EN|RU|UK
  369  1

 ОПЕРАЦИЯ "ПРАВОСУДИЕ": НАЗВАНИЯ МОСКОВСКИХ УЛИЦ МИР УЗНАЕТ В КАЧЕСТВЕ НАРИЦАТЕЛЬНЫХ ПОНЯТИЙ

Названия московских улиц мир узнает в качестве нарицательных понятий, обозначающих странности российского правосудия, порой доходящие до фантасмагоричности.

За последние дни название «Мещанский суд» стало почти столь же известным, как в начале процесса Ходорковского словосочетание «Басманный суд».

Когда-то, пытаясь оправдать арест Михаила Ходорковского, министр финансов Алексей Кудрин сказал, что главное – чтобы виновность или невиновность арестованного была установлена в открытом, гласном и объективном процессе. Теми же выражениями отбивался от вопросов иностранных корреспондентов и президент Путин. Сегодня самое время вспомнить эти слова.

Целый квартал в центре Москвы оцеплен милицией и ОМОНом, граждан России лишили права ходить по Каланчевской улице для того, чтобы возле суда не могли собраться сторонники Ходорковского. А ежедневные митинги его противников, напротив, находятся под охраной милиции, не подпускающей к ним в том числе и журналистов. Между тем, очевидцы видели, как плакаты для этих митингов выносили из здания ФСБ, а один из «митингующих» признался корреспонденту «Коммерсанта», что получит за участие в пикете 300 руб. Офицер ФСБ, называющийся Иваном Ивановичем, решает, представителей каких СМИ пускать в зал суда, а каких не пускать. А судья Колесникова сначала без объяснения причин переносит на 20 дней дату оглашения вердикта, а затем вводит какой-то невиданный режим его оглашения – по три часа в день, в медленном темпе, явно сообразуясь с неким не относящимся к существу разбирательства графиком.

Процесс над Ходорковским должен был стать кульминацией второго президентского срока Путина. И он им стал, отразив в себе характерные черты этого президентства.

«Открытый и гласный процесс» здесь отчетливо походит на спецоперацию – с заранее заготовленными контрдемонстрантами, мерами безопасности, отсекающими неподконтрольную прессу, и маленькими уловками чекистского остроумия вроде беспрецедентного затягивания времени оглашения приговора.

Впрочем, беспрецедентным в некоторых отношениях является и происходящее в самом суде. Далеко не на всяком процессе даже в видавшей разное России адвокаты демонстративно игнорируют заседания, выражая этим свой протест против качества составления приговора. По их мнению, он не только содержит ошибки, перекочевавшие сюда из обвинительного заключения, но и грешит прямым искажением показаний свидетелей, ложащихся в основу вердикта судьи.

Так или иначе, но тот факт, что судья Колесникова в своем приговоре следует логике и формулировкам обвинителя, сомнений ни у кого не вызывает.


Особенностью этого разбирательства является то, что большинство инкриминируемых подсудимым эпизодов – во всяком случае, формально – не содержат противоречия с законодательным нормами, действовавшими на тот момент. Поэтому самым сложным является доказательство наличия собственно состава преступления. Однако прокурор Шохин исходил из предположения, что Ходорковский и Лебедев заранее составили преступную группу с целью завладения государственным имуществом и ухода от уплаты налогов, а все последующие события интерпретировал как исполнение этого плана. Вердикт судьи в целом следует этой логике, именно поэтому он изобилует теми же характерными для обвинительного заключения формулировками: «заведомо стремились к неисполнению обязательств», «заранее спланировано и подготовлено хищение», «путем обманного завладения», «использовали в качестве орудия преступления». То есть такими, в которых конкретные эпизоды рассматриваются не с точки зрения содержащегося в них состава преступления, а как элементы реализации преступного замысла.

Впрочем, те давние надежды министра Кудрина на открытый, гласный и объективный процесс вряд ли были искренними. Гораздо более искренним был, видимо, президентский помощник Шувалов, определивший процесс над Ходорковским и ЮКОСом как показательный. А у показательного процесса совершенно другие задачи. Он призван продемонстрировать не объективность рассмотрения, но неотвратимость наказания, а «гласность и открытость» трактует как задачу пропагандистского сопровождения этой демонстрации со всеми необходимыми атрибутами – дозированной информацией и требующими от государства суровости к врагам нации «простыми гражданами».

Источник: Газета.Ру
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх