Московский патриархат: от единства УПЦ с Москвой зависит сохранение всего русского мира

Алексий II - агент КГБ по кличке "Дроздов"? Корпорация "Церковь"
Комментировать
"Нынешние парадоксы - будущие предрассудки"...
А заблуждения? Они, наверное, оборачиваются разочарованием. И чем глобальней это заблуждение, тем больнее потом.
Стремление человека к общественному согласию приватизировала власть политическая и уже который век помыкает теми, кто попросил ее (за деньги) разобраться в сложностях коллективных взаимоотношений. Стремление человека к согласию внутреннему приватизировала власть церковная, убедив всех, что именно она и является гарантом стабильности человеческой души и совести, что от процветания церкви и благополучия служителей культа вера как раз и зависит.
Но что-то мешает согласиться с подобными рассуждениями, и это что-то - слово "власть". Поскольку даже школьнику известно, что ветви этой власти (пусть даже растущие наперекосяк и мешающие друг другу прорываться к солнцу) принадлежат одному целому - государству. Закономерности развития которого давно уже диктуют заботиться прежде всего о стабильности собственной. Стало уже доброй традицией интересы государства отождествлять с нуждами граждан. Нужды пастыря - с интересами паствы.
Когда мы готовили этот материал, нам говорили: "Сейчас нельзя трогать церковь". В том смысле, что это единственное, что в данный момент осталось. Но советчики при этом невольно отводили взгляды, прекрасно понимая, что выдают желаемое за действительное.
Так что все-таки, наверное, можно. Поскольку даже маленькая ложь, положенная в основание теории будущего благоденствия, в итоге, когда заблуждения станут очевидными для всех, обернется (и так уже было много раз) публичными аутодафе. Ведь по прошествии стольких лет Лойолу от Берии отличить фактически невозможно.
В истории величайшие заблуждения всегда приводили к банальному переделу собственности. Когда свершился самый крупный передел - в 17-м - большевики, устраняя конкурентов, ликвидировали все ветви власти, кроме партийной. Церковную в том числе, еще в первый год провозгласив отделение церкви от государства. По существу была исправлена ошибка российских самодержцев, начиная с Михаила Романова, чей отец - Патриарх Филарет - фактически управлял Россией. А Никон, поддержавший Разина в отместку за высылку из Москвы?
За шанс начать все сначала церковь заплатила в 17-м страшную цену. Но шанс этот использовать не спешила. Ну не хотела она отделяться: Патриарх Тихон и Митрополит Сергий сделали все, чтобы вписаться обратно в структуру государственной власти.
"Этот курс был - брать на свою совесть меньший грех, дабы избежать греха большего". "...компромиссом он заслонил церковь. А заслонять приходилось разными путями, в том числе и провозглашением лояльности". Так оценивает нынешний Патриарх поступки своих предшественников. И следует ими провозглашенному курсу.
Что трудно уничтожить - можно использовать. Церковь и партия договорились-таки тогда о разделе сфер влияния. И жили мирно.
Но идиллия рухнула в 91-м, и нужно было заново договариваться с государством. А в период смут всегда находятся желающие обделать и свои дела. И церковь стали сотрясать скандалы: внутриконфессиональные и межконфессиональные; скандалы в сфере личных отношений, в сфере политики и бизнеса.
Иногда внутренняя борьба церковных иерархов выплескивалась на поверхность отдельными шумными разоблачениями или громкими политическими заявлениями тех, кому до политики дела быть не должно. Все просто. Начав политические игры, живешь уже не по духовным законам, а по иным - законам большой и малой политики. И не политики вообще - а НАШЕЙ, российской, причудливой, непонятной, но чаще всего постыдной.
Став частью уже нового российского государства, церковь и отдельные ее представители обросли связями, взаимными интересами и взаимными обязательствами. Не только с НАШИМИ бизнесменами, но и с НАШИМИ депутатами, министрами, военными.
А тут ко всему прочему рынок...
Удивлять стало многое: священники, кропящие святой водой бандитские "Мерседесы"; РПЦ, ставшая торговой фирмой и производящая свой лицензионный товар; РПЦ, ставшая "челноком" и провозящая через границу сигареты на льготных таможенных и налоговых условиях (это случилось сразу после краха другой "торговой фирмы" - РФС). Потом выяснилось, что РПЦ и Минобороны создают совместный фонд и совместные счета для приватизации военной техники и имущества (плавсредств, аэропортов, заводов, средств связи и т. д.), что у РПЦ появились счета в иностранных банках, и руководили всем этим протоиерей отец Виктор (Петлюченко) и архимандрит Красногорский Савва, имевший более чем доверительные отношения с представителями зарубежных финансовых кругов. Куда там "Святому источнику", бутилированному с высочайшего позволения...
Церковь - идеальное место для вложения средств. Строительство, недвижимость, практически дармовая рабочая сила, государственные льготы, счета, на которые не смеет положить глаз ни один налоговый инспектор, и связи, связи, связи... Это, наверное, самый выгодный бизнес - извлечение прибыли из чужой веры. Для этого нужно только два условия: дружба с властью и наличие верующих. Чем больше последних, тем лучше бизнес, тем крепче дружба с государством.
И потому для РПЦ мечети, синагоги, молельные дома не сосредоточие заблудших личностей, а место жительства конкурентов. И сектанты опасны прежде всего не тем, что уродуют души, а тем, что отнимают их у ОФИЦИАЛЬНОЙ церкви. Потому и пытаются принять закон, якобы защищающий умы россиян от иноземного влияния, и при этом ущемляют свободу совести, выступая в роли агрессора по отношению ко всем остальным. Это не борьба за людские души - это борьба за сферы влияния. Для извлечения максимальной выгоды...
Каждая конфессия желает стать монополистом. Законы рынка... Что такое раскол церквей, как не решенный радикальным способом спорный вопрос о собственности: материальной и людской? Уж не думает ли кто-то серьезно, что дело действительно в двуперстии и щепотке, латыни и немецком, помпезности и аскезе?
Политикам и бизнесменам нужна была церковь, чтобы подвести моральную основу под аморальный курс; церкви нужны были политики и бизнесмены, чтобы приватизировать то, что раньше числилось по ведомству идеологического отдела ЦК КПСС.
И политики, управляющие нами, дают церкви полный карт-бланш за лояльность и покорность. За молчание по поводу расстрела Белого дома, за молчание по поводу бомбежек Чечни, за молчание по поводу голодных обмороков школьников и учителей. Политес соблюден: свечки, как стаканы, в руках бывших партийных бонз в обмен на освящение строительства храма в тот самый момент, когда чуть южнее с лица земли сметаются города.
Но "лишь человек неглубокой веры, не подлинный христианин может использовать свою веру для достижения каких-то житейских или политических выгод" (из интервью Патриарха Алексия Второго).
Биографии церковных иерархов столь же причудливы, как и история самой церкви. Здесь делаются головокружительные карьеры. 1958 год. А. Ридигер, настоятель Йыхвинской православной церкви (Эстония), 1929 года рождения, имевший незаконченное (по болезни) восьмилетнее образование и духовную академию за плечами, становится настоятелем тартуского Успенского собора. Через три года был пострижен в монашество и стал Епископом Таллинским (ему тогда было только 32, и он был женат), еще через три года - Архиепископом, через четыре - Митрополитом. За десять лет человек делает карьеру, на которую у иных уходит жизнь. За семь лет - с 1961-го по 1968 год - объезжает десяток стран (Израиль, Англию, ФРГ в том числе), и это при том, что священники не были особо выездными.
Связь РПЦ и КГБ - тайна полишинеля. Во все времена и во всех государствах церковь либо играла роль спецслужб, либо жила с ними душа в душу. Уж больно похожи: структурой, принципом круговой поруки, закрытостью своей, фанатизмом, неподконтрольностью, таинственностью. Орден иезуитов, масоны и тамплиеры, меченосцы, Гапон, в конце концов, - все они рыцари плаща и кинжала. И цели этих структур идентичны: сохранение власти. Своей. Недаром Иван Грозный пытался облечь опричников в монашеские одеяния, а Петр Первый, учредив Священный Синод, то есть официально закрепив брак церкви и государства, отменил тайну исповеди, обязав священников доносить. И доносили.
Последнее время РПЦ захлестнула волна компромата. Многие из разоблачений удивительным образом появлялись в нужное время и в нужном месте, когда под кем-нибудь из иерархов шаталось кресло. И закономерно, что все эти скандалы связывают с борьбой за самый высокий пост - Святейшего Патриарха. Все эти скандалы были обставлены со знанием дела, и многие из них так или иначе связывают с именем одного из митрополитов Центрального Черноземья, который открыто недолюбливает нынешнего Патриарха. И если напомнить, что Митрополит этот связан тесными, почти родственными узами с высокопоставленным офицером ФСБ, возглавлявшим одно время управление собственной безопасности, а до этого трудившимся в "пятерке", отвечая именно за церковь, то тонкость внутрицерковной борьбы перестанет удивлять вовсе.
В свое время комиссия Якунина - Пономарева под лозунгами десталинизации активно пыталась разобраться в связях РПЦ и КГБ. Общественные интересы здесь, безусловно, переплетались с личными, но это неважно. Важно, что сам факт создания подобной комиссии вызвал серьезный переполох в РПЦ. Потребовалось вмешательство высших церковных чинов, бивших челом в кабинетах высших чинов политических, чтобы комиссия прекратила свою работу, а расследование перешло в ведение самой церкви. Его проводили под руководством Митрополита Костромского Александра. Но этот духовный "отдел собственной безопасности" так и не обнародовал ни одного отчета.
Шумные разоблачения, связанные с отдельными агентами в рясах, стали забываться, почетные грамоты КГБ "За особые заслуги" вернулись в личные архивы, слово "люстрация" перестало быть синонимом бессонницы.
Но скромный архивариус Таллинского архива Юрью, разбирая завалы документации Совмина Эстонской ССР, натыкается на странный документ: "Отчет об агентурно-оперативной деятельности за 1958 год 4-го отдела КГБ при Совете министров ЭССР". С подзаголовком: "Состояние агентурно-оперативной работы по пресечению враждебной деятельности церковников и сектантов". (Папка "Сов. секретно". Эк. 2. Серия "К").
В отчете, доказывающем, что 4-й отдел не зря ел свой хлеб, - данные на несколько десятков агентов. Среди них разные люди, есть и служители церкви: лютеране, католики, православные.
Например, агент "Каск" - лютеранин, "пользующийся большим авторитетом в руководящих кругах Эстонской лютеранской церкви". Или агент "Дроздов", "1929 года рождения, священник православной церкви, с высшим образованием, кандидат богословия... Завербован 28 февраля 1958 года на патриотических чувствах для выявления и разработки антисоветского элемента из числа православного духовенства... При вербовке учитывалось в будущем (после закрепления на практической работе) выдвижение его через имеющиеся возможности на пост епископа Таллинского и Эстонского.
За период сотрудничества с органами КГБ "Дроздов" зарекомендовал себя с положительной стороны, в явках аккуратен, энергичный, общительный... К выполнению наших заданий относится с желанием и уже представил ряд заслуживающих внимания материалов, по которым проводится документация преступной деятельности члена правления Йыхвинской православной церкви.. После закрепления агента на практической работе... намечаем также использование его в наших интересах путем направления в капиталистические государства в составе церковных делегаций".
Какая-то система странных совпадений... Йыхва, 1929 год, 1958-й, епископ Таллинский, поездки за рубеж...
К этому можно и нужно относиться спокойно, поскольку здесь нет ничего странного, страшного или сенсационного. Просто давно пора понять: любая власть, не важно - церковная ли, светская - только власть. И ничего больше. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
А для тех, кто не особо силен в духовной номенклатуре, поясним: А. Ридигер служит церкви до сих пор. В должности Патриарха всея Руси.
P.S.Мы отдаем себе отчет, что все, рассказанное нами, может послужить подспорьем тем, кто ведет длительные позиционные бои за святейшее место. Мало того, достаточно хорошо разбираясь в реалиях современной российской политики, допускаем, что, как и любая другая информация подобного рода, эта история появилась в нужное время. Нам даже известен примерный путь многоходовой операции, кульминацию, но не итог которой вы только что наблюдали. И уж, по крайней мере, известно, что в одном из коммерческих банков хранятся подобные документы, но только не из Таллина, а из Ульяновска, куда были вывезены личные дела агентов КГБ.
Так что эта информация была бы опубликована все равно. Поэтому мы и решили, как нам кажется, правильно расставить акценты. Ведь мы не ошиблись в своих выводах: с конца пятидесятых, даже нет - с двадцатых-тридцатых годов нашего века во взаимоотношениях церкви и власти ничего не изменилось. А почему, собственно, должно было меняться, если там и там люди, думающие одинаково, чьи поступки суть одних и тех же побуждений? Перечислить? Гордыня, зависть, власть и деньги.
(Благодарим за помощь в подготовке материала эстонского журналиста Томаса Маттсона).

http://kompromat.flb.ru/material1.phtml?id=179

26-02-2008, 10:27

Глеб Якунин Комментировать

КРАТКАЯ ПОВЕСТЬ О МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ

Двадцатый век от Рождества Христова был эпохою великих войн, междоусобий и переворотов. Российское общество, пережившее за эти годы революции и войны, голод и репрессии, как никогда нуждается сегодня в духовной опоре. Естественно, что взоры многих в поисках высшей правды обращаются к тысячелетней христианской традиции – к российскому Православию. Несколько поколений россиян, насильно оторванных от веры отцов, никогда не державших в руках Евангелие, лишенных элементарных познаний в религиозной сфере, потянулись к церковной ограде, свято веря, что ступая под своды древнего храма, они приобщаются к той самой Церкви, что берет свое начало от святого князя Владимира, крестившего Русь в 988 году, – Церкви преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского. Еще бы – ведь они поклоняются тем же иконам, поют те же песнопения, как сотни лет назад молились их предки. И конечно, они нисколько не сомневаются в том, что патриарх Московский и всея Руси Алексий II, окруженный византийским великолепием, есть законный наследник в ряду святителей от первых Киевских митрополитов до святого патриарха Тихона.
Но в действительности это совсем не так. В 1927 году законное центральное управление Православной Российской Церкви было прервано большевистским насилием, а остатки гонимых христиан, спасаясь от истребления, ушли в катакомбы.
На место подлинной Церкви из представителей завербованного чекистами „временного синода” митрополита Сергия (Страгородского) была образована в 1943 году Сталиным и Берией Московская патриархия – та самая, что сегодня у всех на слуху. В условиях тяжелой войны Сталин начал разыгрывать „религиозную карту”, в том числе перед военными союзниками. Для этого он поручил Л. Берии и полковнику госбезопасности Г. Карпову „возродить” православную Церковь, митрополит Сергий был провозглашен патриархом всея Руси и начал ускоренно насаждать Московскую патриархию в СССР и за рубежом. С точки зрения православных канонов, благодатные структуры управления Церковью могли быть воссозданы только по действующим на тот момент каноническим правилам, и лишь затем, согласно этим правилам, они могли быть изменены. Но в нарушение всех канонических норм в 1943-45 гг. богоборческой властью была создана совершенно новая, чуждая православной традиции религиозная организация тоталитарного типа, с новыми, ранее не существовавшими церковными правилами, со структурой управления, копирующей сталинское политбюро („митрополитбюро”) и фактически подходящей под модное ныне определение „тоталитарная секта”, не имеющей ничего общего ни с российскими, ни со вселенскими каноническими правилами православия. По канонам Православия создание и деятельность этой организации должны восприниматься верующими „аки не бывшие”, то есть недействительными.
История Православия в СССР и России замалчивается и тотально искажается в интересах Московской патриархии, усиленно поддерживаемой нынешними властями. Поэтому глубокая потребность современной России в духовном авторитете и нравственном фундаменте наталкивается на косность „дочернего ведомства КГБ”, десятилетия осуществляющего поставленную перед ним цель: прикрываясь религиозной деятельностью, ревностно служить антирелигиозному тоталитарному государству. В результате этой подмены сегодня руководство Русской Православной Церкви (РПЦ) демонстрирует полную неспособность к столь необходимым обществу реформам, а попытки церковного возрождения снизу, со стороны общин, рядового духовенства, мирян пресекаются патриархийным начальством.
Конечно, кризис российского Православия нельзя связывать только с "сергианством", его корни гораздо глубже. С 988 года Православие стало на Руси государственной религией, а вместе с крещением князем Владимиром была принята византийская модель отношений государства и Церкви – цезарепапизм, означающий фактическое подчинение Церкви абсолютной царской, в дальнейшем императорской, власти.
Но в то же время Церковь жила и по своим внутренним древним правилам: все важнейшие религиозные вопросы решались соборно. Священники и епископы избирались самими верующими, а посвящались уже священноначалием. Троекратное „Аксиос!” („Достоин!”) народ произносил, хорошо зная кандидата на рукоположение.
В 1721 году император Петр I упразднил соборность Церкви, создав подчиненный себе Правительствующий Синод. Сей необычный для Церкви орган состоял из нескольких человек и был наделен властью, большей, чем Патриарх и Поместный Собор вместе взятые. Это было явное попрание канонических устоев Церкви! При этом все архиереи письменно согласились с подготовленным указом Императора. Показательно, в частности, что духовенство обязывалось доносить в полицию о политической нелояльности верующих, даже если это было бы узнано на исповеди. Архиереи же приносили присягу на верность Императору как „председателю и крайнему судии Правительствующего Синода”. Члены Синода были полностью приравнены к членам Сената, получили такие же регалии, привилегии, огромные жалования, крепостных, золоченые кареты. Император вернул им большие латифундии, на которых их райское существование – несмотря на обязательный для архиереев монашеский постриг – обеспечивалось трудом тысяч крестьян.
Насильственное прекращение в XVIII-XIX веках соборности Церкви, в первую очередь – выборности по принципам авторитета и заслуг священников и епископов самими верующими, превращение епископов в назначаемых правительственных сановных чиновников и рабовладельцев, а священников – в надсмотрщиков за рабами, – все это привело к глубочайшему духовному кризису в России, непреодолимому разрыву между просвещенной элитой и народом, и, в конечном счете, к катастрофе 1917 года. Церковь теряла авторитет в народе, росла пропасть между верующими и священником, между рядовым духовенством и епископатом. Всякий, кто был в оппозиции правительству, оказывался и вне огосударствленной, обюрокраченной Церкви. Так что в результате большинство населения оказалось за оградой церкви. Как писал в XIX веке Иван Аксаков: „Церковь превратилась у нас в подобие немецкой канцелярии, прилагающей... с неизбежной ложью порядок немецкого канцеляризма к спасению стада Христова”.
Только в августе 1917г., впервые после 1690 года, открылся Поместный Собор Православной Российской Церкви. В условиях падения православной монархии было восстановлено патриаршество, но не в единодержавной, а в соборной форме, ибо все важнейшие вопросы церковной жизни вновь стали решаться волеизъявлением верующего народа. Подобным образом уже были избраны народом правящие архиереи Петрограда и Москвы. В 1918 году Собором были приняты уставы епархии и прихода. Кандидатуры настоятеля и архиерея выдвигались народом, чаще всего на альтернативной основе. Перевод епископа на другую кафедру, а священника в другой храм рассматривался как особое исключение из правил. Патриарха положено определять по-апостольски – жребием из трех кандидатур. Святой патриарх Тихон, имевший меньшее количество голосов из проголосованных тайным голосованием трех кандидатов, оказавшихся во главе списка, стал по воле Бога путем жребия патриархом всея России.
На том же Поместном Соборе должны были рассматриваться вопросы о канонической и богослужебной реформе (Минея – богослужебная книга – была уже переведена на русский язык), но осенью 1918 года работа Собора была прервана большевиками.
Верховная власть в церкви была ограничена в пользу соборного начала. У Синода остались лишь координирующие функции. Впервые исполнительная власть осуществлялась вновь созданным Высшим Церковным Советом, состоящим из епископов, священников и мирян на равной основе под председательством патриарха.
В августе 1918 года Поместный Собор определил, что духовенству недопустимо заниматься политикой от имени Церкви. Но как граждане государства и архиереи, и священники, и миряне были вправе участвовать в политической деятельности индивидуально. Было канонически запрещено ущемлять кого-либо в Церкви из-за разницы в политических взглядах.
Собор проклял богоборческую власть и запретил верующим с ней сотрудничать.
Поместный Собор постановил, что в случае смерти патриарха назначается местоблюститель патриаршего престола, одной из задач которого является координация действий Церкви по созыву канонически свободного Поместного Собора для избрания нового патриарха. Святейшему Тихону Поместный Собор доверил формирование тайного списка кандидатов на должность местоблюстителя. В октябре 1920 года Священный Синод во главе с Тихоном детализировал этот порядок.
После смерти патриарха Тихона в 1925 году местоблюстителем патриаршего престола стал митрополит Петр (Полянский), входивший в число четырех епископов, названных в завещании святого патриарха в качестве канонически полномочных кандидатов. Сана местоблюстителя патриаршего престола с митрополита Петра никто не снимал, а аресты святителя безбожными властями препятствием к ношению духовного звания не являются. Митрополит Петр (Полянский) принял мученическую смерть в 1938 году в сталинских лагерях именно как законный местоблюститель патриаршего престола.
В условиях чудовищных гонений и репрессий со стороны ГПУ митрополит Сергий (Страгородский) в 1927 году воспользовался арестом местоблюстителя патриаршего престола священномученика митрополита Петра и объявил сам себя, вопреки канонам и уставу Церкви, „заместителем патриаршего местоблюстителя”, хотя в списке кандидатов на должность законного местоблюстителя он не значился. Самозванец создал при себе антиканонический „временный синод”, который до удивления быстро был признан Советской властью и зарегистрирован главным гонителем верующих – ГПУ.
Митрополит Сергий (Страгородский) присвоил с помощью ГПУ административную власть над Церковью, фактически упраздняющую возрожденную недавно соборность. Так митрополит Сергий занялся запрещением в служении и даже отлучением других епископов, в том числе только за то, что те отказывались присягнуть в верности И. Сталину. Право запрещать и отлучать архиереев имеет исключительно Архиерейский или Поместный соборы. Тем самым митрополит Сергий со своим так называемым „временным синодом” присвоил себе власть большую, нежели патриарх и Поместный собор вместе взятые, не имея на то, естественно, подобных полномочий от церковной полноты. Все его полномочия проистекали лишь из собственного самозванства и из постановления о регистрации его „синода” карательным органом богоборческого режима — ЧК–ГПУ. Тем самым каноническая преемственность официальной верховной власти в Православной Российской Церкви в 1927 году была прервана.
По Уставу 1917-1918 гг., высшее церковное управление, в случае невозможности его канонического продолжения, упразднялось вообще, а епископы должны были направить все усилия на сохранение паствы и общин в своих регионах, пока не представится возможность провести законный Поместный собор и определить волю Бога в отношении личности Патриарха. Но митрополит Сергий попрал и Устав Российской Церкви, и правила Вселенских соборов в том, что касается власти епископов.
И таким образом, согласно нормам Восточной Церкви, все акты митрополита Сергия и его синода, начиная с провозглашения Сергием себя „заместителем патриаршего местоблюстителя”, являются глубоко антиканоничными, то есть церковным преступлением. За учиненный им раскол, по правилам священных соборов, митрополит Сергий подлежит извержению из сана и отлучению от Церкви.
В 1927 году митрополит Сергий опубликовал свою знаменитую Декларацию, где радости социалистического государства объявил радостями Церкви. „Ваши радости – наши радости”, – писал он коммунистическим правителям. Поскольку Сталин, в качестве одной из „радостей” страны советов, назвал вторую пятилетку „безбожной”, так что к 1937 году слово „Бог” должно было исчезнуть из советского новояза, то понятно, какими „радостями” стала жить сергианская иерархия. В Декларации содержится „благовестие” о ее апостасии (вероотступничестве) – духовной солидарности с гонителями Церкви, „унии” православия с антихристом.
После опубликования этой Декларации официальный и окончательный раскол в Церкви стал неизбежен. Свыше 60 архиереев, не разделявших „радости” безбожников и поэтому находившихся в Соловецких лагерях, Декларацию не признали. Не признали ее и авторитетнейшие митрополиты, имевшие канонические полномочия от Поместного Собора на возглавление центрального аппарата церкви в отсутствие патриарха, а также и те, что оказались вследствие гражданской войны в изгнании. Канонически законные архипастыри благословили верующих на неподчинение самозванцу и на уход в катакомбы.
В 1930 году митрополит Сергий заявил иностранным журналистам, что в России Церковь не преследуется. И это в том самом году, когда был закрыт последний монастырь, а число новомучеников стало измеряться десятками и сотнями тысяч! В 1934 году он стал кощунственно именовать себя местоблюстителем при живом и законном местоблюстителе митрополите Петре, страдавшем за Христа в заключении.
Дьявол, как отец всякой лжи, отнюдь не щадил и примкнувших к бывшему митрополиту отступников: к 1939 году в СССР легально действовало всего лишь около ста православных приходов и только четыре подчиненных митрополиту Сергию архиерея. Вслед за исповедниками веры и честными священнослужителями были репрессированы и многие вероотступники, коллаборационисты и церковные стукачи. На свободе „про запас” оставили лишь горстку самых ревностных и преданных Сталину сергиан.
В 1943 году недоучившийся тифлисский семинарист И. Сталин решил использовать в политических целях десятки миллионов русских за рубежом, а заодно и попробовать сплотить страны пост-византийского пространства (Восточная Европа и Балканы) под крылом Москвы как Третьего Рима, разыграв этно-конфессиональную карту.
Сталин вызвал в Кремль трех сохранившихся активистов сергианской раскольничьей группировки: митрополитов Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича), выделил правительственный самолет и велел собрать по концлагерям оставшихся в живых лояльных епископов для избрания нового „патриарха”. Срочно провели несколько сомнительных хиротоний, и в итоге 19 человек объявили себя как бы православным собором, на котором, поправ все основополагающие каноны вселенского и российского Православия, провозгласили Сергия Страгородского „патриархом всея Руси”.
Таким образом, православная Церковь, основанная на Руси в 988 году, с 1927 года существовала только лишь в катакомбах и в изгнании за границей.
В феврале 1945 года Сталин решил придать вновь созданной религиозной организации, карманной „красной секте” всесоюзный масштаб и международный авторитет, для чего за казенный счет организовал в Москве так называемый „Поместный собор РПЦ”. К действовавшему, никем не отмененному каноническому уставу российского Православия порядок созыва и проведения указанного „собора” не имел никакого отношения: организаторы попрали и требования действовавшего устава, и каноны Вселенских соборов. Прибывших на так называемый „собор” иностранных гостей, прежде всего – представителей восточных православных Церквей, Сталин подкупил щедрыми подарками: священными облачениями и украшениями из золота и драгоценных камней, изъятыми из музеев, а ранее награбленными большевиками у исторической Православной Российской Церкви, наличными долларовыми мздовоздаяниями.
Под влиянием драгоценных подарков, съеденной икры и выпитых кавказских вин и коньяков, показавшихся членам „собора” манной небесной среди голода и разрухи 1945 г., было принято „Временное положение об управлении РПЦ”, полностью противоречащее канонам Православной Церкви. Это положение превратило Московскую патриархию в некое подобие тоталитарной секты, где три человека во главе с так называемым „патриархом Московским и всея Руси” получили власть большую, чем Поместный собор, и право административно управлять церковью еще более диктаторски, чем петровский синод. Но если императоры до 1917 года считались все же православными христианами, то теперь официальные структуры Церкви абсолютно подчинились воле вождей богоборческого режима. Такого падения церковная история за 2000 лет христианства еще не знала!
„Патриархом всея Руси” на „соборе” 1945 года неканоническим открытым голосованием был избран митрополит Алексий (Симанский), ближайший сподвижник Сергия (Страгородского), дискредитировавший себя активным пособничеством ГПУ и участием в обновленческом расколе в 1922-1923 годах. За верное и продолжительное служение советскому правительству и органам госбезопасности Алексий постоянно получал свои тридцать сребренников: правительственные ЗИС, дачу, отдых в Крыму, круизы на комфортабельных пароходах, спецвагон для железнодорожного передвижения, продовольственное и медицинское спецобслуживание. До самого распада СССР Московская патриархия снабжалась деликатесами и алкоголем с кремлевской базы. Все руководители сталинско-брежневской церковной иерархии награждались за заслуги в деле строительства коммунизма орденами, медалями и почетными грамотами, в том числе и от КГБ СССР. Так, патриарх Алексий I стал рекордсменом среди советских архиереев по орденам: 4 ордена Трудового Красного Знамени!
Как показало раскрытие архивов КГБ, сама „красная” Патриархия под прикрытием богослужебно-религиозной деятельности фактически являлась подразделением МГБ. И вот почему, после того как пуповина, связывавшая Московскую патриархию с ее материнской организацией – 4 отделом 5 управления КГБ – в 1991 году была порвана, РПЦ оказалась неспособна к самостоятельному церковному служению. Сбылись слова Христа о нерадивом слуге: „Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть”.
В 1947-48 годах сталинская церковь надеялась на проведение Всеправославного Собора, на котором с помощью незримо присутствующего МГБ Московский патриарх был бы продвинут с нынешнего пятого места в иерархии патриархов на первое, т.е. стал бы Вселенским. Тогда Москва вновь была бы провозглашена Третьим Римом, а Иосиф Сталин – новым Константином Великим. Однако Бог не допустил такого кощунства над христианством.
Но и в статусе большевистского вождя сталинская Патриархия прославляла своего крестного отца паче всех святых. Вот как описывают впечатления от встречи с И. Сталиным 10 апреля 1945 года патриарх Алексий I и митрополит Николай: „Полные счастья видеть лицом к лицу того, одно имя которого с любовью произносится не только во всех уголках нашей страны, но и во всех свободолюбивых и миролюбивых странах, мы высказывали Иосифу Виссарионовичу нашу благодарность... Беседа была совершенно непринужденной беседой отца с детьми”. – Отца с детьми! Что может быть красноречивее этого беспощадного саморазоблачения Патриархии?
В 1947 году по случаю празднования 800-летия Москвы патриарх Алексий I заявляет, что ведомая им религиозная организация осуществляет „усердную всецерковную, всероссийскую молитву о державе, победе, мире, здравии и спасении... всех доблестных руководителей нашей страны во главе с нашим Великим мудрым Вождем, твердо ведущим нашу Родину по издревле священному пути мощи, величия и славы”.
Смерть основателя РПЦ Генералиссимуса И.В. Сталина в 1953 году стала тяжелым ударом для его духовных чад – патриарха Алексия (Симанского) и его подручных, ввергла их в тяжкую скорбь. Поминать свое божество как „раба божьего Иосифа” (стандартная формулировка церковного поминовения) показалось с „богословской” точки зрения унизительным. Поэтому на заупокойной службе поминали усопшего вождя как „Генералиссимуса Иосифа”. В слове перед панихидой патриарх Алексий I благовествовал: „Великого Вождя нашего народа Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила великая, общественная: сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя... Ни один вопрос, с которым бы мы к нему обратились, не был им отвергнут; он удовлетворял все наши просьбы. Память о нем для нас незабвенна...”
Даже в хрущевские времена, когда КПСС на XX и XXII съездах „покаялась” в „культе личности”, советские иерархи остались верны незабвенной памяти своего Отца – „Великого Вождя”. „Служители культа” остаются преданы „культу” своего духовного Отца-Основателя и по сей день. От имени Московской патриархии ни разу не прозвучало ни слова покаяния за эти позорнейшие страницы прошлого.
Придя к власти, первый "перестройщик" Н.С.Хрущев решил поставить православных служителей культа Сталина на место. В отместку за почитание Сталина он предложил им самим начать новое массовое закрытие приходов, духовных семинарий и монастырей. Орденоносные советские владыки стали сами спешно доказывать ненужность религии социалистическому обществу и поспешно закрывать приходы. Наиболее преуспевшие в этом архиереи удостаивались наград и повышения по службе. С 1958 по 1964 год количество приходов сократилось более чем в 2 раза! Воспротивившийся этому архиепископ Калужский Ермоген (Голубев) был беззаконно лишен кафедры и заточен в монастырь на тюремных условиях.
Слившаяся с КГБ сергианская иерархия была в принципе не способна заботиться об интересах верующих. В 1961 году руками патриарха Алексия I и будущего патриарха Пимена все духовенство было полностью отстранено от влияния на хозяйственно-административную жизнь Церкви, так что приходские священники стали наемными работниками у сформированных советскими исполкомами „двадцаток” учредителей приходов, каковыми на самом деле являлись не верующие, а зачастую ветераны КПСС и КГБ. В результате по требованию властей так называемая „двадцатка” могла в любой момент закрыть храм или расторгнуть договор с политически нелояльным священником и сделать его по сути безработным. В 1960-е годы лишались места пастырского служения даже за то, что выдавали характеристики молодым верующим для поступления в разрешенную Духовную семинарию. А архиепископ Пимен (Извеков), бывший одним из главных проводников внедрения в Церкви этого безбожного порядка в 1961 году, получил в награду от социалистической Родины звание митрополита, орден Трудового Красного Знамени и вторую по значимости кафедру – Ленинградскую, а позднее был продвинут в патриархи.
При Н. Хрущеве процесс вербовки священнослужителей распространился и на низшие этажи церковной структуры. Через вербовочное сито спецслужб пропускался не только епископат, но и значительная часть рядового духовенства, а также служащие в церкви миряне – члены двадцаток, алтарники, певчие, сторожа, уборщицы. Особую силу этот процесс приобрел после вступления РПЦ во Всемирный Совет Церквей, Христианскую Мирную Конференцию и другие международные организации. Вербовка священнослужителей РПЦ приобрела такой размах, что уже было трудно различить, где они решали религиозные, где чекистские, а где партийные проблемы.
Священников, не желавших сотрудничать с тайной полицией, но и не занимавшихся политикой вообще, репрессировали только за то, что они хотели добросовестно исполнять свои пастырские обязанности. Наиболее показателен здесь пример отца Александра Меня, много лет притесняемого своим церковным начальством. И подобных примеров немало. Когда священников и мирян наказывали за „чрезмерную” религиозную активность, Московская патриархия не только не ходатайствовала за них перед родной ей властью, но и отмежевывалась от них, письменно опровергала факты преследований за веру, чем еще больше развязывала руки карательным органам для подавления религии.
Те пастыри, которые вопреки начальству осмеливались нести народу Евангелие, „переламывались” патриархом и митрополитами тем, что отправлялись на отдаленные сельские приходы, а то и насильственно за штат без права служить и проповедовать. Они становились объектами деятельности карательных органов, вызывались на „проработку”, допросы, отправлялись в тюрьмы и лагеря; запугивались даже их родственники.
После того, как в 1988 г. генсек КПСС М.С.Горбачев приказал членам Митрополитбюро заняться „нравственным возрождением” рядового состава соцлагеря, идеологам в митрах пришлось срочно „перестраиваться”.
В 1990 году на Поместном соборе РПЦ тайным голосованием „патриархом всея Руси” был избран Алексей Михайлович Ридигер, причем вновь был нарушен канонический порядок, установленный на Поместном соборе 1917-1918 годов. Члены собора 1990 года побоялись доверить Богу, который смотрит не так, как человек – не на лицо, а на сердце, судьбоносное для России дело. Поэтому епископат сам себе выбирал начальника из двух борцов с „отсталыми и враждебными взглядами” (т.е. с религией): митрополитами Алексием (Ридигером) и Владимиром (Сабоданом), воспитавшими не одно поколение советских пастырей в духе ленинской морали и социалистического отношения к собственности. Митрополит Алексий, имеющий больше орденов, почетных знаков и грамот, одержал закономерную победу.
Уже в октябре 1990 года были приняты союзный и российский законы о свободе вероисповеданий, предоставившие церкви право юридического лица и неограниченную свободу как религиозно-просветительской, так и издательской, и производственно-хозяйственной деятельности.
Как воспользовалась Московская патриархия этой свободой? За годы полной, даже бесконтрольной свободы Московская патриархия все усилия сосредоточила на улучшении условий жизни административной верхушки церковного управления, а также занималась массированным лоббированием всевозможных льгот для различных коммерческих и полукоммерческих структур, делящихся частью „теневой” прибыли с церковными аппаратчиками. Московская патриархия, синодальные отделы, члены Синода выступают соучредителями, членами правлений или акционерами сомнительных банков, предприятий по сбыту драгоценных металлов, нефти, и проч., при этом не внося ни копейки или чисто символический взнос. Налоговые льготы для религиозных объединений, а также и пролоббированные частные льготы, спецлицензии на экспорт нефти и другого сырья – это и есть доля Московской патриархии в теневом бизнесе. Однако прибыль, получаемая за счет этой доли, бесследно исчезает, когда речь заходит о финансировании духовного образования, просвещения, благотворительности, социального служения, телепередач. На это денег в Патриархии нет.
Все новое, что пытается пробиться через бетонную плиту сталинско-брежневской иерархии, подвергается гонениям. Сумели священники Александр Борисов и Георгий Кочетков обратить к Богу по несколько тысяч человек, причем, в основном молодежи, и вот Указом патриарха отец Георгий переводится в маленький храм, где его община физически не сможет разместиться. При этом Моспатриархия всячески потакает различным околоцерковным экстремистам, антисемитам, людям склонным к отрицанию свободы выбора и насилию в вопросах веры. Поскольку ничего позитивного Патриархия и ее служители современному обществу сказать не могут, то вся их „проповедь” сводится к призывам: „запретить”, „отлучить”, „проклясть”, и все чаще призывается на подмогу такой псевдопроповеди государственное насилие.
Среди духовенства чекисты с панагиями хотят видеть бездумных требоисправителей, „православных шаманов”, поощряющих всевозможные суеверия и магизм, законсервированных на уровне сельского жителя XIX века.
Как и во вселенском Православии, так и особенно ярко - в российском проявились православные фундаменталисты, которые имеют в рядах приверженцев большинство членов Синода, правящих архиереев, приходских священников и основную массу монашеского корпуса. В то же время немногочисленные реформаторы в Московской патриархии гонимы.
Перечислим основные принципы "Символа веры" православного фундаменталиста - "талибана" Московской патриархии:
1. Ретроспективность мировоззрения - обращенность назад, сакрализация прошлого. Подлинная истина - лишь в древнем благочестии.
2. Вера в незыблемость, истинность лишь старого стиля (юлианского календаря).
3. Неприемлемость богослужения на современных языках: для россиян - недопустимость служения на русском.
4. Запрет уставных богослужебных изменений.
5. Приверженность идее "Москва - Третий Рим".
6. Политико-религиозная жажда восстановления в России монархии, империи и церковно-государственной симфонии, якобы существовавшей до 1917 года.
7. Воинствующий антиэкуменизм, требование выхода РПЦ из Всемирного совета церквей.
8. Крайняя враждебность к инославным: католикам, протестантам и др.
9. Враждебность к Западу (особенно к США), к его политическому общественному укладу, к западной культуре вообще.
10. Неприятие демократии, демократических свобод, прав человека и в особенности - свободы совести. На архиерейском соборе РПЦ в августе 2000 года была принята концепция крайнего неприятия права на свободу совести: "Утверждение юридического принципа свободы совести свидетельствуют об утрате обществом религиозных целей и ценностей, о массовой апостасии и фактической индифферентности к делу церкви и победе над грехом".
11. Антисемитизм, уверенность, что во всех несчастьях России повинны евреи.
Перечисленные "вероучительные истины" к настоящему времени все более стало разделять церковное руководство, во главе с патриархом Алексием II и митрополитом Кириллом (Гундяевым) переходя на экстремисткие консервативные, ультра-националистические позиции.
С праздничного юбилея тысячелетия крещения Руси, помпезно отмеченного в 1988 году, Моспатриархия неустанно декларирует на весь мир о небывалом религиозном возрождении России. Хотя в действительности вместо возрождения веры среди народа, происходит подмена: постоянно усиливаемая клерикализация государства и общества, при активной поддержки этого процесса со стороны государственного бюрократического аппарата, что ведет к усилению роли "служителей культа" и особенно высшего иерархического звена в социальной и политической жизни государства и общества.
Как точно сказал один из современных богословов: "Клерикализация - это явление, при котором жреческая элита выступает посредником между обществом и небесами и требует от общества и даже государства веры в свою абсолютную исключительность, в эксклюзивность своего права выражать истину в последней инстанции". Отсюда всё усиливающиеся успешные попытки незаконного вмешательства Моспатриархии в жизнедеятельность государства и общества.
Россия по Конституции светское государство, в котором признается религиозное и идеологическое разнообразие, свобода убеждений. Тем не менее, государство помогает Московской патриархии навязывать обществу новую идеологию (как в прошлом - коммунистическую) - православную веру в варианте толкований (изданий) РПЦ. Что в первую очередь проявилось в протаскивании лоббистами Патриархии через парламент и президента Б. Ельцина дискриминирующего закона "О свободе совести", вступившего в силу в сентябре 1997 г. Закона, практически предоставившего значительные льготы Моспатриархии. Поощряемая этим законом, РПЦ не только успешно пытается приватизировать духовную среду жизни, но и покушается на гражданские свободы, вмешивается в деятельность органов власти, внедряется в государственные и общественные структуры, изгоняя отовсюду своих религиозных конкурентов.
На основании нового закона в правах ущемляются не только так называющиеся "экзотические" секты, но, опираясь на ложный канонический постулат, Моспатриархия требует особой роли по "окормлению" жизненного пространства, понуждает гражданскую власть повсеместно дискриминировать и все остальные христианские конфессии.
Одновременно Моспатриархии безвозмездно передаются огромные земельные наделы и всяческая недвижимость, в том числе и не религиозного назначения, никогда не принадлежавшая Церкви.
Преподавание религиозных дисциплин священнослужителями Моспатриархии вводится в школах и высших учебных заведениях (даже в военных академиях).
Происходит широкая клерикализация армии. Проводятся официальные церемонии (освещение знамён, ракет, кораблей, в частности солдат и оружия, направляемых на войну в Чечню), что грубо противоречит действующему закону "О статусе военнослужащих", запрещающему в военных частях религиозную деятельность.
То же самое можно сказать и о пенитенциарной системе, на территории которой строятся исключительно православные храмы, а из тюрем и лагерей вытесняются окормляющие заключенных священнослужители, не входящие в структуру Моспатриархии.
Подмена духовного возрождения посткоммунистического общества внешней православной клерикализацией неминуемо приведет к новому духовному кризису общества на фоне сомнительных уверений, будто в стране 60-70% населения - православные верующие. Более правдива статистика МВД, утверждающая, что во время церковного праздника Рождества Христова храмы Москвы (их около пятисот) посетило двести тысяч человек (т.е. полтора процента населения). Учитывая, что в этот праздник многие ходят в храмы просто из любопытства, процент истинно верующих реально оказывается ещё более низким.
В последнее время Московская патриархия развязала истерическую кампанию против новых религиозных движений, не без основания считая некоторые из них серьезными конкурентами. Обвиняя другие религиозные организации в подавлении свободы личности своих членов и лишения их основных гражданских прав, Патриархия действует по известному методу "держи вора". Утвердив на государственном уровне кабальный устав для своих приходов, полностью экспроприировав имущество церковных общин, упорно отказываясь от введения предусмотренного канонами церковного суда, сделав крепостными своих служителей, "красная церковь" сама превратилась в типичную тоталитарную секту,
Решительным шагом на пути превращения Моспатриархии в тоталитарную секту явилось узурпаторское решение Архиерейского Собора, состоявшегося в 2000 г., о передаче полноты власти в РПЦ от Собора Поместного Собору Архиерейскому и к тому же произвольной отмене обязательности сроков созыва Поместных Соборов, которые являлись "святая святых" канонического устройства Русской Православной Церкви (по определению последнего Поместного Собора РПЦ, состоявшегося в 1990 г., Поместный Собор должен был собираться в обязательном порядке не реже одного раза в пять лет).
Выдвигая абсурдные обвинения "тоталитарных сект" в попытках захвата власти, Патриархия сама стремится занять господствующее положение в государстве и вновь заполняет привычную нишу в сфере госбезопасности. Если при коммунистическом режиме место КПСС было для нее недостижимо и по линии госслужбы она довольствовалась агентурной деятельностью, то сегодня она претендует на монополию над всей духовной жизнью общества и навязывает государству свою ведущую роль в обеспечении национальной безопасности в духовной сфере.
Пока российское государство не прекратит вмешательство во внутренние дела православия через предоставление всех материальных возможностей исключительно сталинской патриархии при дискриминации истинно-православных верующих и не предоставит православным верующим гарантированное международными обязательствами право "организовываться в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой; выбирать, назначать и заменять свой персонал согласно своим соответствующим требованиям и стандартам", псевдоцерковная структура РПЦ будет и дальше дестабилизировать обстановку в России и во всем мире.
Без возрождения православия нет возрождения России. Но истинное возрождение – это не статистические отчеты о переданных государством храмах и монастырях, не количество освященных офисов и не демонстративное стояние государственной номенклатуры со свечкой в правой руке. Истинное возрождение – это духовное самосознание общества, обретение высших нравственных ориентиров, что немыслимо без покаяния и отречения от преступлений прошлого.
Пример такому устремлению к правде первой должна была показать Русская православная церковь, которой с избытком есть в чем каяться. Однако Московская патриархия упорно отказывается признать правду о самой себе, в корыстных целях искажает свою историю, сочиняя собственную мифологию для обоснования своего мнимого происхождения от святых князя Владимира, преподобного Сергия, патриарха Тихона.
После опубликования комиссией Верховного Совета России части архивных материалов КГБ об агентурном служении высшего духовенства РПЦ, под напором гласности Патриархия в 1992 году была вынуждена создать свою комиссию, возглавляемую епископом Костромским Александром, по расследованию фактов сотрудничества представителей Церкви со спецслужбами. Но за прошедшие годы эта комиссия не представила никаких следов своей деятельности; обошел молчанием результаты расследований и Архиерейский собор 1994 г. Несомненно, существование патриархийной комиссии имеет (в настоящем времени, так как формально она не упразднена) подлинной целью не раскрытие перед лицом Церкви правды о позорных заслугах руководства РПЦ перед „социалистической Родиной”, а, напротив, ее сокрытие.
После крушения СССР Патриархия терпит поражение в „ближнем зарубежье”. Общины Украины, Эстонии, Латвии, Молдавии в значительной части отделились от „московского престола” из-за нежелания Патриархии встать на путь очищения и возрождения. Неудивительно, что в сознании этих церквей РПЦ является двойником коммуно-советского тоталитаризма.
В многовековой истории христианства, неоднократно попадавшие в полосы тяжкого кризиса церкви выходили из него жизнеспособными только в случае широкого участия в деле церковного возрождения самого верующего народа. Не может быть исключением из этой исторической закономерности и трагическая судьба Русской православной церкви.
Восстановление Православной церкви в России, какой она по достоинству должна быть, невозможно без глубоких внутренних реформ и возвращения к демократическим принципам Поместного Собора 1917-1918 годов, на основании которых необходимо перестроить систему управления Русской православной церкви: отменить всевластие Патриархии, возродить каноническую выборность духовенства по всей вертикали иерархии. Сделать это невозможно —без люстрации высшего руководства Патриархии: лица, продвинутые на высокие церковные посты по указанию спецслужб, должны ответить перед верующими за свое пособничество безбожному режиму, или хотя бы принести публичное раскаяние в этом. Только избавившись от наследия коммунизма, Церковь сможет стать общественной силой, открыть уста для проповеди, служить миру примером своими добрыми делами. Иначе РПЦ превратится в реликтовый этнографический заповедник, в торгующий обрядами магазин для невежественного и невоцерковленного народа.

26-02-2008, 10:49