EN|RU|UK
  350  1

 ОНИ ВЫПЛЫЛИ. РОССИЙСКИЕ ПОДВОДНИКИ СПАСЕНЫ АНГЛИЙСКИМ ФЛОТОМ.

ОНИ ВЫПЛЫЛИ. РОССИЙСКИЕ ПОДВОДНИКИ СПАСЕНЫ АНГЛИЙСКИМ ФЛОТОМ. (Ъ)

подъем
Вчера в бухте Березовой Тихого океана близ Камчатского полуострова закончилась операция по спасению подводного спасательного аппарата "Приз", потерпевшего бедствие 4 августа с семью моряками на борту. Спасать подводников на Камч

В Петропавловске-Камчатском до сих пор никто не знает, кто была та женщина, которая в пятницу утром позвонила в редакцию местного "Радио-3", представилась "женой подводника" (но своего имени не назвала) и сообщила, что подводный спасательный аппарат "Приз" бортовой номер 28 с семью моряками (позже выяснилось, что один из них –- гражданский, заместитель главного конструктора нижегородского ЦКБ "Лазурит" Геннадий Полонин) терпит бедствие в бухте Березовой. Информацию передали в эфир, через несколько часов факт аварии подтвердил камчатским журналистам некий источник в штабе дислоцирующейся на полуострове группировки сил и войск северо-востока России. После этого новость о происшествии с батискафом перестала быть секретом, и прилетевший в четверг на Камчатку из Москвы заместитель главнокомандующего военно-морским флотом России адмирал Михаил Захаренко уже не мог делать вид, что его поездка носит планово-ознакомительный характер, и начал активно скрываться от журналистов. Всему личному составу группировки также было приказано не отвечать ни на какие вопросы гражданских лиц, прибывающих на Камчатку.
Впрочем, в штабе войсковой части 70076 (официальное название спасательного отряда, к которому приписано судно "Георгий Козьмин" с двумя аппаратами типа "Приз" на борту) к выполнению этого приказания отнеслись, мягко говоря, формально. В штабе – а это обыкновенный двухэтажный дом на берегу Авачинской бухты, не обнесенный даже символическим забором – меня встретил вахтенный офицер, который сам завел разговор про затонувший аппарат.
– Журналист? Приехал писать про второй "Курск"? – и, закурив, попросил: – Не трогай "Курск", это пока не "Курск".
Офицер рассказал, что командир 28-го батискафа капитан третьего ранга Владимир Черемохин накануне ЧП ушел в отпуск:
– И хорошо, что ушел, он здоровый такой мужик, ему одному нужно столько же кислорода, сколько семерым.
Сразу после аварии командира срочно вызвали в штаб, и теперь он сидит на втором этаже здания и ждет указаний. В отсутствие Черемохина аппаратом командовал 25-летний капитан-лейтенант Вячеслав Милашевский, сын капитан-лейтенанта Владимира Милашевского, который командовал АС-28 с момента его постройки в том же 1989 году.
Жену Вячеслава Елену сообщение о ЧП застало на даче, где она отдыхала вместе с двухлетними двойняшками Сашей и Настей. Услышав о случившемся, примчалась в Петропавловск, но домой идти не решилась.
– Мы только что переехали,– рассказывает Елена Милашевская.– Там Славкины вещи еще не разобраны, а в большой комнате стоит модель батискафа, которую он сам из дерева вырезал. Не могу я там.
На время спасательной операции Лена поселилась у своей старшей сестры Светланы в том же поселке Завойко, пригороде Петропавловска, состоящем из нескольких десятков разбросанных по сопкам облезлых пятиэтажек и ларька под названием "Канадский хлеб". В Завойко живут преимущественно подводники и их семьи. Лена разговаривает со мной, лежа в постели: накануне, после очередного выпуска теленовостей, с ней случилась истерика, приехала скорая, и врач сделал ей укол. Лена сильно переживает – отец ее мужа, Милашевский-старший, сказал ей, что, по его подсчетам, воздух в "Призе" закончится ровно в полночь с субботы на воскресенье. Лена верит свекру, потому что больше верить некому, до нее больше никому нет дела.
– По телевизору говорят, что с семьями подводников работают психологи,– плачет женщина.– Где они со мной работают? Ко мне никто не приходил.
Она рассказывает, что Слава должен был в конце августа уезжать на год в командировку в Нижний Новгород на завод "Красное Сормово", где 28-й аппарат должен был проходить ремонт.
– Он же давно уже аварийный, столько лет без ремонта,– говорит женщина,– это просто первый случай, о котором доложили,– а так там и проводка уже горела и чего только не было.
Лене снова делается плохо, врач снова делает ей укол, она ложится и продолжает рассказывать, как в День ВМФ муж звонил ей и рассказывал, что ему дали грамоту от командующего "за хорошие спускания", как хотел приехать к ней на дачу, но потом его снова вызвали на службу и он так и не вернулся. Потом вспоминает, что в ночь на четверг видела сон, будто она потеряла обручальное кольцо и на пальце вместо него – какое-то чужое и некрасивое.
– Я кричала во сне: заберите, это не мое кольцо,– говорит Лена.– А утром вспомнила, что это к большой беде.
Психолог из управления воспитательной работы группировки пришел к Лене только рано утром.
– Он "хорошо" меня успокаивал,– рассказывала мне Лена в воскресенье днем.– Первым делом сказал – мол, думаю, что воздуха им не хватит, умрут все. А на прощание добавил – ну, вы молитесь, что еще остается делать.
Визит психолога, впрочем, все же вывел Лену из истерики. Она уже не плакала и только звонила каждые несколько минут в штаб группировки. В штабе было не до нее. Утром в воскресенье в Петропавловск прилетел министр обороны Сергей Иванов.
Из аэропорта министр обороны сразу поехал в штаб на экстренное совещание, после которого, взяв с собой трех телеоператоров, на малом ракетном корабле (МРК) "Разлив" вышел в море к месту аварии. Там уже несколько часов работали прилетевшие накануне британские спасатели с подводными беспилотными аппаратами Scorpio. Американцы прилетели чуть позже и начали разгрузку оборудования в петропавловском порту одновременно с началом совещания.
Когда корабль господина Иванова ушел в море, погрузка у американцев только начиналась. С борта стоящего у причала "Георгия Козьмина" сняли "Приз" с бортовым номером 29 (по словам моряков, этот аппарат давно был неисправен и находился на борту только в качестве муляжа на случай проверок), и команда не спеша начала грузить на борт американские Scorpio. Руководил операцией прилетевший накануне из Москвы заместитель военно-морского атташе США Билл Хамлет. Господин Хамлет был мрачен. По самым оптимистичным прогнозам, погрузка должна была занять пять часов, а англичане тем временем уже перерезали два из пяти запутавшихся в винте 28-го аппарата тросов.
– Опоздали американцы, чего уж там,– сказал мне второй помощник капитана с "Георгия Козьмина" Андрей Юрьевич.
Вспомнив, что разговаривает с журналистом, он спохватился: – Никакая помощь не бывает лишней. Боевое братство, да... Американцы тем временем шли на борт обедать. – Надо друзей кормить,– неуверенно произнес штурман.– Сами-то мы два дня уже на одном кофе, не спим и не едим.
То, что к месту аварии отправился министр, воодушевило всех в городе. "Если поехал – значит, нормально все. Не будет же он на фоне покойников позировать",– рассуждали офицеры штаба. Лена Милашевская, к которой я заехал в ожидании министра, уже не вспоминала о прогнозах опытного свекра, а рассуждала о том, как она встретит мужа:
– Не пустят в госпиталь – ну и ладно! Когда я беременная была, он ко мне на третий этаж по пожарке лазил. И я к нему полезу! Надену белый халат, усы прицеплю, но пройду.
Но теперь жену капитан-лейтенанта Милашевского очень волновало то, что экипаж спасают иностранцы.
– Он у меня их не любит,– говорила она.– Он у меня такой расист, только русских уважает.
Около 16 часов в штаб с борта "Разлива" сообщили, что, когда четыре троса были перерезаны, британский Scorpio сломался. Операция снова затягивалась. Через несколько минут пришло новое сообщение: аппарат починили, последний трос перерезан, батискафу дан приказ на аварийное всплытие. Еще через несколько минут: "Всплыли. Все живы, здоровы. Из люка выбирались сами".
Первым к пристани бывшего морского вокзала встречать спасенный экипаж и министра обороны приехал камчатский губернатор Михаил Машковцев. На причале он нервно закурил сигарету Marlboro с ментолом. Когда я подошел к нему, он очень обрадовался – было заметно, что губернатор боится потеряться на фоне организаторов операции, к которой он не имеет никакого отношения.
– Я спал дома,– признался он.– И вчера спал, и сегодня. А что мне оставалось делать? Обо всем узнавал из телевизора. Не верите, что из телевизора? Ну, от журналистов, которые узнавали новости из телевизора и звонили мне.
Господин Машковцев добавил, что за операцией следил лично президент, и снова вздохнул, затягиваясь ментоловым дымом:
– Мне Владимир Владимирович, конечно, не звонил. Но из администрации звонили мои кураторы, спрашивали, что и как... Я вообще атеист, но в эти дни молился. Не в церкви, дома, потому что в Писании сказано, молиться надо не на публику, а наедине с собой.
Еще губернатор пообещал поощрить всех участников операции: – Я давно знаю, что грамота от губернатора для большинства людей важнее любых материальных благ. Но если кому-то из экипажа будут нужны квартиры, то мы дадим квартиры. У нас в Рыбачьем (поселок на другом берегу бухты.–Ъ) как раз новостройка сдается.
А потом появился МРК "Разлив". Как выяснилось, министр обороны вернулся один, без экипажа "Приза". Спускаясь с трапа корабля, Сергей Иванов уже не был так напряжен, как несколько часов назад, когда корабль отшвартовывался от пристани.
– Я бы хотел поздравить всех россиян,– торжественно начал министр, заложив руки в карманы.– C тем, что сегодня, в 16 часов 19 минут 30 секунд камчатского времени автономный спасательный аппарат "Приз" за три минуты аварийного всплытия преодолел 200 метров глубины и поднялся на поверхность.
Кто-то спросил, что будет с экипажем:
– Наградят или накажут?
– Это очень глупый вопрос,– не поворачиваясь к спрашивающему, бросил господин Иванов и продолжил свой рассказ:
– Британский Scorpio работал непрерывно шесть часов, наведение осуществляли российские подводные телеаппараты с традиционно русским названием "Тайгер" (в действительности два аппарата Tiger были закуплены в Великобритании Министерством обороны России в 2000 году после гибели подлодки "Курск".–Ъ). Самый толстый трос, который пришлось резать, держал рыболовный трал – судя по всему, браконьерский.
После команды на всплытие, по словам господина Иванова, батискаф несколько минут не всплывал, и тогда экипаж самостоятельно принял решение продуть носовую часть аппарата, после чего "Приз" всплыл.
– Экипаж сам открыл люк, сам сказал, что не нужна медицинская помощь, сам поднялся на борт спасательного судна "Алагез"...– министр помолчал и с некоторым сомнением добавил: – Сегодня был самый трудный день, здорово проявили себя все, в том числе и англичане.
На вопрос, кто принимал решение о допуске иностранных спасателей в район секретной подводной радиолокационной станции, господин Иванов ответил, что все решал главкомат ВМФ.
– Символично то, что, как только мы подняли аппарат, в небе появилось солнце, а когда мы тронулись, мимо нас проплывали касатки,– закончил свою речь министр, добавив, что спасенный экипаж прибудет на судне "Алагез" в гавань Богородского озера в Петропавловске через полтора часа после министра.
На самом деле подводники в этот момент уже высаживались у Богородского озера с борта МРК "Мороз". Их было шестеро – командир дивизиона капитан первого ранга Валерий Лепетюха остался на "Алагезе", где работает врачом его жена Светлана. Подводники были одеты так же, как матросы на "Морозе",– в матросские робы, однако узнать спасенных было несложно – они шли по палубе шатаясь, глядя куда-то вперед себя, в пустоту.
Первым на берег спустился Вячеслав Милашевский. Он, действительно, больше похожий на школьника-подростка, а не на капитан-лейтенанта, шел по трапу, глядя мимо встречающих, держа у головы руку – отдавая честь непонятно кому.
Я успел передать Вячеславу привет от жены, капитан-лейтенант машинально ответил: "Спасибо!" – и членов экипажа немедленно усадили в две скорые помощи и увезли в госпиталь. Автомобили проезжали мимо стоявших у проходной родственников. Жены и матери плакали, пытаясь догнать микроавтобусы. Догнать не удавалось. А проезд на территорию госпиталя был заблокирован морскими пехотинцами. Автомобилям родственников разрешили проехать к госпиталю, уже когда подводников расселили по палатам. Члены спасенного экипажа сообщили семьям, что в последние сутки они голодали: кончились продукты, остались только несколько сухарей, которые разделили на всех.
Елена Милашевская теперь больше всего боится, что виновником аварии будет назначен ее муж:
– Муж виновен будет! Вот мое слово помяните, что ни командующий, ни командиры там какие-то... А он. Что он молодой, неопытный такой! Все на него повесят! Хотя это его седьмое самостоятельное погружение. У них в батискафе есть такие "клешни" (манипуляторы.–Ъ), и у подводников считается супермастерством, когда они ставят бутылку и этими клешнями нужно тихонечко взять ее и не разбить. Он ночами сидел и тренировался. Говорил: "Лен, а если что-нибудь с подводной лодкой случится"? Он поначалу столько наразбивал бутылок! Но он всему этому научился!
ОЛЕГ Ъ-КАШИН, Петропавловск-Камчатский
Как спасли "Приз"


--------------------------------------------------------------------------------
Список спасенных

Командир отдельного дивизиона аварийно-спасательной службы капитан первого ранга Валерий Лепетюха;
и. о. командира спасательного глубоководного аппарата АС-28 капитан-лейтенант Вячеслав Милашевский;
старший лейтенант Александр Иванов;
старший мичман Сергей Белозеров;
штурман АС-28 старший мичман Анатолий Попов;
мичман Александр Уйбин;
заместитель главного конструктора ЦКБ "Лазурит" Геннадий Болонин.



--------------------------------------------------------------------------------
Двое суток под водой и над ней

6 августа 9.00 (0.00, здесь и далее первым указано камчатское время, в скобках – московское) Продолжаются попытки отбуксировать АС-28 на мелководье, состоялся очередной сеанс звукоподводной связи с экипажем.
10.35 (1.35) Температуру воздуха в аппарате удалось поднять до 10 градусов тепла.
12.10 (3.10) АС-28 отбуксирован.
18.22 (9.22) Самолет ВВС Великобритании со спасательным оборудованием – подводным аппаратом Scorpio 45 – приземлился в камчатском аэропорту Елизово.
18.39 (9.39) Самолет ВМС США с глубоководными аппаратами Super Scorpio приземлился в аэропорту Елизово.
22.30 (13.30) В Москве закончилось совещание президента РФ Владимира Путина с силовиками, после чего глава Минобороны РФ Сергей Иванов срочно вылетел на Камчатку.
7 августа 0.55 (в Москве 15.55 6 августа) Состоялся очередной сеанс связи с экипажем батискафа АС-28, состояние моряков удовлетворительное.
1.24 (16.24) В акватории бухты Березовая началась первая фаза спасательной операции – под батискаф заводятся тросы.
3.40 (18.40) Судно КИЛ-27 с британским спасательным оборудованием вышло из Петропавловска-Камчатского в район операции.
8.14 (23.14) В Петропавловск-Камчатский прибыл Сергей Иванов. 9.30 (0.30 7 августа в Москве) Судно КИЛ-27 прибыло в район спасательной операции, британские специалисты начали развертывать аппаратуру.
11.40 (2.40) По звукоподводной связи экипажу передана команда быть готовым к аварийному всплытию.
10.50 (1.50) Scorpio 45 начали спускать под воду.
11.13 (2.13) Телекамеры Scorpio 45 зафиксировали российский батискаф.
12.05 (3.05) Scorpio 45 начал резать металлические тросы, удерживавшие батискаф АС-28 на глубине.
12.25 (3.25) Scorpio 45 поднят на поверхность для небольшого ремонта, после которого спасательная операция продолжилась.
14.35 (5.35) Перерезан последний трос. АС-28 начали освобождать от остатков рыболовной сети.
16.23 (7.23) Началось продувание главного балласта на российском подводном аппарате.
16.26 (7.26) АС-28 всплыл на поверхность. Подводники перешли на спасательное судно "Алагез".
22.00 (13.00) Экипаж АС-28 доставлен в Петропавловск-Камчатский.


--------------------------------------------------------------------------------
За что зацепился "Приз"

Береговая шумопеленгаторная гидроакустическая система дальнего обнаружения подводных объектов (БГАС) разработана в центральном научно-исследовательском институте "Морфизприбор" (Санкт-Петербург) в 60-х годах под кодовым названием "изделие 'Агам'". Главным конструктором проекта был доктор технических наук Яков Карлик.
Система представляет собой комплекс низкочастотных приемных антенн (планарных антенных решеток). Каждая антенна размером 100 х 7,5 м содержит 2400 гидрофонов, размещенных в двух плоскостях. Они объединены в 120 вертикальных линеек, по 20 гидрофонов в каждой (два вертикальных ряда по 10 штук). Гидрофоны и часть электронной аппаратуры обработки данных размещены на специальной несущей конструкции, которая обеспечивает возможность буксировки антенны, ее установку в заданное положение (как правило, на глубине 200 м, в 15 м от дна, в 25 км от берега) и подъем на поверхность моря. Антенна удерживается у дна с помощью двух якорей весом по 60 т каждый. На несущей конструкции также находятся два ненаправленных гидрофона, контролирующих обстановку в районе установки антенны.
Информация с антенны "Агам" передается на береговые посты по двум маложильным кабелям типа СПЭК-4. По ним же осуществляется электропитание БГАС.
Комплекс "Агам" размещен вдоль побережья Камчатки для контроля за передвижением подводных лодок (в первую очередь американских) в Тихом океане. Система также используется в мирных океанологических исследованиях.
Впервые информация о БГАС попала в СМИ в августе 2000 года, когда одну из антенных секций "Агама", сорванную штормом, прибило к берегам Японии, где ее первоначально приняли за российскую подводную лодку. Впоследствии секция была возвращена в Россию.
Западным аналогом "Агама" является американская глобальная гидролокационная система SOSUS (Sound Surveillance System), охватывающая в отличие от российской практически весь Мировой океан.



--------------------------------------------------------------------------------
Успешные операции по спасению из-под воды

Случаев полного спасения экипажа подводных лодок, оказавшихся в результате аварии на дне моря, насчитывается всего 8, причем дважды субмаринам удавалось всплыть самостоятельно.
23 марта 1913 года в Либаве (Лиепае) при погружении подлодки "Минога" из-за ошибки боцмана через систему вентиляции в субмарину начала поступать вода. Лодка затонула на глубине 30 м. Команде удалось продуть балластную цистерну, и корма всплыла, хотя большая часть лодки оставалась под водой. Благодаря слаженной работе военных моряков и спасателей торгового порта "Миногу" удалось поднять, все 30 членов экипажа были спасены.
22 августа 1957 года на Черном море при выходе из базы Балаклава при выполнении маневра "срочное погружение" затонула подводная лодка М-351 проекта А615. Причиной аварии стала открытая захлопка подачи воздуха к дизелям. Аварийное продувание цистерн главного балласта результата не дало, так как лодка застряла в илистом грунте на глубине 84 м. Обстановка осложнялась штормовой погодой. Министр обороны маршал Георгий Жуков позвонил командующему Черноморским флотом адмиралу флота Владимиру Касатонову и предупредил: "Если лодку не поднимете и погибнут люди, будем вас судить". К месту аварии подошли спасательные суда, и через четыре дня субмарину зацепили тросом и буквально выдернули из-под воды. Все 33 подводника выжили.
Известны два случая самостоятельного спасения экипажей советских подлодок, попавших в аварийную ситуацию, Л-20 в сентябре 1943 года и С-99 в мае 1959 года. В обоих случаях из-за поступления воды в прочный корпус лодки проваливались на глубину ниже предельной. Однако благодаря энергичным действиям экипажа субмарины сумели всплыть и благополучно дойти в базы. Причем Л-20 затонула в районе активных действий противника и в любом случае не могла рассчитывать на помощь с берега.
Случаев спасения всего экипажа с затонувших иностранных подлодок не было, удачными были лишь операции по подъему глубоководных аппаратов.
Летом 1973 года канадский глубоководный аппарат Pisces-3 повредил клапан вентиляции уравнительной цистерны, в результате чего затонул с тремя членами экипажа на борту. Через несколько дней его смогли поднять на поверхность судами Vickers Voyager и John Cabot. Люди не пострадали.
В октябре 1974 года в Атлантическом океане у берегов Шотландии американский аппарат РС-9 намотал на винт трос от оборванного якоря и не мог освободиться. Аппарат удалось спасти водолазам спасательного судна Challenger. Экипаж – трое моряков – не пострадал.
В марте 1978 года там же, недалеко от Шотландии, РС-9 с тремя подводниками запутался в полипропиленовом тросе, случайно оказавшемся на грунте. Помогли акванавты с аппарата РС-1202, бывшего неподалеку. Экипаж РС-9 был спасен.
В ноябре 1980 года в Средиземном море у берегов Турции американский аппарат РС-1602 намотал на винт трос от оборванного якоря и не мог всплыть. Помощь была оказана обеспечивающим судном. Четыре члена экипажа РС-1602 не пострадали.



--------------------------------------------------------------------------------
Что спасло "Приз"

Дистанционно управляемый подводный аппарат Scorpio 45 принадлежит министерству обороны Великобритании и отдан в управление компании James Fisher Rumic. Был построен в 1990 году. Базируется на базе Ренфрю (Шотландия). Предназначен для использования в ситуациях, когда работа водолазов слишком опасна или затруднена из-за большой глубины. Длина – 2,75 м, высота – 1,8 м, ширина – 1,8 м, вес – 1,4 т. Максимальная глубина погружения – до 925 м (ограничена кабелем управления), грузоподъемность – до 100 кг. Максимальная скорость – 4 узла (заднего хода – 3,25 узла, боковая – 2,5 узла). Группа управления – 6 человек. Аппарат оборудован шестью 250-ваттными лампами, тремя видеокамерами и двумя манипуляторами, один из которых может оснащаться режущим оборудованием. Scorpio 45 также имеет два сонара, подводный телефон, датчик радиации, эхолот. Аппарат может использоваться для разметки места аварии навигационными маяками.
Аппарат и пульт управления легко транспортируются по воздуху. Спуск на воду производится посредством подъемников материнского корабля или специальным А-образным плавучим краном.
Стоимость на момент постройки – около £600 тыс. (порядка $1,1 млн). Более совершенные аппараты следующего поколения, Super Scorpio, стоят около $1,9 млн.

Источник: КоммерсантЪ
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх