальцы на ногах, а те стопы были другие. И когда я приложила ботинок к той стопе под рентгенапаратом, тот ботинок моего сына был на два с половиной размера больше стопы. И самое странное в этой ситуации было то, что под рентгенапаратом я показала на три пальца, которые были поломаны у моего сына в семнадцать лет, американский эксперт нашел переломы трех пальцев на стопе, которая не принадлежала моему сыну. Однако рядом лежала лучевая кость руки, на которой были ранения, которые он получил в Абхазии, в 92 году, вот такая ситуация. И вот уже пять лет я борюсь с Генеральной прокуратурой, чтобы она мне ответила на вопрос, что и кому принадлежит в этой ситуации. И ни разу я не получила ответа на 100 процентов. Дают 99, но 100 не дают. Не дают мне результаты экспертизы волос, которые я передала в 2001 году американским экспертам, французским экспертам, украинским экспертам. Да, ответ есть, что экспертиза проведена, но какая, у меня на руках нет. И поэтому у меня много есть всяких вопросов.

Как Вы считаете, вовремя сейчас на этом этапе передавать это дело в суд?

Я не политик, я мама. Но в этой ситуации просто руководство государства во главе с господином Президентом должны отрапортовать мировому сообществу о том, что что-то проведено, т.е. проведен суд. Сущность того судилища, которое должны провести сейчас, людям будет непонятна. Ну, нашли убийц, осудили их, а что она еще, мама, хочет? А мы все прекрасно знаем, что и Вередюка осудили, и многих осудили, которые потом отказались от своих показаний, и Вередюк умер. Так что это судилище, которое будет проводиться, - это публичность и стыд для нашего государства. Потому что нет результатов ДНК, которую должны провести, и которая должна дать мне 100 процентов того, или это кости моего сына, или это кости не моего сына. Как только будет у меня копия экспертизы, заверенная печатями той лаборатории в Германии, которая проводила, тогда это у меня будет документ, и по этому документу уже можно искать убийц, заказчиков, и этот документ даст мне возможность обратиться в Европейский суд против Украины. А у меня есть право на это, потому что это пять лет издевательств надо мною, и я так понимаю, что сегодня прокуратуре и нашему руководству невыгодно, чтобы это было подтверждение на 100 процентов, потому что это будет страшная для Украины беда. Потому что, я думаю, мировое сообщество станет на защиту несчастной мамы и семьи, которая доведена до отчаяния, и это чести государству не принесет.

Вы верите, что виновны именно те люди, которых называют исполнителями, которых будут судить?

У нас уже есть примеры: Вередюк, теперь убийца Гетьмана. Я просто хочу обратиться к людям целой Украины: если нам сказали, что Юрий Кравченко себе выстрелил два раза, один раз выстрелил, потом подумал; «Нет, это мало!», выстрелил еще раз, и мы в это должны поверить, то, извиняюсь, какой прокуратуре можно поверить, а это же прокурор объяснил, что два раза себе человек выстрелил.

Как Вы считаете, кому удобно затягивать это дело?

Всем удобно. Потому что в этом деле задействована, в первую очередь, Генеральная прокуратура. 14 июля 2000 года мой сын обратился в Генеральную прокуратуру, чтобы его защитили, и у меня есть документ, сообщение о том, что они получили это письмо. Они не приняли никаких мер, чтобы обеспечить ему жизнь, и это привело к тяжелым последствиям, поэтому непосредственно Генеральная прокуратура должна нести уголовную ответственность, а им этого не хочется. И потому они будут мусолить, мучить, и они прекрасно все знают. Им удобно.

Президент не поспешил, заявив, что дело будет раскрыто, и даже сроки были установлены?

Мне тяжело говорить, потому что я господина Президента очень уважаю, считаю, что он нормальный человек и сын своей земли. Но в 2000 году, когда пропал мой сын, господин Ющенко был Премьер-министром Украины, госпожа Юлия Тимошенко была Вице-премьером, они, наверное, в курсе дела были, это же был начало. И когда господин Президент сегодняшний шел на Президентство, то он, наверное, был в курсе дела всего того, что делалось в 2000 году. И я не думаю, чтобы он так просто с потолка брал себе то, что он дает честное слово, что он это дело раскроет. Но как я вижу, все дело заключается в том, чтобы делать судилище, не суд, а судилище. И это, я думаю, господин Президент в курсе дела этого.

Не спекулируют ли политики на этом деле, не делают ли политических рейтингов?

Все вы прекрасно знаете, что прошло уже пять лет, уже второй Президент, второй парламент, уже четвертый прокурор, большое количество министров. Я думаю, процентов двадцать пять благодаря Гонгадзе попали в парламент, потому что у народа, когда слышал Гонгадзе, появлялась надежда, что те придут, кто в парламенте, помогут это дело раскрыть. До сегодняшнего дня не были заслушаны в парламенте выводы следственной комиссии, которую возглавляет Григорий Омельченко. Господин Лавринович был главой следственной комиссии. Много было глав, масса, а дело не развивается. Я не политик, но я так думаю, что все заинтересованы, большинство, чтобы это дело не завершилось, потому что им удобно, потому что народ - это раскрученная тема, и люди сочувствуют, каждый имеет ребенка, и надеется на то, что сегодняшнее наше государство защитит их ребенка в будущем от чего-то подобного, что произошло со мной.


Вы отказались от пожизненной президентской стипендии. Почему?

Знаете, я человек гордый. Во-вторых, как я могу принять президентскую стипендию, когда десять журналистов за это время были убиты или повешены. Как отреагируют те родители, женщины, семьи тех журналистов, которым такой стипендии не предложили? Это мне не нужно.

Мельниченко в скором времени даст показания. Как Вы считаете, услышите ли Вы что-то для себя новое? И, вообще, верите ли Вы в аутентичность пленок?

Я лично не слушала тех пленок, лично не общалась с господином Мельниченко. Хотя, между прочим, я хочу сказать, это сегодня, это никто не знает, это было осенью в прошлом году. Домой мне позвонил, представился, что он господин Мельниченко. А это как раз ситуация была такая очень сложная. И мне предложил господин Мельниченко, якобы господин Мельниченко, что меня возьмет Тарас Чорновил, и мы приедем в Польшу на встречу с ним. Я была ужасно удивлена, почему я и Тарас Чорновил должны ехать в Польшу на встречу с господином Мельниченко. Я почему-то задумалась, по какой причине господин Мельниченко меня зовет в Польшу. И мне это напомнило, что есть дорога, есть шоссе, есть машина, можно и не доехать, вместе с Чорновилом. Так вот я подумала. Так что верить кому-то, я объясняю, я не политик, у меня уже сердце гипертрофировано и больное, я Бога прошу, чтобы только мне помог утром встать, и чтобы я до конца довела то дело, чтобы я знала, возле кого меня должны похоронить.

Где Вы хотели бы похоронить Георгия?

Я перезахоронила своих родителей из очень престижного Личаковского кладбища во Львове на сельское кладбище, там есть место.

Ваш адвокат Андрей Федур говорит, что давно искались поводы отстранить его от дела?

Я даже получила письмо от господина Генерального прокурора, подписанного господином Грищенко, хорошо, с уважением, где мне предлагается: «Вместе с тем сообщаем, что адвокат Федур, который был признан вашим представителем в уголовном деле, отстранен от участия в деле, согласно статье 61-63 КК Украины, поскольку против него возбуждено уголовное дело. В связи с этим Вы можете заключить соглашение об участии в деле с любым другим адвокатом. О принятом Вами решении сообщите.» Скажите мне, за какие деньги я буду нанимать адвоката? За какие деньги? У меня восемьдесят семь лет стажа, пенсия триста тридцать гривен, а сколько адвокату надо заплатить, то есть, во-первых. Почему Генеральная прокуратура не подумает о том, как пенсионер может себе позволить нанять адвоката на сегодняшний день? В то время, как господин Федур на протяжении пяти лет со мной, пятнадцать часов провел со мной в морге, он рядом со мной всюду, он меня поддерживает, он берет на себя большие нагрузки. Вот, например, мы с ним сегодня заключили договор, где он мне пишет: «Услуги Гонгадзе предоставляются бесплатно. Компания или адвокаты компании не вправе претендовать на какое-либо вознаграждение от Гонгадзе». Видите, это человек, который, как это говорят, искренне помогал и помогает мне, потому что во Львове я не нашла ни одного адвоката, который бы мне просто посоветовал, как написать заявление.

Теперь Вас будет защищать господин Головатый?

В связи с тем, что прошла в СМИ информация о том, что Федура отстранили, я обратилась к господину Сергею Головатому, как к опытному юристу, как к доброму человеку. Я к нему обратилась, и он мне не отказал в том, что он будет мне помогать в моем деле. Потому что он все знает, он же все видел, все знает.


Вы гражданка Грузии?

Не по своей воле. Я сейчас ничья гражданка, мое гражданство уже кончилось в 2002 году. Дело все в том, что, для того, чтобы принять гражданство Украины, я должна выйти из грузинского гражданства. А я занята теми делами настолько, что я не только не думаю о себе, я сижу под домашним арестом пять лет. Пять лет я сижу возле телефона, я ловлю каждый звук, я ловлю каждое сообщение средств массовой информации, чтобы быть в курсе дела. Люди отдыхают, господин Пискун на море, а я пять лет возле телефона: лето, зима, весна и осень. Я бегу с работы, и снова возле телефона. Вот представте себе, я живу в коммунальной квартире, где окна нет, с одной стороны трасса, нет чем дышать, и я со своим больным сердцем сижу в доме возле телефона, может, я что-то услышу, пять лет.

Источник: НТН
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх