EN|RU|UK
  743  1

 ДАВИД ЖВАНИЯ: "ТИМОШЕНКО ИНОГДА ПУТАЕТ РЕШЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА И СВОЕ МНЕНИЕ"

Давид Жвания возглавляет министерство, чье название – «по вопросам чрезвычайных ситуаций» - как нельзя более подходит к характеру самого Давида Важаевича.
Еще во время избирательной кампании имя Жвании, не часто упоминаемое всуе, каким-то непостижимым

«В ситуации масштабных перемен не все решения бывают правильны»

Давид Важаевич, вот вы министр, отвечающий за чрезвычайные ситуации. Скажите, а за политические «чрезвычайные ситуации» тоже?

(улыбается) А что, в политике чрезвычайная ситуация?

А, по-вашему, нет? Премьер-министр ссорится с секретарем СНБОУ, министры противоречат друг другу, госсекретарь ведет международные переговоры, оппозиция трубит о политических преследованиях, Президент подписывает документы, противоречащие законам…

Переходной период у новой власти. Это временно. Я уверен.

В свое время Юрий Ехануров заявил, что первая кадровая волна будет пеной. Вы согласны с этим утверждением?

Всегда, в ситуации масштабных, больших перемен не все решения бывают правильны. Это факт.

Если они не правильны, и это осознаете Вы, представитель власти, то почему тогда власть принимает такие решения?

Я бы не хотел сейчас переходить на частности, и комментировать чьи-либо решения, кроме собственных. Решения могут быть ошибочны, поспешны, эмоциональны, «наградными». Но в чем нельзя упрекнуть власть – в желании понизить планку обязательств, вот что важно.

Ваши обязательства?

Сделать страну безопасной – в самом широком понимании этого слова, от невозможности техногенных катастроф до снижения смертности в результате суицида. Понимаете, в чем дело: сейчас любому министру сложно четко очертить круг своих обязанностей, поскольку происходит реформа (административная – Ред.). Поэтому тему моих обязательств лучше отложить до подписания соответствующего указа.

Проясните, пожалуйста, что будет в указе? Может, к вам перейдут какие-то госкомитеты или наоборот, что-то отберут?

Будет выстроена четкая вертикаль, все будет логично – вот что главное. Проверяющие органы должны быть упорядочены, эффективны и рационально распределены по отраслям. Например, у нас есть пожнадзор, инспекция гражданской защиты, технадзор, санэпидемстанция. Это же все должно быть объединено в один орган, осуществляющий контроль, а не быть разобщенным. Только сейчас мы стали строить нормальную структуру, а до этого система была совсем другой. Был Иван, которого нужно взять на работу в какой-нибудь комитет, так давайте для него что-то придумаем, и создадим этот комитет. А у нас идет обратное формирование: мы выстраиваем структуры исходя из логики процессов, а не интересов отдельных людей.

В вашем случае логика проста: у Вас хорошие отношения с главным человеком по административной реформе Романом Безсмертным, соответственно, вы имеете возможность пролоббировать, чтобы министерство притянуло к себе побольше комитетов, не так ли?

Не так. При наших великолепных отношениях, можно даже сказать дружеских, лоббирование интересов – ни моих перед Романом, ни его передо мной, невозможно. Мы можем до хрипоты спорить о построении государства, но пролоббировать друг другу эти вопросы практически невозможно. Принцип здесь один – логика. Если предложение в принципе логично и правильно, то принимаем решение, если нет, то оно никогда не пройдет. Кроме того, важно отметить, что любые решения о системе государственной власти принимает не Безсмертный со Жванией, а парламент, Кабинет министров, Совет Нацбезопасности и лично Президент.


«Если подтапливает дом в селе, вызывают МЧС, а если затопило квартиру в многоэтажке, то вызывают слесаря?!»

Давайте вернемся к теме министерства. Ваше первое заявление на посту министра было о создании службы спасения «911». Когда она будет создана?

Именно «911» создать мы не сможем, так как согласно европейскому стандарту у нас номера телефонов не могут начинаться с цифры 9.

Но служба спасения будет создана?
Да, обязательно. Такие службы есть, но они не объединены. На самом деле создание единого номера вызова экстренных служб это достаточно сложный вопрос.

Почему?

Опять же, дело в нелогичном распределении функций. Министерство может оказать сервисное обеспечение существующему номеру 112, но, позвонив по этому номеру, вы не можете ожидать прибытия на место происшествия всех необходимых вам служб. 911 – это номер, набрав который, вы можете рассчитывать на всестороннюю помощь. Например, ситуация, при которой необходимо вызвать четыре разных службы – пожарных, милицию, скорую помощь, коммунальные службы. Важно, чтобы существовал единый сервис, который организует так называемый пул. Для этого должны быть специально подготовленные люди, которые точно знают, что нужно для решения проблемы, и оперативно это обеспечивают.

Но в решении этого вопроса без «Укртелекома» и операторов мобильной связи не обойтись. Мы уже провели переговоры с «Укртелекомом», сейчас работаем с мобильными операторами. К сожалению, у нас пока нет взаимопонимания с новым комитетом по связи. Он, в принципе, и должен быть основным инициатором создания такой службы. Вот и получается, что желание есть у всех, все готовы участвовать и помогать, но реально мы не сможем выйти на всеукраинский процесс за короткий срок.

Итак, когда?


Полагаю, достаточно трех лет, чтобы охватить сервисной системой всю Украину. Поэтому мы приняли решение: разрабатываем общегосударственный план создания единой службы, но начинаем там, где это возможно быстрее всего внедрить. Мы думали, что в Киеве легче, а оказалось, что в Харькове. Именно там мы запустим пилотный проект.

Кстати, в этом году на Украине не было большого весеннего наводнения, хотя снега было много. Удалось избежать чрезвычайной ситуации?

Наводнение в этом году, как и в предыдущие, было, а вот каких-то чрезвычайных ситуаций - нет. Чаще всего чрезвычайные ситуации возникают из-за нашей безалаберности. Вот есть заброшенные коммуникации, в запущенном состоянии, и никто за ними не следит. Присутствует и человеческий фактор: если в канаву сбрасывать мусор год, а потом жаловаться, что она не пропускает воду, и нужно вызвать МЧС, чтобы за государственные деньги почистить эту трубу, то, как это называется?! А люди потом начинают жаловаться, что подтапливает дом. И нет никакого понимания человеком того, что он, своими действиями, этим выбросом мусора в канаву, и приносит вред государству! Мы выезжали на все вызовы, и эти вопросы с населением рассматривали. Но должна быть система работы, мы должны понимать, где есть ответственность МЧС, а где – безалаберность, и кто за нее должен отвечать.

Возвращаясь к теме наводнений, нужно понимать, что раньше чрезвычайные ситуации использовали как способ заработка

То есть?

О, это был целый бизнес, который был построен в министерстве. В сговор, как правило, входили местные власти и управление МЧС. Например, подписывали совместный акт о том, что в таком-то регионе была чрезвычайная ситуация, и, соответственно, туда выделялись деньги с госбюджета для ликвидации последствий. Довольно прибыльный бизнес.

Сколько денег утекало из госбюджета, можно подсчитать?

Думаю, примерно 50-60 млн. грн в год. В этом году у нас не было ЧС, во всяком случае, акты мы не подписывали. Чрезвычайная ситуация - это когда надо кого-то спасать, или спасать имущество, но это вопрос еще и страховых компаний. Почему, если подтапливает дом в селе, вызывают МЧС, а если затопило квартиру в многоэтажке, то вызывают слесаря?! Давайте не стесняться, вызывать спасателей, чтобы мы и там воду откачивали! Почему, если вас затопило, то за ремонт заплатит сосед, а если затопило хату в селе, где человек сознательно не следил за водостоками, за укреплением фундамента, то платить должно государство?!

Вы видите выход из ситуации?

Да, нужно создать соответствующую законодательную базу, ввести страхование жилья.

Вы нашли еще какие-то лазейки, по которым уходили деньги из министерства?

Их масса! Если каждый год на ремонт дороги в селе выделялись деньги, и она до сих пор не построена, то собираются сельский голова и начальник подразделения МЧС, подписывают акт, что дорогу размыло. И им снова дают деньги.

В Украине за последние месяцы случилось несколько «громких» суицидов, и, наверное, с этим связано ваше заявление, что будет создаваться служба по предотвращению суицидов?

Это заявление не было политическим, я не имел ввиду резонансные самоубийства. Когда я увидел, что министерство ответственно за предотвращение суицидов в Украине, когда я ознакомился со статистикой, я был шокирован. В Украине до 10 тысяч человек в год заканчивают жизнь самоубийством, и это очень большая цифра. Можно говорить о том, что мы тихо вымираем, потому что по статистике, самоубийцы – это в основном молодежь. Сейчас идет реформирование министерства. Мы создаем отдельное управление, которое будет заниматься профилактикой суицидов, потому что у нас в штате нет ни одного психиатра, который бы разбирался в проблеме, смог наладить диалог с общественностью. Общество должно знать, что такая проблема существует, почему она возникает и в каких слоях населения. Это важный социальный вопрос, и я, как министр, должен этим вопросом заниматься.

Так что, появится дополнительная строка в бюджете?

На самом деле такая строка в бюджете появиться не может. У нас в штате достаточно специалистов, которые выработали бы концепцию социальной рекламы. Человек должен в самый страшный момент остановиться. Мы должны пропагандировать, что спасатель – это не МЧС, а сосед, который видит, что человек доведен до крайнего состояния. Он должен его остановить, подать ему руку, помочь. Каждый должен осознать, что от его позиции, его действий может зависеть жизнь человека.
>Вы говорили о кадрах, а сколько увольнений вы уже сделали?

Мы все-таки пытаемся оставлять людей в системе, если они хотят работать дальше. Те, кто не оправдывает свое предназначение на данной должности, уходят. Многие уходят. У нас нет такого резкого увольнения, всего около 200 человек.

Из компании «Бринкфорд» много людей пришли на работу в министерство?

Нет. И на самом деле я пока не могу сделать никаких назначений, пока идет реформирование министерства. Я еще не расстался с некоторыми людьми, с которыми с удовольствием бы расстался.

«Аудит должны пройти все, кто делал бизнес в Украине, от самого начала приватизации»

Давид Важаевич, прозвучало слово «Бринкфорд». Год назад вы давали пресс-конференцию и заявили, что власть давит ваш бизнес. Не кажется ли вам, что сегодня ситуация во многом повторяется? Власть сейчас работает теми же методами, против которых вы же и боролись?

Нет! На самом деле тогда я абсолютно четко заявил, что власть ведет себя противозаконно. Не найдя ни одного легального пути, против меня и моей компании начали кампанию беспредела и запугивания. Не было выдвинуто ни одного обвинения, десятки проверок не нашли ни одного нарушения, но давление было сильнейшим! И пресс-конференция, вы помните, была всего одна за всю мою историю, хотя боролись со мной очень долго. Я хотел лишь показать, что мой бизнес работает в рамках закона, а прежняя власть вышла за рамки правового поля. Они дошли до депортации родителей, хотя у них были абсолютно законные права проживания в Украине, включали прослушки, пугали звонками сотрудников, приезжали «маски-шоу». Велось целенаправленное запугивание достаточно большого количества людей.

А эта власть так не будет делать?

Уверен, что не будет. Иначе это будет уже не власть.

Кстати, о бизнесе. Что от него осталось?

Я не бедный человек. Но сейчас я не веду дел, я отошел от управления компанией, потому что полностью поддерживаю принцип разделения политики и бизнеса. Бизнесменом, и достаточно успешным, я уже был. Пришло время политики.

Вы критиковали принцип, который был применен в России, когда у одних забирали, другим отдавали. А у нас такого не наблюдается? То же «Динамо», та же «Криворожсталь», тот же «Киевметрострой», Красноармейский машиностроительный завод, «Укрстальконструкция»…

А что с этими предприятиями?

Некие жители города Киева оспаривают их приватизацию на основании того, что не имели возможности купить одну акцию…

На самом деле вы даже больше в курсе дела, чем я. Я немного отстал от жизни, увлекся министерскими задачами, и даже не знал, что судебных процессов так много. Но пока что я не вижу, чтобы власть была в этом задействована. Это дело судов.

В деле Колесникова власть тоже не участвует, нужно понимать?

Конечно, нет. Вы меня извините, но Колесников – это председатель областного совета, и он такой же гражданин, как и мы. Если против него есть обвинения, то следственные органы имеют право проводить и обыски, и задержания. Причем здесь власть?
>При том, что, по мнению оппозиции, власть занимается политической расправой. При том, что не один Колесников, видимо, совершал противозаконные действия, а взяли только его. При том, что четко прослеживается связь между попыткой покорить непокорный регион и задержанием Колесникова. Разве не так?

Я против такой постановки вопроса, хотя я считаю, что мы должны разбираться со всеми, кто нарушал закон. Но нужно действовать строго в рамках закона. Закон – один для всех, не должно быть так называемых «блатных». Вот Колесников – один из «блатных», на которого очень много лет закрывали глаза, он был вроде как не из разряда граждан Украины. И ничего сверхъестественного не происходит: прокуратура считает, что человек совершил преступление. Суд установит, так ли это. И все.

Но вот что мне действительно не нравится в этом деле, так это то, что мы не поменяли подходы, и у нас до сих пор очень желтая пресса. И на самом деле все это поощряют, вот эти истерики, поддерживания накала там, где его нет. Мы или будем доходить до уровня, когда мы будем разбирать ситуацию, и понимать, что произошло, или будем продолжать кричать, будто власть будет давить тех, кто проиграл. Это неправда на самом деле! Это неправда, потому что ни у кого из власти нет настроения разбираться с ними. Раньше все эти фискальные органы, которые были в управлении, прежде всего, президента, действовали против определенных групп на заказ. Теперь этого нет. Я как один из полусиловых министров чувствую на себе, что нет таких задач, и никаких заданий не получал. Желания мстить у меня как у политика тоже нет.

А у Пискуна есть задача заниматься разборками?

У Пискуна есть задача следить за законностью, что он и делает. У каждого есть свой участок работы. На самом деле, в контексте Колесникова, говорить о расправе власти вообще недопустимо! Он жил вне закона, в Донецке не существовало закона на протяжении 10 лет, а теперь он должен жить по закону. Было возбуждено уголовное дело по одному, по другому, по третьему вопросу. Проходит определенный аудит того, что происходило в стране за последние десять лет. Если говорить о нашей команде, то мы прошли такой же аудит. Через прокуратуру, налоговую. Но они даже в том (при Кучме – Ред.) государстве не смогли доказать ни одного юридического вопроса, не было ни одного суда! Так пусть теперь пройдет аудит та сторона, которая жила вне закона.

А почему «донецкие» чаще других становятся объектами внимания прокуратуры?
Спросите у прокурора. Но я думаю, что именно в Донецке меньше всего соблюдались нормы закона. Там даже власть не имела власти. Власть имели бизнесмены, которые там крутили всем. Могу такой факт привести: в Донецке все противопожарные нормы нарушены, там нет ни одного здания, построенного с учетом каких-либо норм. Теперь у многих возник дискомфорт, они привыкли, что закона нет, что закон – это они. И теперь кричат о расправах!

То же касается приватизации. Некоторые объекты забирались по беспределу, но это суд должен доказать. Дело же прокуратуры - провести расследование. Только после этого будет опять одно поле для жизни – законное. Мы интегрируемся в мировое общество, значит, должны утвердить законодательно права собственника. Человек будет четко знать, что это его собственность, что уже прошло «чистилище» или «судилище», и это навсегда. Поэтому все процессы должны быть публичные, открытые и проходить через судебную систему. Главный орган, который определяет кто прав, а кто не прав – это суд. Не премьер-министр, не Президент, а суд.

Давид Важаевич, вот опять складывается впечатление, что власть не последовательна в своих шагах. Виктор Ющенко делает заявление о том, что реприватизации не будет. Кабмин делает заявление, что подаст список объектов, которые нужно реприватизировать. Так да или нет?

Не Кабинет министров делал такое заявление, а премьер-министр.

Это не одно и то же?

Нет. Кабмин – это орган власти, премьер – это человек, политик.

Ваше мнение часто не совпадает с мнением премьера?

Мое мнение бывает частным – как политика – я это всегда подчёркиваю. Мое мнение – это также позиция Кабмина, где я работаю. Премьер-министр как политик может заявлять все, что угодно. А решение правительства – это решения, принятые всем правительством. Тут две большие разницы: когда премьер-министр озвучивает решение правительства, то она лишь спикер правительства, а не политик. К сожалению, Тимошенко как человек, который возглавляет политическую партию, иногда путает решение правительства и свое мнение.

И все же, есть список объектов реприватизации или нет?

Здесь, наверное, неправильные термины: реприватизация – это одна форма, аудит по законности приватизации - другая. Это суд устанавливает, а не Кабинет Министров утверждает список. Мы говорим о том, была ли соблюдена законность в ходе приватизации 2003 года? И на самом деле это не реприватизация.

Вы бы с какого года предложили провести подобный аудит для приватизированных объектов Украины?

Аудит должны пройти все, кто делал бизнес в Украине, от самого начала приватизации.

Вы представляете, сколько это займет времени?

На самом деле это не займет много времени. Нужно выбрать крупные стратегические объекты, а не заниматься квартирами и киосками.

Все в команде Ющенко, кто имел дело с приватизацией по-крупному, разделяют ваши позиции?

Я говорю о стратегических объектах, и у нас, к сожалению, в собственности таких объектов нет. Если вы спрашиваете лично обо мне – то я сплю спокойно. Мне нечего бояться любых проверок, я еще при Кучме все это пережил, у меня все законно.

У нас не было такого накопления капитала, чтобы какая-то бизнес-группа могла купить самостоятельно большой объект честно, по его реальной цене. Все эти механизмы «банкротства», как способа понизить цену предприятия, – преступны. Было совершено государственное преступление: мы себя уценили как страна, власть уценила страну, чтобы купить, и этот весь борщ в одной кастрюле варился. А потом кричали, что все очень плохо, что социальная сфера не развивается, что низкие зарплаты. Так мы породили много вопросов, которые должны пройти аудит.

Хорошо, аудит. Что потом?

Очень быстрое развитие. Это вопрос идеологии. Мы были страной – одной из республик СССР, где было все ничье. Потом мы стали «самостийной державой», в которой все должно стать чье-то. Но мы еще не достигли уровня развития капиталистического общества, у нас что-то среднее между социалистическим обществом и недостроенным чем-то. При этом если мы хотим строить нормальную страну, то нужно понимать, что государство – тоже капиталист, и у него должна быть собственность.

Нельзя, к примеру, продавать железную дорогу. Хотя в Англии продали, но реприватизировали, поняли, что допустили ошибку. Нет ничего страшного в реприватизации, потому что реприватизация означает выплату денег государством собственнику обратно. В европейских странах существует специальная форма, закон. У нас в стране пока нет такой формы, нет законодательной базы, и мы пока не можем ничего реприватизировать.

Предложение общего аудита – это ваша позиция, это позиция правительства или Президента?

Это моя гражданская позиция.

Расскажите о СНБОУ и его отношениях с Кабмином?

Я в этих играх не участвую. У меня министерство, и есть специальная норма, с кем и какие вопросы я должен обсуждать.

«Я могу очень подробно рассказать о Евгении Альфредовиче, но комментировать Евгения Альфредовича я не могу»

Давайте перейдем к другой теме. Министр транспорта Евгений Червоненко рассказал в интервью, что под его и вашим руководством на Майдане присутствовали люди с легальными (!) автоматами, готовые в случае чего защищать революцию. Вы могли бы рассказать об этом поподробнее.

Я могу очень подробно рассказать о Евгении Альфредовиче, но комментировать Евгения Альфредовича я не могу. У него своя фантазия, и он по-своему видит некоторые события. У меня и моих людей никаких легальных и нелегальных автоматов не было. В Украине нет закона, которым разрешено хранение и ношение автоматического оружия частным лицам. Мы же не вооруженная банда, которая решила сделать переворот в стране. Это был мирный протест, не было никакого оружия, ни кто ни от кого отстреливаться не планировал. У нас была абсолютно мирная акция, рассчитанная на то, что как раз мирное население, которое пришло нас поддерживать, власть не будет стрелять.

Политолог Станислав Белковский заявил, что в ближайшее время нас ожидает «чрезвычайная ситуация» – приезд Березовского. Вы встретитесь с ним?

Я готов встретиться со всеми. Я готов был встретиться с Рыбкиным, и я с ним встретился, мы разговаривали. Но я вообще-то не любитель участвовать в шоу. Приезд Березовского – это шоу, причем, как мне кажется, дешевое. Если мне нужно будет поговорить с Березовским, я поговорю с ним, думаю, не через журналистов. Но почему какой-то Борис Березовский должен приехать, и мы должны дружно обсуждать, выдадут ему визу или нет, какое это имеет значение? Сколько к нам туристов приезжает, мы же не обсуждаем их визы, знаете, сколько у нас людей не пускают в страну, мы же не пишем об этом. Березовский – никто, но часто пытается натянуть на себя параноидальные вопросы, мол, пленки Мельниченко у него есть, и он будет свидетелем.

У вас, кстати, нет пленок Мельниченко?

У меня нет пленок Мельниченко. У нас должно быть психически уравновешенное общество, нормальное, а не параноидальное, преследующее, записывающее кого-то, живущее по принципам, заложенным в СССР.

Волков заявил, что готов приютить Березовского в своем доме. Вы готовы или нет?

Нет, конечно. А Волков наконец-то нашел себя, он теперь пиар-агент Березовского в Украине. У Волкова – новая профессия. Вы берите его в свои круги пиар-технологов, он за недорого пытается из Березовского сделать для Украины очень важную фигуру, которая раскроет все страшные заговоры. (смеется - Ред).

Давид Важаевич, в свое время вы заявили, что некто Курочкин якобы мог выполнить любое задание власти по уничтожению Виктора Ющенко. Дан ли ход сегодня делам, о которых вы говорили?

Я не знаю, дан ли им ход. Но меня приглашали в СБУ и прокуратуру, я давал показания и там, и там.

Показания по какому делу?

По всему объему информации, которая у меня была за время выборов. Я думаю, что все это разрабатывают, я просто ни в одном, ни в другом органе не работаю, и не знаю, какими темпами они ведут процедуры.

В своем интервью полугодичной давности вы заявили, что до выборов не можете назвать людей, которые хотели вас очернить и втянули в скандал с отравлением Ющенко. Вы говорили дословно: «Я догадываюсь, кто хотел добиться моей дискредитации. Вот у них выпала возможность зацепиться за один момент, за пару часов жизни Ющенко, они нею воспользовались». Кто эти люди?

Не скажу. Пока не скажу.
>Так вам известно что-то новое об отравлении Ющенко?

Новое – нет. Я не знаю, где его отравили на самом деле. И я предполагал как человек, как гражданин, не как следователь и профессионал в диоксинах. Мы вместе были на том злополучном ужине. Мы не были голодны, ели мало и практически одно и тоже, пили из одной бутылки воду. И я не видел возможности для отравления в той ситуации. Я исходил из такой логики: чтобы отравить, домой не приглашают. И я не думаю, что найдется такой смелый человек, настолько идейный любитель Кучмы, который пригласил бы Ющенко домой и решил отравить, чтобы избавиться от лидера оппозиции.

Почему тогда сам Ющенко заявлял, что к его отравлению причастно СБУ?

Какие-то могли быть эмоциональные заявления. СБУ само создало такую атмосферу, что к ним никакого доверия тогда не было.

Но вы в тот период давали интервью и говорили, что тоже себя чувствовали несколько плохо?

Мы все пережили длительные и серьезные стрессы.
<br>Как вы относитесь к версии, что Ющенко вообще не травили?

Никак не отношусь. Он очень близкий человек, я видел, как он страдает. Были страшные боли, но он очень мужественный человек, который перенес это, еще и оставаясь публичным. Хотя многие, наверное, на этом этапе сломались и задумались, зачем все это нужно. Было ли это отравление или это связано с другим чем-то, я не знаю. Я не врач, не эксперт, не следователь.

Следующая тема, не менее любимая вами – Юлия Тимошенко. Цитата: «Мне кажется, что брэнд Тимошенко не сработал на повышение рейтинга Ющенко, и лично я был против создания коалиции «Сила народа». А вы за или против создания провластной коалиции 2006?

Наверное, для меня, как для члена правительства, немножко рано прогнозировать. Я официальное лицо, и любое мое заявление рассматривается как заявление официального лица. Я партийный человек, нахожусь в партии Ющенко. Поэтому я не могу прогнозировать публично 2006-й год.

Все будет хорошо, или как всегда?

Или как всегда, но все будет хорошо. Во всяком случае, будет правильно. Думаю, ближе к выборам, я озвучу некоторые моменты которые, я бы не хотел называть сегодня. И тогда будет понятно, что когда говорим о 2006-м, то под «хорошо» понимаю структуру единомышленников, настроенных на общее дело.
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
       
     
     
     вверх