На прошлой неделе нижняя палата российского парламента приняла резолюцию, где заверяется, что голод 1932-1933 годов, спровоцированный действиями людей (конкретно - Иосифа Сталина), который по-украински называется Holodomor, "голодомор", не был геноцидом.

Практически никто, в том числе россияне, не оспаривает причастность советского правительства к тому, что миллионы людей были обречены на голод. Но в резолюции российского парламента возмущенно заявляется: "Нет никаких исторических свидетельств того, что голод организовывался по этническому признаку". В ней также отмечено, что среди жертв были "представители различных народов и национальностей, проживающих преимущество в сельскохозяйственных районах" Советского Союза.

Под этим подразумевается: мы убили миллионы крестьян и их семьи не потому, что они были украинцами, нет - мы убили миллионы украинцев потому, что они были крестьянами.

И этого достаточно, чтобы снять с себя обвинения в геноциде.

ООН определяет геноцид как "действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу". Бросается в глаза, что в этой формулировке не упомянуты "современные" политические ярлыки, наклеиваемые на людей: бедняки, верующие, средний класс и т.д.

Это упущение было целенаправленным. Термин "геноцид" предложил польский еврей Рафаэль Лемкин, отозвавшись на сетования Уинстона Черчилля в 1941 году о том, что "мы столкнулись с преступлением, не имеющим названия". Лемкин, борец за права человека, потерявший во время Холокоста 49 родственников, спустя несколько лет дал название преступлению. Но, чтобы добиться от ООН признания геноцида отдельным преступлением, Лемкин пошел на компромисс.

Под давлением представителей СССР Лемкин поддержал идею не упоминать в резолюции ООН о геноциде, принятой в 1948 году, попытки истребления "политических" групп людей. Согласно более узкому определению, утвержденному ООН, попытки истребить народ рома (ранее известный как цыгане) - это геноцид, но умерщвление, например, лиц без постоянного места жительства не обязательно будет геноцидом. Нельзя убивать "католиков", но можно ликвидировать "верующих" и тем самым увернуться от обвинения в геноциде.

Джерард Александер, политолог из Вирджинского университета, осуждает подобные нелепости как "предвзятость эпохи Просвещения". В своей рецензии на волнующую книгу Саманты Пауэр "Проблема из преисподней: Америка и век геноцида" (2003 г.) в Hedgehog Review Александер отметил, что эта предвзятость отчасти помогает величайшим массовым убийцам XX века - сами себя они называли марксистами-ленинистами - выйти сухими из воды.

В своей книге - безусловно, важнейшем труде о геноциде за последние 30 лет - Пауэр порицает Соединенные Штаты (часто резонно) за то, что они мало делают для предотвращения систематического истребления людей. Однако Пауэр обходится узким определением геноцида в духе ООН и тем самым имплицитно поддерживает нравственную иерархию зла, которая фактически причисляет массовые убийства к второстепенным преступлениям, если они совершаются во имя общественного прогресса, модернизации или других идеалов Просвещения.

Это может привести к опасному стилю мышления: дескать, людей, которые считаются помехой прогрессу - крестьян из среднего класса, выступающих против коллективизации, аристократов, реакционеров - убивать простительнее, чем представителей той или иной национальности, так как первые гипотетически воплощают собой проблему, а не ее решение. В конце концов, лес рубят - щепки летят.

Получается, что советская власть и красные китайцы избегают обвинений в геноциде - и, следовательно, статуса ужаснейших злодеев - хотя в XX веке они перебили десятки миллионов человек. Главное объяснение в том, что их жертвы преграждали дорогу прогрессу. Кулаки - крестьяне-единоличники - противостояли планам коллективизации, которые вынашивал Сталин, а потому были убиты ради "высшего блага". Однако Мао Цзэдун и Сталин в массовом сознании не считаются такими же злодеями, как Адольф Гитлер, - они ведь были "модернизаторами". Вы только поглядите, как россияне преспокойно воспринимают обвинение в массовом убийстве, но шарахаются от предположения, что оно было совершено по расистским мотивам.

Это разграничение ошибочно. Убийство есть убийство, вне зависимости от мотива - будь то предвзятость или стремление к якобы просвещенным общественным преобразованиям. Более того, такое разграничение обычно является надуманным. Геноцид по расовому признаку часто оправдывается его виновниками как разновидность прогресса. В период "голодомора" российская советская власть систематически искореняла украинскую культуру, воспринимая ее как второсортную и не подлежащую сохранению. Несомненно, суданские джанджавиды в Дарфуре и китайские военные в Тибете тоже мнят себя "модернизаторами".

Рассмотрим крайний пример геноцида по расовому признаку - Холокост. Гётц Али и Сюзанне Хайм показали в своей блестящей книге "Архитекторы истребления: Освенцим и логика уничтожения", что "Окончательное решение", особенно в Польше - на родине Лемкина - воспринималось "инженерами социума" и молодыми экономистами, которые руководили этим процессом, как "программа модернизации, которая преобразит общество".

В Германии усилия по уничтожению евреев были тесно переплетены с действиями по национализации экономики и упразднению маленьких и независимых фирм. Для немецких инженеров социума евреи были удобными подопытными кроликами для проведения экономических экспериментов. Между прочим, первым "пробным шаром" были не евреи, а психически больные: в "четырехлетнем плане" экономической модернизации, принятом властями Германии в 1936 году, их объявили обузой для экономики страны.

Разумеется, Холокост стал возможен в атмосфере антисемитизма, но его осуществлению способствовала и "предвзятость эпохи Просвещения", гласящая, что во имя прогресса чуть ли не все может быть оправдано.

Сомневаюсь, что подобные разграничения послужили бы большим утешением для 49 родственников Лемкина.