EN|RU|UK
  942  1

 СВЯТОСЛАВ ПИСКУН: МЫ ДАВНО ЗНАЛИ, ЧТО УГОЛОВНОЕ ДЕЛО ПО ТИМОШЕНКО НУЖНО ЗАКРЫВАТЬ

"ЗН" сообщало своим читателям о том, что Генпрокуратура передала в суды несколько резонансных дел. О вопросах, оставшихся после завершения досудебного следствия, а также о ряде уголовных дел, возбужденных недавно, "ЗН" рассказал генера

— Святослав Михайлович, выступая в Европе, Президент В. Ющенко, сославшись на беседу с вами, заявил, что два уголовных дела, «непосредственно связанных с убийством Георгия Гонгадзе, уже переданы в суд», а само дело Гонгадзе будет там через несколько месяцев. Во-первых, что это за «дела, имеющие непосредственное отношение к убийству Гонгадзе»? Во-вторых, что означает срок несколько месяцев — это ваши обязательства перед Президентом или нечто, напоминающее давление на следствие?

— Вообще я считаю, что Президенту следует очень осторожно говорить о таких вещах, как сроки ведения следствия. Во время наших встреч В.Ющенко неоднократно поднимал вопрос о расследовании дела Гонгадзе. И я сказал Президенту, что мы направили в суд уголовное дело, непосредственно касающееся одного из подозреваемых в деле убийства Гонгадзе. Мы отправили дело в суд для того, чтобы получить санкцию на арест и розыск этого человека.

— Это Алексей Пукач — бывший начальник «наружки» МВД?

— Да. И мы такую санкцию получили. Готовим еще одно подобное дело. Если у нас все получится, мы также направим его в суд. Вот что имелось в виду.

Теперь, откуда возник срок два месяца. К Президенту приходила мама Г.Гонгадзе. Она говорила о том, что не может похоронить своего сына, потому что не уверена в том, что это он, и просила Виктора Андреевича о проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы материалов, которые есть у нее. В частности, волос Георгия, сохранившихся с его крестин. Дело в том, что пани Леся обратила внимание на стопу трупа и пришла к выводу, что это не ее сын. Я также встречался с ней, и мы говорили три с половиной часа.

— И после этого разговора стало известно, что вы предложили ей начать следствие с начала?

— Это совершенно не так. Речь идет о проведении еще одной экспертизы.

— В свое время была распространена версия, что ваша отставка была связана с тем, что вы «слишком» продвинулись в расследовании дела Гонгадзе.

— В 15.00 29 октября 2003 года я разговаривал с Президентом. Я докладывал об обоснованности задержания Алексея Пукача. Он ничего не говорил о моей отставке. В 16.30 на сайте Президента появилась информация о моем увольнении. Кстати, «ЗН» — единственная газета, написавшая тогда о том, что меня уволили незаконно.

— А что это за второе уголовное дело, имеющее отношение к делу об убийстве Гонгадзе, которое вы планируете передать в суд?

— Это дело засекречено. Мы ищем одного человека, подозреваемого в совершении преступления.

— Это таинственный гражданин К., который тоже отрезал головы и был задержан не за убийство Гонгадзе, а за совершение других преступлений, о чем заявил бывший генпрокурор Васильев?

— Нет. Кстати, этот гражданин К. был известен еще нам, на том этапе расследования. Но мы отбросили эту версию как несостоятельную. Этот гражданин — невменяемый, психически больной человек, и он может давать любые показания. Что касается убийства Г.Гонгадзе, то у К. есть алиби.

— Считаете ли вы возможным расследовать дело об убийстве Гонгадзе без объективной оценки пленок Мельниченко?

— Все зависит от того, что будет установлено в результате допроса убийцы. Лишь когда он будет установлен и обозначится механизм совершения преступления, мы сможем дать оценку и заказчикам. Что касается экспертизы пленок. Вы знаете, что такую экспертизу при Васильеве осуществили, и подлинность пленок не была подтверждена.

— В связи со «сливом» в Интернет материалов дела Гонгадзе, изначально находившихся в деле оборотней, было возбуждено уголовное дело по факту разглашения материалов досудебного следствия. Сегодня известно, кто это сделал?

— Я не знаю, чем закончилось расследование этого уголовного дела, оно проводилось при генпрокуроре Васильеве. Думаю, что этот факт был связан с тем, что он уволил всю следственную группу, расследовавшую дело Гонгадзе. Ту группу формировал я, и там были подобраны принципиальные люди, профессионалы, более 20 лет работающие в следствии. Я полагаю, что эти действия были результатом глубокой обиды, оскорбления, нанесенного им. Не исключаю, что посредством такой утечки они могли отомстить за несправедливость либо попытаться таким образом содействовать расследованию, поскольку не видели иного выхода. А как они должны были поступить, если из их генерального прокурора, из всей команды сделали круглых дураков? Таким образом они защищали свою честь, честь своего генпрокурора и интересы следствия.

Если вы помните, я в самом начале пригласил всех профессионалов принять участие в работе следственной группы по делу об убийстве Гонгадзе. Была определена сумма вознаграждения за помощь в раскрытии этого убийства — 5 млн. гривен. Не пришел никто. Потому что люди, которые могли бы оказать реальную помощь следствию, сомневались, что нам дадут расследовать это дело, довести его до конца. И отчасти они были правы.

Кстати, что было сделано по делу Гонгадзе за тот год, что я не был генеральным прокурором? Произвели ревизию уголовного дела, в результате которой уволена фактически вся следственно-оперативная группа, занимавшаяся расследованием этого дела и вышедшая на определенные результаты. Кроме того, было прекращено уголовное дело против прокурора Обозова, обвинявшегося в фальсификации протокола осмотра места происшествия и приобщения к делу вещественных доказательств. Дело прекратили ввиду отсутствия состава преступления, очевидно, полагая, что сегодня подделка протокола преступлением уже не является. Был освобожден и скрылся А.Пукач. А в МВД провели служебное расследование, «не установившее факта слежки за Г.Гонгадзе».

И еще о деле Гонгадзе. Хотелось бы, чтобы оно не стало «гильотиной», позволяющей президенту и парламенту осуществить политическую расправу над любым генеральным прокурором — дело не в Пискуне или Васильеве. Для депутатов, руководствующихся конъюнктурными политическими соображениями, это очень серьезный рычаг для выражения недоверия генпрокурору. А ведь его работа должна оцениваться в комплексе, а не по одному единственному делу, потому что это несправедливо. Потому что за год расследуется более 5 тысяч убийств, более 12 тысяч уголовных дел в сфере экономики.

И еще я считаю, что необходимо внести изменения в закон о прокуратуре и статусе судей, в соответствии с которыми председатель Верховного суда и генпрокурор, ушедшие в отставку, могли быть привлечены к уголовной ответственности только с согласия Верховной Рады. Люди, привлекающие к ответственности тысячи человек в год, наживают себе огромное количество врагов и после ухода на пенсию фактически остаются беззащитными.

— Возвратимся к другим резонансным делам, недавно переданным прокуратурой в суд. Среди них — дело банды оборотней, занимавшейся похищениями и убийствами людей, в котором фигурирует ряд сотрудников МВД. У вас лично нет ощущения, что далеко не вся банда разгромлена и что среди действующих сотрудников органов внутренних дел осталось не меньше оборотней, чем уже привлеченных к ответственности по этому делу?

— Я бы даже сказал, что у меня есть такая уверенность. Вот какую информацию мы получали, расследуя дело оборотней. Например, допрашиваемые сообщают, что такой-то предприниматель прилетел в Борисполь, его выкрали, увезли, и он исчез. Утверждают, что это сделал главарь банды по кличке, например, Вампир, по словам допрашиваемого, то ли бывший, то ли действующий сотрудник МВД, фамилия которого ему неизвестна, но описание внешности он дает. Или в Киевской области пропал некий гражданин. Обвиняемый утверждает, что ничего не знает о месте его нахождения. Однако ему известно, что данного гражданина «пасла» банда, получившая на него заказ. По словам обвиняемого, банда состоит из бывших сотрудников милиции. У нас есть такие показания. Как мы можем их игнорировать, тем более что они не единичны? Должен был я дать поручение МВД проверить это?

— Разумеется. Очевидно, именно эти показания дали вам основания заявить о том, что существует вторая банда оборотней. Почему же после молниеносной проверки этой информации, осуществленной МВД и СБУ, кажется, в течение трех дней, вы публично раскаялись в этих словах?

— Потому что кроме фактов, содержащихся в показаниях обвиняемых, у меня ничего не было. А меня приперли к стенке и сказали — назови конкретную фамилию. Вместо того чтобы искать, мне сказали, докажи, что это так, как будто у меня есть оперативные службы.

Так что я уверен: проблема, о которой вы говорите, существует, и со временем она еще проявится.

— Как вам кажется, может быть, именно этим обстоятельством объясняется странная позиция высшего руководства МВД, фактически расправившегося с собственными сотрудниками, раскрывшими деятельность банды оборотней?

— Да, я вообще думаю, что со сменой руководства МВД очень много информации о совершенных преступлениях будет выдано «на-гора».

— Вы исключаете причастность членов банды оборотней к смерти Гонгадзе?

— Нет, не исключаю. И вот что очень настораживает меня в этом деле. Создалась порочная ситуация, когда сотрудники милиции участвуют в преступной деятельности банды. Действущие или завербованные службой безопасности. Естественно, они должны были выдавать какую-то информацию о своей работе. Тем не менее то, что они делали — это преступление. Какой-то вопрос могли поручить и им.

— То есть вы не исключаете, что изначально банда оборотней — это спецгруппа, созданная с определенными целями?

— Не просто не исключаю, а, скорее всего, именно так оно и есть.

— Версия об убийстве главного оборотня, а также подозреваемого по делу об убийстве Гонгадзе Игоря Гончарова, воплотившаяся в уголовное дело в отношении сотрудника СИЗО 13, вызывает сомнения в своей обоснованности. Для вас версия о том, что причиной смерти И.Гончарова стала травма, нанесенная в Киевском СИЗО, звучит убедительно, учитывая, что была первая экспертиза, заключения которой дают основания строить иные предположения относительно причин его смерти?

— С одной стороны, очень трудно говорить о Гончарове, лично убившем 12 человек, как о добросовестном свидетеле. Тем не менее, когда у нас появилась информация, что Гончаров хочет рассказать что-то о деле Гонгадзе, по моей команде к нему поехал мой заместитель В.Шокин, курировавший следствие. Он лично допрашивал Гончарова в течение нескольких часов. В частности, на вопрос, били ли его, Гончаров сказал, что сам упал с верхних нар и ударился. И я думаю, здесь он соврал.

— То есть версию относительно причины смерти Гончарова в результате введения ему препарата, что осуществлялось в Больнице скорой медицинской помощи, вы отметаете?

— Нет. Мы работаем по ней, и у нас есть определенные материалы.

— Что касается новых дел. Есть ли какая-то новая информация относительно происшедшего с В.Ющенко? Вы уверены, что это было отравление?

— Да, это отравление, и расследование этого дела находится на моем личном контроле. Создана следственно-оперативная группа. Кстати, в нее вошли те же сотрудники, которые раньше занимались расследованием дела Гонгадзе, очень честные и порядочные люди.

По этому делу параллельно с поисками убийцы наша первоочередная задача — найти точную химическую формулу примененного яда для того, чтобы срочно выработать противоядие. Потому что речь идет о жизни и здоровье человека. Второе — обязательно нужно найти источник попадания яда в преступные руки. Мы дали поручение провести инвентаризацию всех высокотоксичных ядов, находящихся на территории Украины.

— Как вы расцениваете версию об отравлении на даче Сацюка?

— Одна из рабочих.

— В связи с фактами фальсификации выборов возбуждено около 160 уголовных дел. Фигурируют ли в этих делах такие господа, как Левенец, Клюев-младший, Медведчук?

— Нет, никто из них не фигурирует в материалах ни в качестве подозреваемых, ни обвиняемых.

— Могут ли, по вашему мнению, пленки, обнародованные Рыбачуком, стать доказательством по делу о фальсификации выборов?

— Они могут стать доказательствами только в том случае, если будут сопряжены с иными конкретными доказательствами, установленными в уголовном процессе.

— А есть у вас факты фальсификации результатов выборов со стороны команды Ющенко?

— Не помню, может, и есть. Наверное, есть. Но, расследуя дела, мы не смотрим на такие вещи. Для нас важен сам факт нарушения, который становится основанием для возбуждения уголовного дела.

— Когда стало ясно, что В.Янукович уже не придет к власти, началось тотальное разграбление страны. Очевидно, многие решения, принятые в те дни, будут пересматриваться. Какова роль Генпрокуратуры в этом процессе?

— В первый же день, когда я стал генпрокурором, меня пригласил к себе в гости кандидат в президенты В.Ющенко. Мы долго беседовали. Первое, о чем он сказал: идет «дерибан», распродают все, и попросил заняться этим вопросом. Во все крупные учреждения, министерства, ведомства мною были направлены прокурорские работники. Были они и в Нацбанке Украины. Все сделки на сумму свыше 50 тысяч гривен осуществлялись в их присутствии. Эти операции проводились, но они фиксировались нами. Затем было возбуждено несколько уголовных дел по министерствам и ведомствам, что отрезвило тех, кто собирался нагреть на этом руки. Сейчас у нас материалы, в частности, касающиеся нецелевого расходования сотен миллионов гривен за один-два дня.

— В каком состоянии расследование дел относительно «земельной деятельности» Министерства обороны?

— Возбуждено несколько десятков уголовных дел. На следующей неделе одно из этих дел уже пойдет в суд.

— Эти дела возбуждены по фактам или в отношении конкретных людей?

— В отношении должностных лиц.

— На каком этапе расследование деятельности господина Засухи, также непосредственно касающейся обширных земельных угодий в Киевской области?

— У нас есть соответствующие материалы, мы их изучаем. По нескольким материалам уже возбуждены уголовные дела, в частности, по «Динамо».

— Смерть бывшего руководителя Минтранса Г.Кирпы — это, скорее всего, самоубийство?

— Скорее всего, да. Экспертизы покажут.

— Соответствует ли действительности информация о существовании записей разговоров Кирпы с Януковичем и Медведчуком, состоявшихся в последний день его жизни?

— Нет, это неправда.

— В том смысле, что таких записей вообще не существует или собеседники были не те?

— Записи есть, но эти лица, по-моему, там не фигурируют. Впрочем, я не думаю, что данные записи имеют отношение к сути дела. Потому что определяющим является не факт разговора, а его содержание, которое позволяло бы говорить о том, что Г.Кирпу довели до самоубийства. Пока что ничего такого не установлено.

— Что касается уже закрытых уголовных дел, недавно Генпрокуратура прозрела в отношении Ю.Тимошенко...

— Мы не прозревали в ее отношении. Мы давно знали, что это уголовное дело нужно закрывать. Дело в том, что его возбуждал не я. Когда я пришел в Генеральную прокуратуру, здесь было шесть тысяч томов этого дела — вместе с делом П.Лазаренко. Разобраться в этом хаосе было невозможно. Когда взяли материалы в отношении Тимошенко, там все было выписано. Если вы посмотрите представления в парламент на Тимошенко о лишении ее неприкосновенности, подписанные Обиходом или мною, они ничем не отличаются. Потому что ничего нового за это время мы доказать не сумели.

Я спросил следователей по этому делу, сколько мы будем доказывать, они говорят, неизвестно, нужно найти родственников, которые, возможно, дадут показания. Нашли, допросили, установили состав преступления, отправили дело в суд. Судебные процессы закончились тем, что всех их оправдали.

П.Лазаренко судят в США по тем же проводкам, по которым оправдали в Украине родственников Тимошенко. В США говорят, что по делу Тимошенко, ЕЭСУ у них вопросов нет. Что я должен делать? Еще год держать ее на «крючке»? Так она же на меня потом в суд подаст.

— С Тимошенко понятно, а вот, например, дело Бориса Фельдмана вам по ночам не снится?

— Нет. Начальник следственного управления не расследует дела лично. Решение по его делу вынес следователь, утвердила Генпрокуратура, а суд вынес приговор. Хотя, честно говоря, я не думал, что он будет так суров. Кстати, Борис Мордухович вместо того чтобы защищать себя так, как положено, вместе со своими адвокатами занимался политикой и демагогией.

— Относительно ваших трудовых споров. Л.Кучма очень кстати восстановил вас в должности…

— Судиться я начал не во время избирательной кампании. Я подал иск в отношении Л.Кучмы еще до первого тура голосования. Просто его рассмотрение было отложено. Я был восстановлен на основании решения суда. Почему я обратился в районный суд, и он вынес решение. До того, как генпрокурором стал Г.Васильев, все прокуроры за защитой своих прав обращались в Верховный суд Украины по первой инстанции. Туда должен был бы обратиться и я. Но по инициативе Васильева 45 подписями народных депутатов было направлено представление в Конституционный суд Украины, который определил, что такое положение не соответствует Конституции. Что я и другие прокуроры должны обращаться за защитой своих прав в райсуд по месту жительства и расположения ответчика, то есть Печерский. На основании решения КС я и еще 12 прокуроров восстановлены в своих должностях на основании судебных решений райсудов.

— Существует решение Конституционного суда Украины от 7 мая 2002 года, касающееся права судов общей юрисдикции принимать в производство и рассматривать исковые заявления, в частности, генпрокурора и премьера. А в соответствии со ст.122 Конституции, генпрокурор назначается на должность с согласия парламента.

— Восстановление на работе — это не назначение. Меня восстанавливали. Меня Президент не назначил, а восстановил. И если бы он не сделал этого, в его отношении за неисполнение решения суда было бы возбуждено уголовное дело.

— То есть вы считаете свою позицию в этом плане юридически безупречной?

— Это не только я считаю, но и Минюст, который отозвал свою кассационную жалобу на решение.
    Комментировать
    Сортировать:
    в виде дерева
    по дате
    по имени пользователя
    по рейтингу
     
     
     
     
     
     вверх